Из кафе на углу я позвонила по телефону в фирму, которая заколачивала двери «Палтинея». Но сотрудники фирмы ничего не знали о местонахождении содержимого моего офиса. Здание было освобождено вчера к концу рабочего дня, а сегодня в десять утра они заколотили досками все двери.

– Вы уверены, что в здании никого не было?

– Послушайте, леди, мы занимаемся подобной работой уже тридцать лет. Поверьте, мы еще никого раньше времени не заколотили в гроб. Если у вас возникли какие-то проблемы, обсудите их с владельцами здания.

В трубке раздался щелчок. Другими словами, они не осматривали здание до исполнения работ. Интересно, знал ли Терри Финчли, что здание заколочено. Помимо всего, внутри осталось место, где совершено преступление.

Мне очень не хотелось звонить в Центральный округ сразу после того, как полиция получила доказательство, которое можно было использовать против Эмили, но мне нужно было знать, что они тщательно осмотрели здание. Финчли ушел, вероятно, в особняк Мессенджера, и мой звонок переадресовали офицеру Нили.

Ей не было известно, что Калпепперы заколотили двери в «Палтиней», но она заверила меня, что полицейская команда тщательно проверила его прошлой ночью. Покинув мою квартиру, Финчли выделил команду – хорошую команду, подчеркнула офицер, чтобы проверить все офисы в поисках Теймар Хаукингс и Эмили. Они нашли офис, где, по утверждению Дердри, располагалась Теймар, но не обнаружили ни малейших признаков того, что она или ее дети находились там в последние дни. И конечно, никаких следов Эмили.

– А что с моим офисом? – поинтересовалась я.

– Вы должны решить этот вопрос с владельцами здания, – ответила Нили.

– Мой компьютер остался там? Терри говорил, что его собирались принести туда, а он мне очень нужен.

– О, боюсь, я забыла… – На этот раз она пришла в замешательство. – У нас столько работы. Ваш компьютер все еще в хранилище вещественных доказательств.

Я вздохнула.

– Тогда не распорядитесь ли, чтобы я могла его забрать?

Нили извинилась и сказала, что я могу получить его завтра. Я была готова положить трубку, но почувствовала, что Нили никак не решается сказать мне еще что-то. Я ждала и была вознаграждена за свое терпение.

– По поводу детей Мессенджера. Мы, конечно, расспрашивали о них на улицах. Одна из официанток в кафе, что у вас на углу, считает, что она, вероятно, видела детей. Но проверить, они ли это были, невозможно.

– Нили, вы уверены, что дети не в здании? Если их видели здесь, в кафе, из которого я сейчас звоню, значит, они могли быть только там.

– Надеюсь, нет. Если дети каким-то образом ускользнули от нас… Не знаю. Я проверю, если Терри… если детектив Финчли разрешит открыть здание и еще раз обследовать его, – Маска непреклонного полицейского сползла с Нили, она говорила обеспокоенно, даже испуганно.

Закончив разговор, я подошла к стойке, чтобы найти официантку, якобы видевшую детей. Я часто заходила в это кафе, поэтому все официантки хорошо знали меня в лицо. Когда я показала фотографию Эмили и братьев, они отнеслись ко мне с дружеским участием. Народу в кафе было немного, и они могли со мной поговорить. Через несколько минут перешептывания ко мне подошла плотная женщина, которой на вид было лет пятьдесят. На пластмассовом значке, приколотом на пышной груди, было написано ее имя – Мелба.

– Эта девочка очень похожа на ту, о которой я сказала офицеру полиции. – В медленном четком произношении она подчеркивала первый слог, отчего слово «полиция» прозвучало зловеще. – Это было около четырех часов, я как раз собиралась домой после смены. Девочка спрашивала, как пройти в «Палтиней». «Первая дверь направо, – ответила я, – но в здании уже никого нет. Что тебе там нужно?» Понимаете, я спросила только потому, что рядом с ней были два маленьких мальчика, я поняла, что они были ее братьями, – она и сама-то еще подросток, а старшему мальчику лет шесть. Но я не поинтересовалась, собирается ли она забраться туда, полагая, что ей известно, что здание сносят. Я дала им сэндвичей с тунцом и пакет жаркого. Но так и не знаю, вошли они в «Палтиней» или нет.

Официантка произнесла «Палтиней» певуче, с ударением на втором слоге, вызывая в памяти образ не заброшенного здания, каким я знала его в последние годы, а крепкого дома, в котором выбирала когда-то офис.

– Интересно, а нет ли от вас входа в подвал «Палтинея»? Там живет одна бездомная женщина, но с нашей стороны мы всегда запираем единственную ведущую туда дверь.

Мелба подозрительно посмотрела на меня.

– Я не могу позволить вам посмотреть помещение без разрешения директора, а его сейчас здесь нет. И не будет, по-видимому, до завтрашнего утра.

Я достала из сумки десять долларов и осторожно протянула ей. Официантка с достоинством взяла деньги и шепнула, что мне следует подкупить также и двух других официанток. По пять долларов каждой показалось мне вполне достаточно. Мелба провела меня через кухню, где двое поваров развлекались игрой в двадцать одно, в заднее помещение к двери, ведущей в подвал.

Лестницы были старыми, но чистыми. Внизу стоял огромный холодильник, и, как объяснила мне Мелба, это единственная часть подвала, которой пользовались. Она включила свет рядом с холодильником и разрешила мне воспользоваться висевшим на стене фонариком, чтобы я смогла осмотреть помещение за холодильником. Система бойлера и отопительных труб была такая же старая, как и в «Палтинее», и устанавливалась еще в те времена, когда котлы делались из чугуна и могли, не прогорая, топиться годами.

Позади бойлера размещался ряд складских помещений, содержимое которых уводило к истории строительства. В самом последнем находились столы с теплостойким пластиковым покрытием и пластмассовые кабинки, которые можно было датировать пятидесятыми годами, когда их использовали как обеденные помещения. Позади них я нашла остатки парикмахерской, античное оборудование для ремонта обуви и то, что походило на остатки линотипной машины. Я никогда не знала, что старинное книгопечатание было распространено так далеко на севере.

Внимательный осмотр подвала не дал никаких результатов: не было ни малейших признаков недавнего пользования этим помещением. И несмотря на то что я еще долго после того, как Мелба потеряла интерес к моим изысканиям, всюду заглядывала и все прощупывала, не нашла места, где бы подвал соединялся с «Палтиней». Когда я наконец решила прекратить поиски, было уже больше четырех часов. Я повесила фонарик на его место на крючке и поднялась наверх, откашливаясь и отряхиваясь от пыли, которой надышалась. Повара все еще играли в кости, – в мое отсутствие дел не прибавилось.

Увидев меня, Мелба рассмеялась:

– Вы должны провести неделю в ванне после такого путешествия. Ну хоть удачно?

Я покачала головой.

– Не сделали бы вы мне сэндвич и жаркое, пока я отмоюсь?

Французское жаркое – это моя слабость; я чувствовала, что заработала огромную тарелку после всей этой бесполезной работы. Войдя в ванную, я услышала, как Мелба велела повару поджарить свежий бекон:

– Леди не нужен этот кусок сала, который ты мусолишь целый день.

В крошечном зеркальце над раковиной я увидела причину смеха Мелбы: пыль покрывала меня таким толстым слоем, что лицо и волосы стали серыми. Я отмыла, что смогла, под краном, но одежду, что была на мне, придется отнести в чистку.

Выйдя из дамской комнаты, я подошла к телефону, чтобы позвонить своим домовладельцам. Я упорно гонялась за ними по всему городу. Наконец мне удалось разыскать Фредди Калпеппера по его автомобильному телефону, к превеликой его досаде. Он попусту тратил свое серое вещество, пытаясь догадаться, у кого я узнала номер его телефона в машине.

– Послушайте, Фредди, вы выкинули меня из моего офиса, а аренда полностью оплачена. Мне нужно, чтобы вы впустили меня в здание забрать принадлежащие мне вещи.

– Мы уведомили всех арендаторов, которые были вчера в офисах. Мы рассматривали вас как добровольно оставившую помещение, а это означает, что ваш бывший офис вместе с его содержимым теперь принадлежит нам. И даже не мечтайте о том, чтобы взломать двери и войти. Мы знаем ваши манеры, Варшавски, знаем, как вы вламывались в подвал, несмотря на предупреждения Тома Царника. И если заграждение будет сломано, мы будем знать, что это сделали вы.

– Или если исчезнет один из ваших компьютеров вместе с записями за десять лет. – Сейчас у меня не было времени втягиваться в судебные разборки с домовладельцами, чтобы вернуть свои документы.

Я повесила трубку, а он еще что-то с жаром говорил о привлечении своих адвокатов в ответ на мои угрозы. Я отдала Мелбе еще десятку и взяла сэндвич с собой, чтобы съесть его в автомобиле. В результате у меня осталось три однодолларовых бумажки, немного мелочи и неприятное чувство тревоги. Я подумала, что еще одна задача должна быть решена на этой неделе: получить наличные с моего счета.

Ни на что особенно не надеясь, я обратилась к сторожу газетного киоска на углу, небритому мужчине с налитыми кровью глазами и черной дырой там, где когда-то были зубы. Он взглянул на любительскую фотографию и сказал, что не видел детей, он не видел никого на улице с тех пор, как парень избил его за то, что он заметил, как тот грабит магазин и указал на него полицейским. Это было в восемьдесят третьем или, может быть, в восемьдесят пятом, но когда бы это ни произошло, это навсегда отучило его видеть что-либо на улице.

Столкнувшись с таким противодействием, я окончательно расстроилась и даже потеряла аппетит, поэтому отдала мужчине сэндвич и жаркое, а сама поехала домой.