Раз или два по пути домой мне почудилось, что кто-то едет за мной, но когда я притормаживала для проверки, «подозрительные» машины обгоняли меня и исчезали из поля зрения. По крайней мере, я не видела в зеркале передние фары «спайдера».

Я остановилась в Грант-парке, чтобы Пеппи могла поразмяться. А когда свернула с магистрали, мне снова показалось, что я не одна, но на стоянке не было больше ни одной машины. Я держалась на дорожке у края проезжей части, где регулярно курсирует полицейский патруль, и не спускала глаз с теней. Пеппи, почувствовав мою нервозность, не отбегала далеко.

Несколько минут она носилась за механическим зайцем, потом вернулась и уткнулась носом в мою руку.

Вернувшись на Расин, я остановилась на противоположной стороне улицы, разглядывая вход в дом. Наконец решила, что это беспокойство об Эмили заставило меня нервничать, и вышла из автомобиля. Я скомандовала Пеппи держаться рядом и не стала брать ее на поводок, а намотала его себе на руку так, что металлическая застежка свободно болталась.

Когда мы шли по дорожке, Пеппи внезапно остановилась и зарычала, ее шерсть поднялась, она чутко всматривалась в место стоянки автомобилей. Я опустилась на колени рядом с ней, жалея, что у меня нет оружия и что я не ношу бронежилет. Когда между двумя припаркованными машинами поднялся человек, Пеппи, сделав гигантский скачок, понеслась прочь от меня. Я бросилась за собакой, узнав в появившемся человеке Маккензи Грэхема.

Мое сердце бешено колотилось.

– Я не хочу знать, что ты здесь делаешь, Грэхем. Отправляйся домой и смени пеленки.

Я направилась к подъезду, окликая Пеппи. Она приветливо помахала хвостом Кену, чтобы показать, что ничего не имеет против него, но пошла за мной к двери.

– Но позвольте сказать хоть пару слов…

Я изобразила рычание Пеппи и велела ему вести себя хорошо.

– Можно мне войти? Я пробыл здесь целую вечность, замерз, на улице далеко не тепло.

Поджав губы, я кивком указала на вход. В вестибюле было слышно, как Митч скулит и скребется в квартире мистера Контрераса. Это означало, что они оба скоро присоединятся к нам. Мне бы этого не хотелось, поэтому я пригласила Кена зайти к себе.

Мы поднялись на один лестничный марш, когда на нас налетел Митч, а за ним вышел старик.

– А, это ты, детка. Митч поднял такой шум, что я подумал, кто-то ломится в дом.

– Вы правы. Ваш молодой друг Грэхем хочет что-то сказать мне. Если он не выйдет обратно через пятнадцать минут, позвоните Конраду – один из нас будет мертв.

– Хорошо, детка, хорошо. Я понял, ты хочешь поговорить без свидетелей.

– Нет. Я хотела всадить пулю в этого навязчивого молодого человека, но то, что вы видели нас вместе, остановило меня.

Мистер Контрерас забрал Митча, а Пеппи, довольная переменой в ее однообразной собачьей жизни, осталась со мной. Если у Кена было намерение еще раз продемонстрировать свое остроумие, показав, как легко можно провести меня, ему это так просто не удастся.

Впустив Кена в свою гостиную, я взглянула на часы.

– Отлично. У тебя есть две минуты.

– Не кривляйтесь, Варшавски. У меня есть для вас новости.

– Слушаю.

– Я был не единственным, кто сопровождал вас сегодня вечером.

Я прислонилась к пианино, скрестив руки.

– Ты сочиняешь, чтобы вызвать к себе интерес, или на самом деле кого-то видел?

– Я почти час дрожал среди этих автомобилей не для того, чтобы просто поужинать с вами. И я действительно замерз. Я бы выпил кофе.

– Через минуту. Расскажи мне, что ты видел.

– После того как вы остановили меня, я сделал круг по стоянке и вернулся на шоссе у Норт-авеню. – Кен искоса взглянул на меня, чтобы видеть мою реакцию. – Я не знал, едете вы в центр или нет, и подумал, что прозевал вас у выезда на Мичиган-авеню. Но я поехал на юг просто наудачу и поймал вас у второго светофора в Грант-парке, собака высовывала голову из окошка.

Я кивнула.

– Мне не хотелось обнаруживать себя, поэтому я тащился за вами машин на шесть позади. И тогда я заметил, что еще кто-то следует за вами, решил не отставать, чтобы выяснить, кто это.

– Эх-хе. Ты тип приставалы, увивающегося за старухой, или что, Грэхем?

Парень совсем скис.

– Я думал, вы заинтересуетесь.

– Ты запомнил номер или что-нибудь, чтобы доказать свое предположение? – Я старалась говорить скептически.

– Нет. Было слишком темно, а я старался держаться так, чтобы не попасть в ваши зеркала.

– Итак, куда я шла, Марлоу?

– Почему вы так со мной обращаетесь? Я мерз у вашего дома, чтобы по-дружески предупредить вас, что кто-то следит за вами, а вы ведете себя так, словно я двухлетний ребенок.

– Ты преследовал меня, стараясь доказать, какой ты умный. Это все так по-детски, Кен. – Я оперлась о клавиатуру пианино.

Его лицо скривилось от разочарования, но вскоре он взял себя в руки.

– Вы свернули у Сорок седьмой, верно? Я отстал: мне не повезло со светофором, но другой парень остался с вами, – вы и он проскочили на желтый. К тому времени, когда для меня зажегся зеленый, вы оба исчезли.

– Допустим, ты прав и кто-то действительно преследовал меня, но зачем ты вернулся сюда? И кстати, где твой автомобиль? Если хочешь знать, я искала его.

– Я припарковался за углом. Подумал, если ваш хвост заметил, что я слежу за ним… – Кен запнулся. – Я не знал, что еще делать. Если они собирались навредить вам, возможно, дождутся, когда вы попадете домой.

– Значит, ты хотел быть героем? Но почему? Чего ты добиваешься, таскаясь за мной?

– Вы мне нравитесь. Вы единственный человек из всех, когда-либо работавших с Дэроем, кто не падает в обморок, когда он хмурится.

– Отдай должное своему отцу: Дэрой никогда не отстранял меня от работы за мое независимое мнение.

– Хотел бы я, чтобы он предоставил и мне такую возможность, – пробурчал Кен.

– Родителей страшат ошибки. Они знают, что не могут вечно опекать тебя, поэтому впадают в панику, когда видят, что их дитя отклонилось от правильного пути и это грозит испортить всю его дальнейшую жизнь. – Я выпрямилась. – Хочешь кофе? Я выпью виски.

Кен расцвел улыбкой, благодарный, что я больше не подшучиваю над ним.

– Мне кофе. Пьянство не входит в число моих пороков. – Он пошел за мной в кухню. – Не хотите узнать, что произошло, когда вы направились домой?

– Еще не все?

– Нет. Кто-то отправился вслед за вами по Расин. Они не остановились, но мне показалось, просто удостоверились, добрались ли вы домой.

Я засыпала зерна в кофемолку, но не включила ее.

– Какой-то автомобиль свернул на юг вслед за мной, но не знаю, сопровождал ли он меня всю дорогу от Кенвуда. А если это и так, все равно никто из нас не видел его номеров.

Кен, опершись о раковину, наблюдал, как я занималась кофейными зернами.

– Ну, если это был хвост, то в машине их было двое, и я совершенно уверен, что оба мужчины. Я не разглядел марки, но машина была четырехдверная, темная – синяя или зеленая, а может, коричневая.

– Поиск сужается до нескольких сотен тысяч, это хорошо.

Он засмеялся:

– Зачем кому-то понадобилось выслеживать вас?

– Убей меня, сынок, скорее ты должен знать ответ, а не я. – Я понесла кофе в гостиную, прихватив по дороге «Блэк лейбл».

Пока юный сыщик пил кофе в гостиной, пришел мистер Контрерас, сжигаемый любопытством, и решил, что тоже хочет кофе. Они сидели и беседовали вдвоем, а я пошла в спальню позвонить.

Фейбиан снял трубку сразу же после первого гудка, словно ожидал звонка. Когда он услышал, что это я, его голос упал.

– Когда мы виделись сегодня вечером, ты сказал, что тебя предупредили о моем появлении. Кто предупредил тебя, Фейбиан?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Варшавски!

– Не выкручивайся, Мессенджер: кто-то преследует меня. Кого ты повесил мне на хвост?

– Никого. Повторяю: я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты решил припугнуть меня, чтобы найти свою дочь. Все напрасно, Фейбиан, ты только зря потратишь время.

Телефон щелкнул мне в ухо. Я вернулась в гостиную, где мистер Контрерас и Кен оживленно беседовали о военной истории. Мой сосед воевал в Анзайо, но внуки, как и их матери, не разделяли интересов его жизни, а Кен, оказывается, интересовался войной в Анзайо и жаждал узнать еще. В полночь мне наконец удалось выпроводить их.

Как только они ушли, я погасила свет и стала наблюдать за улицей сквозь щелочку в шторах. Через несколько минут «спайдер» Кена с ревом умчался, но никто не выехал со стоянки вслед. Я простояла у окна минут двадцать. Если кто-то следил за мной, то делал это очень искусно: я не видела на улице никого.

Я не сомневалась, что это Фейбиан послал мой эскорт, думая, что я выведу его к месту, где скрывается дочь. Да, похоже на то, что кто-то хочет идти за мной по следу, а не угрожать. Если бы не неожиданное сопровождение Кена, я бы никогда и не узнала о слежке. Хотя на обратной дороге домой я заподозрила кое-что, но никого не заметила.

Возможно, это все воображение Кена, однако… Я пошла в чулан и вытащила из тайника свой «смит-и-вессон».

Лучшее, что можно сделать, если есть хвост, – это стать лицом к нему, но еще лучше – потерять его. Значит, нужно ездить на чем-то другом, а не на «транс-аме». Однако у меня не было лишних денег, чтобы взять напрокат другой автомобиль, и я не могла подвергать опасности своих друзей, одалживая машину у кого-нибудь из них.

Я прошлась по квартире, проверяя все окна и заднюю дверь. В прошлом году я установила охранную систему и знала, что вслед за мной трудно было бы войти, но от этого мне не стало легче: противно находиться на осадном положении в собственном доме.

Стаскивая джинсы в темной спальне, я услышала шорох бумаги и сразу вспомнила про письмо сенатора Гантнера, которое вытащила из стола Фейбиана. Включив лампу возле кровати, я стала читать.

Сенатор благодарил Фейбиана – «профессора Мессенджера» – за совет по «поправке Боланда» и спрашивал, не может ли Фейбиан рекомендовать кого-либо, знакомого с законами по налогообложению; дальше речь шла о займах у отдаленных банков.

Фейбиан станет землю рыть, лишь бы угодить человеку, который мог дать ему судейскую должность. Но письмо не имело ничего общего со смертью его жены, или с нежеланием «Хоум фри» разговаривать со мной, или с «Ламией», или с любыми другими вопросами, на которые я пыталась получить ответ. Короче, взяв его, я была не просто любопытной, а глупой. Как теперь положить письмо в стол хозяина?

Была уже глубокая ночь, когда я погрузилась в прерывистый, не дающий отдыха сон, наполненный лихорадочными сновидениями. Я гналась за Эмили, но ослепла и не представляла, как далеко впереди она или даже где мы находимся. Посторонний наблюдатель, присутствовавший в сновидениях, подробно объяснял мне сущность происходящего. Я следовала за Эмили вниз по бесконечным лестницам, а Фиби, Лотти и моя мать стояли в дверях вдоль дороги, издеваясь над моей слепотой.