Фиби тихо напевала. Еще не видя меня, она на ходу бросила дежурной «доброе утро».

– Вик! Что ты здесь делаешь? Я думала… – Она запнулась.

– Я знаю, ты думала, Джаспер успешно выпроводил меня за дверь «Хоум фри», и я убралась. Сидя втроем в маленьком кабинете Джаспера, вы наблюдали за мной на телевизионном мониторе и веселились. Но я вовремя вернулась, Фиби, чтобы увидеть, как вы с Алеком выплываете оттуда.

– Итак?

– Итак, почему твоя встреча с главой «Хоум фри» держится в секрете?

Фиби посмотрела на дежурную, беспокоясь, не слышит ли она наш разговор.

– Нет никакого секрета, Виктория. И как уже объяснил тебе Джаспер, когда ты сваливаешься на людей без предупреждения, ты не вправе ждать, что они найдут для тебя время. У меня назначена встреча.

Я встала.

– Я знаю, сладкий горошек. Это встреча со мной. Мы можем провести ее здесь, в фойе, в твоем офисе или внизу в кафе, но мы должны поговорить.

Ее лицо скривилось от досады.

– Прекрасно. Мы пойдем ко мне в кабинет. Принимайте мои звонки, Лаура.

Фиби неслась по коридору со скоростью болида «Формулы-1», не обращая внимания на приветствия сотрудников и настойчивые требования какого-то мужчины немедленно ответить на факс из Японии. У себя в кабинете она села за стол – внушительный кусок черного дерева шириной с теннисный корт. Рабочее кресло увеличивало ее рост настолько, что головы посетителей, располагавшихся в креслах перед столом, оказывались на фут ниже ее головы. Я выбрала одну из угловых кушеток позади стола, из-за чего ей пришлось развернуться, утратив при этом свое стратегическое преимущество.

– Отлично, Вик. Так лучше.

Я вздохнула.

– Ты оборвала мою ниточку, Фиби. Я хочу знать, чем занимаетесь вы с Алеком Гантнером и Геккомбом.

– Частный бизнес. Для меня ты в отставке, если забыла об этом. Меня не нужно проверять.

– Давай продолжим разговор. Ты заплатила за мою профессиональную помощь, а не купила меня. Напоминаю: на прошлой неделе ты использовала эту же самую ниточку, чтобы втянуть меня в расследование того, почему «Сенчури бэнк» перекрыл кран «Ламии». Когда же, всего через несколько дней, «Хоум фри» согласился дать женщинам работу по реконструкции, ты произнесла те же самые слова, чтобы прекратить мое расследование.

Она начала было что-то возражать, но я продолжала говорить свое, слегка повысив голос:

– Минуточку! Я хочу прояснить это для тебя. Я бросила расследование очень неохотно. По тому, как нервничает мой информатор в городской ратуше, я поняла, что нечаянно наступила кому-то на любимую мозоль. Я бы никогда не отказалась от такого расследования, если бы не две вещи: страстное ходатайство Камиллы Роулингс о «Ламии» и убийство Дердри. Ее смерть и исчезновение троих детей заставили меня заняться другими вопросами. Я проверила «Архив 990» «Хоум фри», их финансы выглядят вполне прилично, чтобы оплатить счета «Ламии».

– Так что ты расследуешь теперь? – Фиби уперлась кулаками в колени. – Ради бога, Вик, оставь это дело в покое.

Я надавила кончиками пальцев на лоб.

– Ты не слушаешь меня, Фиби. Я бросила расследование не по твоему приказу, а по причинам, которые только что объяснила тебе.

– Что же заставило тебя изменить свое намерение?

– Ерунда. Сегодня утром я увидела, как ты и Алек Гантнер торжественно выплываете из «Хоум фри». Все это время я тщательно избегала даже упоминания о «Ламии», встречаясь с Джаспером Геккомбом. Теперь будьте уверены – это отменяется.

Она с досадой ударила кулаком по правому колену.

– Что ты от меня хочешь?

– Ищу дорожку к убийству Дердри. Она была активным добровольцем в «Хоум фри», и я стараюсь найти того, с кем она говорила в ночь гибели. Теперь ты расскажешь мне, чем занималась сегодня утром.

– Я рассматривала некоторые детали дела «Ламии».

– С Алеком Гантнером?

– Он состоит в правлении «Хоум фри», Вик, – бросила Фиби небрежно. – У него вполне законный интерес к их планам.

– Вижу. – Я прошла к серванту и открыла дверцы.

– Что ты там делаешь, черт возьми?

– Ищу холодильник. Я думала, может, у тебя есть яйца, и ты покажешь мне, как из них высасывать содержимое. – Я закрыла дверцы серванта и прислонилась к его боку.

Фиби злобно нахмурилась, выставив челюсть далеко вперед, и я испугалась, что это может непоправимо повредить ее прикус.

– Тебе, Вик, пора вернуть аванс в «Кэпитал концернз».

– Великолепно. Буду счастлива. Я не могу работать на того, кто ведет со мной двойную игру. Ты держишь меня в полной темноте, а потом возмущаешься, если я натыкаюсь на диван, который выставила на середину комнаты.

– Не надо так, Вик. Ты обещала Камилле и мне в прошлое воскресенье, что оставишь в покое дела «Ламии». Я не могу держать у себя в штате такого ненадежного человека.

– Говорил горшку котелок, Квирк. – Понадобилось усилие, чтобы мой голос звучал непринужденно. – Мои документы заперты в «Палтинее». Я пошлю тебе чек, как только смогу узнать, сколько из твоего аванса должна тебе вернуть, – я проделала кое-какую работу по «Мистеру Т», которую еще не вписала в твой счет.

– «Мистер Т»? Какое он имеет отношение ко мне? Ты не просто самонадеянная, ты сумасшедшая.

– Твоя маленькая компания по Т-клеткам. Кажется, так ты назвала ее, когда давала мне задание. Я сейчас не припомню ее настоящего названия.

Фиби так побледнела, что веснушки показались пятнами крови на ее лице.

– Я хочу, чтобы ты немедленно оставила это расследование. Что ты разузнала?

– Увижу это сегодня после обеда и пошлю тебе отчет и счет. – Я говорила жестко, не стараясь скрывать свой гнев.

– Я не хочу, чтобы ты смотрела. Не хочу, чтобы ты посылала мне отчет. Я спишу твой аванс, как плату за работу на эту компанию. – Фиби встала. – И держись подальше от «Хоум фри». Ни Камилла, ни я, мы больше не хотим этой мутной воды.

– Фиби, что ты себе позволяешь? Ты не можешь всюду мною командовать, я не мешалка, которую можно запустить и остановить, нажав на выключатель. Тебе следует помнить: я профессионал, с которым ты заключила контракт, а не взяла напрокат. А это означает, что я сама намечаю план работы. И если я внезапно обнаруживаю что-то, что нарушает этот план, то вправе без подсказок принять решение.

– Профессионал? – Фиби скривила губы. – Все твои отчеты остались в предназначенном к сносу здании! Это же смешно! Я наняла тебя из жалости к борющейся женщине-предпринимателю. В городе существует масса других фирм, которые будут делать то, что я пожелаю, и с гораздо меньшими претензиями.

Я с тяжелым чувством покинула кабинет Фиби: слишком много правды было в ее словах. Ничто в моей жизни в последнее время даже отдаленно не было похоже на успех, не говоря уже о профессионализме.

Я искала место, где можно было бы быстро перекусить по пути в Дирбон. Мне хотелось старомодного ячменного супа с клецками, но все семейные закусочные куда-то исчезли – их заменили обычные бары-капуччино для удовлетворения испорченных вкусов – таких, например, как мой собственный.

В какой-то забегаловке я выпила чашку эрзац-бульона с овощами, проглотила большой кусок теста, именуемый пирогом, и отправилась дальше в «Геральд стар». Без своего модема я должна была таскаться по городу. Хорошо, что на мне были мои кроссовки.

Я поднялась на второй этаж в отдел новостей и по лабиринту между кабинами направилась к столу Мюррея Райерсона. Мне повезло: Мюррей был на месте и разговаривал по телефону. Он поднял глаза, когда я хлопнула его по плечу, и немедленно закончил разговор. Марри крепко обнял меня. Великан-викинг с рыжей бородой, он на добрых девять дюймов возвышался над моими пятьюдесятью восемью.

– Нэнси Дрю во плоти, – прогудел его мощный голос на весь этаж.

Какая-то женщина с любопытством выглянула из соседней кабинки. Мюррей самозабвенно гладил мои волосы.

– В этой кудрявой копне появилось серебро. Так много времени прошло с тех пор, как ты говорила мне, что стала старой.

Я высвободилась. Женщина по соседству снова склонилась над своим столом.

– Это просто результат работы с тобой за все эти годы.

– Неужели? – усмехнулся он с издевкой. – Разве мы когда-нибудь сотрудничали? Я никогда не получал от тебя ничего, кроме оплеух, и то только когда тебе нужно было вернуть расположение. Вот я и интересуюсь, что ты делаешь сейчас здесь.

Мюррей и я вернулись к воспоминаниям о днях моей работы в полицейском управлении; тогда он был начинающим репортером и старался найти каналы утечки информации из защищенных файлов прокурора штата. Мы познакомились, когда он брал у меня интервью для своей газеты. Даже хотя я и подозревала своего заместителя директора, но оставшаяся от воспитания на Саут-Сайд замкнутость удержала меня от доноса. Мюррей, естественно, получил информацию от недовольного начальством секретаря. Так или иначе, но в свой следующий служебный отчет я добавила горячности. Однако впоследствии я задумывалась, почему Мюррей закрутил со мной роман. Может, решил таким образом компенсировать свое первое неудачное интервью?

С годами он стал одним из преуспевающих городских репортеров по следственным делам. Наши отношения никогда не были безоблачными: Мюррей приходил ко мне за материалом, я вцеплялась в информацию, чтобы защитить клиентов или друзей, он сердился, я мучилась. На короткое время мы заварили кашу, став любовниками, но этот короткий амурный эпизод только усиливал двойственность наших отношений. Стремились ли мы к встречам или избегали их? Приносили они нам удовольствие или боль? Никто из нас не мог этого определить.

– Ты, наверное, уже догадался, что я пришла просить помощи, поэтому не буду ходить вокруг да около. Я хочу посмотреть несколько статей о новостях в базе данных твоего компьютера.

Мюррей имел доступ к «Таймс», «Трибюн», «Геральд стар», так же как к информационному агентству Доу Джонса.

– Ого, Нэнси, у меня здесь не общественная библиотека.

– Хорошо, я пойду в библиотеку. Знаешь, полиция конфисковала мой компьютер после гибели Дердри Мессенджер, по-видимому, они думают, что таким образом заставят меня объяснить, почему убийца стер мои файлы. Но, возможно, Дердри сделала это, потому что была в плохом настроении. А в среду Калпепперы заперли мой модем в «Палтинее». Поэтому я решила обратиться к тебе. Но библиотека – это хороший совет. Благодарю.

Я медленно направилась к двери. Марри догнал меня у лифта.

– Подожди, Вик. Я на прошлой неделе был в Вашингтоне – мне поручили тщательно изучить финансовые отчеты, касающиеся деятельности конгресса. Я забыл, что ты имеешь отношение к делу Мессенджер. А что с детьми Дердри? В последние два дня их фото публикуют на первых страницах. Ходят слухи, что Мессенджер бил свою жену и убил ее потому, что у нее был роман.

– Все может быть. – Я нажала кнопку.

– О, черт побери, Варшавски! – Мюррей опустился на одно колено с таким проворством, которого трудно было ожидать от человека его комплекции, и поцеловал мне правую руку. – О, моя повелительница, я вызову тебе все базы данных своими собственными пальцами, если только ты расскажешь об убийстве, не пропуская подробностей, какими бы тривиальными они тебе ни казались, и свяжешь их с компьютерным поиском, которым занимаешься.

Я рассмеялась:

– Я не уверена, что то, что я хочу для себя выяснить, как-то связано со смертью Дердри. Я просто проверяю все подряд. Но я сообщу тебе пустяк, который не интересует полицейских: у Дердри в тот вечер было намерение встретиться с кем-то у меня в офисе. И я пытаюсь выяснить с кем.

Мюррей любил такое. Он закружил меня по холлу и сказал, что берет назад все злое и отвратительное, что когда-либо не только говорил обо мне, но даже думал, добавив, что седина в волосах возбуждает, и увлек меня поговорить в закусочную Луси Моинихен.

Пока он с завидным аппетитом поедал три огромных бутерброда, а я приканчивала суп с корзиночкой из колечек лука, мы обсудили все за и против в отношении Фейбиана.

– Я знаю, что он бил Дердри: однажды я стала этому свидетельницей, – сказала я. – Но кто тот, с кем, как полагают, она спала?

Мюррей покачал головой.

– Пустая болтовня – никто никого конкретно не называет. Ты знаешь, что у девочки больше шансов быть подозреваемой. Поговаривают, из-за этого она и убежала.

– Я знаю. Но этому не верю. Думаю, убийца – Фейбиан. Единственное, что я могу сделать, чтобы помочь девочке, – это найти того, с кем Дердри встречалась в прошлую пятницу у меня в офисе. Это мог быть даже Алек Гантнер или Доналд Блэкли – она делала нелицеприятные замечания в их адрес у себя на торжественном приеме неделю назад. Если кто-то из них видел, как Фейбиан вошел в здание, и не сообщает об этом куда следует, значит, у них есть веские причины. Мне нужно средство, которое заставит их заговорить со мной.

– А что говорит Конрад в ответ на твои поучения, как вести дело? – съязвил Мюррей. – Разве он и ведущий расследование офицер не друзья?

– Ты хочешь написать статью о моей личной жизни или об убийстве Дердри? – огрызнулась я.

Мюррей засмеялся:

– Люблю застать тебя врасплох, Варшавски.

Я взглянула на свое запястье. Если бы я даже получила наследство, то бы не стала тратить его на такие вызывающие часы, как у Джаспера Геккомба. Старые стальные часы моего отца, к которым я приделала новый браслет, показывали время так же точно, как «Ролекс». Как раз сейчас они показывали, что у меня есть два часа до того, как я должна вновь быть в «Хоум фри». Мы с Мюрреем вернулись в редакцию.