Имя Гантнеров не сходило с газетных полос. Старший Алек был сенатором Соединенных Штатов и министром сельского хозяйства. Его жена состояла в правлениях «Симфонии» и «Равинии». Их старшая дочь Мелани, забросив увлечение авангардом, приобрела ферму в Орегоне. Теперь она жила там в нарочитой простоте, возделывая свою сотню акров без современной агрохимии и механизации, и вела бурную полемику в прессе с современным агробизнесом.

Финансовое могущество семейства Гантнер произросло из того типа сельского хозяйства, который теперь так отчаянно ругала Мелани – необозримые пространства в двадцать пять тысяч акров продолжали обильно пропитываться тоннами пестицидов, гербицидов и дизельного топлива. Бесконечные мили кукурузных полей, от которых устают жители северо-восточной части Соединенных Штатов, проносясь через Иллинойс и Айову по пути в Калифорнию, превращаются в хороших руках в золото высшей пробы. Кукурузное масло и патоку можно найти во всем, начиная от отбеливателя кофейных пятен до пластика. И у Гантнеров было зернышко из каждого початка.

Молодой Алек, выбравший независимость от своего влиятельного папы, но не впадая в крайности, как сестра, обратился к созданию компании «Гантохол». Он привел лобби Иллинойса к ценовой поддержке инвестиций в производство и распределение золотистого топлива. Алек также занимался недвижимостью и банковским делом.

Желание молодого Алека утвердиться пока что не привело его к созданию независимого предприятия: «Гантохол», как он назвал свою дочернюю компанию, имел представительство в главном управлении «Гант эдж» близ Мовриса. Трудно представить себе модерновое здание компании среди кукурузных полей Иллинойса.

К трем часам у меня голова пошла кругом от поступающей с экрана информации. Но в любом случае я вынуждена была прерваться, чтобы встретиться с Тиш. Я устала от чтения неразборчивой печати и попросила Мюррея поставить статьи на ночную распечатку, с тем чтобы забрать их утром.

– Не забудь оставить что-нибудь горяченькое на моем столе, – напомнил он мне напоследок. – Большой Алек всегда находится на грани скандала. С прежним правительством он заключил ряд интересных государственных контрактов. Ты испачкаешь свой зад, если сядешь рядом с ним на что-нибудь сочное, Варшавски. Нелегкое дело отправить в отставку сенатора Соединенных Штатов. Однажды это чуть не стоило мне работы.

– Ты чертовски прожорлив, Райерсон, – буркнула я, беря свою сумку. – На днях у тебя будет несварение желудка.

Прежде чем войти в «Хоум фри», я забежала в прачечную проверить свои полотенца. В зале было более шумно, чем утром, так как женщины, забрав детей из школы, привели их с собой. Кто-то выложил мои сырые вещи в плетеную тележку. Закинув полотенца в сушилку, я направилась в «Хоум фри».

Когда я вошла, Тиш еще усердствовала за своим компьютером. Она возмущенно посмотрела на меня, но закрыла свой файл и с подчеркнутой скукой приготовилась слушать.

– Должно быть, малоприятно работать со столь плотно закрытыми жалюзи, – сочувственно заметила я.

– Мне это вовсе не мешает.

– И для Джаспера плохо, вы хоть при желании можете отодвинуть пластинку и выглянуть наружу, а в его комнате вообще нет окон. Конечно, он может наблюдать за улицей по телевизионному монитору, чтобы никто не застал его врасплох.

Тиш еще больше нахмурилась.

– Здесь небезопасное окружение. Мы не можем рисковать нашими компьютерами. Вы будете говорить о Дердри или я могу вернуться к своей работе?

Прежде чем мы заговорили о Дердри, я прощупала Тиш по поводу ее собственных биографических данных. Она выстреливала информацию маленькими враждебными дробинками, но я все-таки выяснила, что она работала в «Хоум фри» в течение пяти лет, сначала только в летние каникулы, а закончив курсы городского планирования, окончательно водворилась здесь в качестве делопроизводителя. Дердри начала добровольно помогать им через несколько месяцев после того, как Тиш поступила на временную работу. Тогда они еще занимались непосредственно размещением бездомных, и им требовалась помощь для анкетирования.

– Когда вы прекратили эту деятельность?

– Когда в фирму пришел Джаспер, – коротко ответила Тиш. – Он стал исполнительным директором три года назад и увидел, что мы дублировали функции муниципальных и других благотворительных организаций. Он решил, что для нас выгоднее строительство жилья.

– Как отнеслись к этому в правлении?

Тиш уставилась в свой компьютер.

– Это заняло не много времени – около года. Мы должны были дождаться, пока умрет несколько стариков.

– И пока присоединятся Алек Гантнер и Доналд Блэкли? – высказала предположение я.

Она метнула на меня злобный взгляд.

– Разве это имеет какое-нибудь отношение к Дердри?

– Как она восприняла смену деятельности? Она так же на добровольных началах продолжала сотрудничать с «Хоум фри»?

Не на это ли она намекала в своих замечаниях Гантнеру во время торжественного обеда? Дердри боролась за то, чтобы «Хоум фри» оставался непосредственным распределителем, и была недовольна изменением?

– Примерно в течение года Дердри приходила сюда только на заседания правления, потому что характер нашей работы сильно изменился. Но шесть месяцев назад мы вынуждены были уволить нашего секретаря, поэтому Дердри замещала его в свое свободное время.

Относительно специфики работы Тиш поведала, что Дердри помогала следить за обновлением их компьютерных файлов: должны были вводиться формуляры работ по строительным проектам, выписываться счета. Основные держатели фондов были довольны.

– Не кажется ли вам странным, что женщина ее положения выполняла для вас работу секретаря?

– По правде говоря, нет. Джаспер сказал, что Дердри следует предоставить полную свободу действий и потакать ей во всех прихотях, так как друзья ее мужа могли внести в нашу компанию кучу денег. Мы потеряли некоторых из наших спонсоров. Те, кто не смог удержаться на прежнем уровне, постепенно оставили нас. Джаспер надеялся, что Дердри могла помочь вернуть их.

– И Дердри, не щадя сил, старалась преуспеть в этом?

Я представила Дердри и Тиш в яростном соперничестве.

– Она просто работала, как и я.

– Дердри была сильно увлечена Джаспером?

Тиш покраснела.

– Дердри была замужем. Полагаю, ей нравилось, когда Джаспер поддразнивал ее. Иногда она могла совершенно по-детски… – Она не договорила.

– Сегодня я обедала с репортером, который сказал, что ходят слухи, будто у нее с Джаспером был роман.

Румянец Тиш стал малиновым, она в волнении теребила свой свитер, будучи не в состоянии говорить. Я сделала вид, будто не заметила ее смущения, и попросила познакомить меня с какой-нибудь работой Дердри.

– Просто покажите мне то, что она делала здесь в последний раз.

– Абсолютно невозможно. Наши файлы секретные. Джаспер велел поговорить с вами о Дердри, но ничего не сказал о том, чтобы показывать вам наши документы.

Я подняла брови.

– Они не выдержат тщательного изучения?

Тиш стала пунцовой, но от ответа ее спас телефонный звонок.

– «Хоум фри», говорит Тиш. О, привет, Гэри. Нет, его нет. Он сказал, чтобы вы не беспокоились, он позаботился об этом.

Гэри, это тот плотный мужчина в мерлушковой куртке, который был здесь, когда я приходила на прошлой неделе. Очевидно, бедняга так и не решил своих проблем – мне было слышно, как он ворчал, но я не могла разобрать слов.

– Я не могу вам больше ничего сказать, Гэри, у меня в офисе посторонний. – Неожиданно Тиш засмеялась, ее лицо преобразилось, став на удивление хорошеньким. – Нет, определенно, не друг… Я передам, что вы звонили.

– Но почему я не друг? – спросила я, когда она положила трубку. – Почему вы настроены против меня?

– Потому что вы суете нос в чужие дела. Вот, например, как сейчас – это был частный телефонный звонок. Теперь мне необходимо заняться работой.

– Чтобы быть готовой к обеду с Джаспером, когда он вернется? Знаете, я не собираюсь соперничать с вами за его внимание. Возможно, это делала Дердри, но перспектива провести с ним ночь меня вовсе не привлекает.

– Вот и хорошо, потому что он не стал бы прикасаться к вам даже в перчатках. – Ее голос дрожал от гнева, когда она бросала это детское оскорбление.

– Взаимно, Тиш, взаимно. Джаспер слишком приглаженный, на мой вкус. Теперь давайте выберем несколько строительных площадок, которые я могла бы посетить.

– Стройплощадки? Об этом не может быть и речи. Если хотите, взгляните на некоторые из наших завершенных проектов, но на наши строительные площадки допускаются только люди, имеющие к ним непосредственное отношение.

– Значит, у вас есть проекты, по которым уже ведется строительство? На прошлой неделе Джаспер сказал, что у вас таких немного.

Тиш поняла, что проговорилась, но быстро исправилась, сказав, что Джаспер о строительстве знает больше нее, а она, дескать, говорила в общем.

Я пыталась надавить на нее, но Тиш наслаждалась возможностью поставить меня на место. В результате я ничего больше от нее не добилась и напоследок коснулась «Ламии».

– Как этой компании удалось получить проект по реконструкции? Вы выставили его на аукцион?

– Откуда вы знаете о «Ламии»? – удивленно спросила она.

– Я связана с ними по работе.

Тиш непроизвольно взглянула на телефон, словно надеясь, что позвонит Джаспер и даст ей совет. После долгой паузы она пробурчала, что ничего не знает об их предложениях, что всю работу вел Джаспер.

– А если я скажу вам, что «Ламия» никогда не подавала соответствующее предложение, но тем не менее получила работу на общественно-финансируемом объекте, и что все это противозаконно, ваш ответ будет прежним?

– Я вам уже все сказала! – закричала Тиш. – Я ничего не знаю об этом. Что вам еще нужно? У меня нет времени заняться делом.

Когда я не спеша закрывала дверь, Тиш уже нажимала кнопки телефона. Я хотела подслушать, но не придумала способ, как это сделать. Войдя в прачечную, я нашла свое высушенное белье, какая-то добрая женщина аккуратно сложила полотенца в плетеную корзину. День был вполне удачный: теперь у меня были чистые полотенца.