На работе Камиллы не оказалось. Мелкий подрядчик, у которого она работала плотником, сказал, что сегодня у них не было для нее заказов. Ее не было и дома. Я оставила настойчивые просьбы связаться со мной у ее босса и на ее автоответчике.

Я никогда не слышала о «Хоум фри» до заседания правления «Аркадия-Хаус» в понедельник вечером, а сейчас он опять возник, как весной одуванчики в Линкольн-парке. Было странно, что Джаспер Геккомб нашел там свое место в качестве главы. Когда-то в студенческие годы я была сильно увлечена им; он был на курс старше меня, и я любовалась им, когда он бегал с группой тренирующихся по университетскому двору. Однажды в Свифт-холле Джаспер принес мне чашечку кофе после собрания. Я воспарила, но вскоре узнала, что он использовал меня, чтобы вызвать ревность у своей подружки: она сидела с другим парнем за столиком в углу. Моя соседка по комнате раскрыла мне глаза, показав их вместе.

Джаспер по-прежнему не обращал на меня внимания и лишь иногда предлагал мне женскую работу, вроде печатания на машинке и заклеивания конвертов. Почему-то я всегда думала, что он кончит как Джерри Рубин. Иппи превратился в Юппи и не станет довольствоваться маленькой адвокатской конторой.

Раздумывая, помнит ли он еще меня, я нашла «Хоум фри» в телефонном справочнике. Их офис находился на Эджуотер, недалеко от клиники Лотти. Я сняла телефонную трубку, но, поразмыслив, снова положила ее. Если бы я свалилась с неба и стала расспрашивать Геккомба о «Ламии», я могла бы погубить все дело.

«Помнишь меня? – могла бы спросить я. – Я обычно болталась около комнаты общественных дел в надежде на встречу, – одна из легиона женщин, выполнявших грязную работу ради движения за мир, пока вы, мужчины, возглавляли его, и мечтавших, что вы снизойдете и окажете нам честь, проведя с нами ночь. Теперь мне нужно знать, почему ты, Геккомб, стал спасителем для „Ламии“».

Кроме того, я могла бы попросить его об устройстве Теймар Хаукингс, несмотря на то что эта женщина опять исчезла. Я снова подняла трубку и набрала номер. Ответила женщина. Естественно.

– По какому вопросу вы хотите говорить с ним? – Секретарша разговаривала грубо, словно я была назойливым ходатаем, чьи претензии нужно немедленно пресекать.

– Я хочу получить некоторую информацию о приютах для бездомных.

– Мы не занимаемся этим непосредственно. Вам следует обратиться в муниципальное бюро по экстренному размещению.

– Я просто хотела бы поговорить с Джаспером. У меня есть несколько вопросов, на которые он вполне смог бы ответить.

– Вы репортер? – Секретарша упорно продолжала задавать мне вопросы.

Я вышла из себя.

– Что, у вас в офисе принято разговаривать в таком тоне? Мы знакомы с Джаспером двадцать лет, быть может, он захочет поговорить со мной.

Как часто случается с воинственно настроенными людьми, секретарша стала извиняться, услышав о личном знакомстве.

– К нам звонит так много народа в поисках пристанища или чтобы тиснуть о нас статейку, поэтому босс должен быть осмотрительным и не принимать слишком много звонков, иначе у него не останется времени для работы.

– Хорошо, попробуйте. Он на месте? Я подожду, пока вы узнаете.

– Его нет, я оставлю ему записку.

– Великолепно. Нельзя ли сделать это прямо сейчас? – Я по буквам продиктовала ей свое имя, прикидывая, станет ли она беспокоить его.

Утром, так как он не позвонил мне, до того как отправиться в центр города, я поехала на Эджуотер. Я обещала себе не говорить ничего такого, что могло бы повредить проекту Камиллы. Я просто хотела посмотреть, как работает «Хоум фри», почувствовать, пахнет ли там законной работой.

Офис «Хоум фри» втиснулся между корейским магазином новинок и арабской булочной. Большую часть его парковочной площадки занимал допотопный фанерный грузовик, который использовался для доставки хлеба. Я решила, что он принадлежит булочной, и удивилась, что они не оставляют его на своей подъездной аллее. Из-за этого мне пришлось припарковать свой любимый автомобиль «трансам» рядом с Леланд, где мальчишки могли поцарапать его в мое отсутствие.

Было холодно, как обычно бывает в начале апреля. Дойдя до магазина новинок, я окончательно продрогла, так как на мне были только джинсы и шерстяной пиджак.

«Хоум фри» не рекламировал себя для публики. На двери над скромным, написанным по шаблону номером улицы не было никакой вывески. Закрытые вертикальные жалюзи на окнах не позволяли прохожим заглядывать внутрь. Рядом с ними были расположены почти незаметные глазки охранной системы. Я сверила адрес с нацарапанным в моей записной книжке и открыла входную дверь.

У входа за столом сидела женщина лет тридцати и что-то торопливо набирала на компьютере, дугой изогнувшись над клавиатурой.

Бесформенное, мешковатое платье висело на ее костлявом теле, волосы цвета темного золота торчали надо лбом гофрированными волнами. Подняв глаза, женщина нахмурила широкие брови, и я заметила две маленькие сережки, стыдливо спрятавшиеся в волосах хозяйки.

– Что вам угодно?

Это был тот же грубый голос, который отвечал мне по телефону.

– Я Виктория Варшавски. Я звонила вам вчера и хочу видеть Джаспера.

– Вам не назначено. Мистер Геккомб не может принять вас – он очень занят. – Она покраснела, и от этого ее бесцветная кожа потемнела.

Приемная была крошечной, в ней едва умещались стол и пара металлических шкафов, а напротив окон примостился принтер. Я оглянулась в поисках второго стула, но не нашла его. Дверь, что была напротив, между двумя шкафами, вела, очевидно, во владения Джаспера. Я размышляла, не ворваться ли к Джасперу, но тем самым доказала бы только, что я сильнее молодой женщины, а у меня пока не было необходимости демонстрировать это.

– Я подожду. Мне нужно всего несколько минут. – Если бы секретарша спросила меня нормальным вежливым тоном, какое у меня дело, я бы сказала ей несколько магических слов, но ее замкнутость сковывала мою инициативу.

Секретарша еще более нахмурилась, явно придумывая, как бы избавиться от меня. Неожиданно проблема разрешилась сама собой: заветная дверь отворилась, и из нее вышел плотный мужчина в куртке из мерлушки; глубокие складки вокруг рта придавали ему мрачный вид. Обитатели «Хоум фри» определенно не очень жизнерадостные люди.

– Предупреждаю вас, Геккомб, вам лучше не бросать меня в беде, – сказал он на ходу.

Вслед за ним, похлопывая его по плечу, шел сам Джаспер Геккомб.

– Я думал, Гэри, вы собираетесь продать субподряд на работы.

Оказывается, я забыла, каким глубоким и звучным был его голос – прямо для зажигания войск, когда их дух слабеет. Гэри, похоже, не горел, он стал ворчать, что вне зависимости от того, он или один из его людей сделал работу, он ожидал… Увидев меня, он запнулся.

Я не могу сказать, узнала бы я его, встретив где-нибудь в другом месте, – прошло двадцать лет с тех пор, как я в последний раз видела его или думала о нем. Но, увидев его, я сразу его узнала. Золотистые волосы, которые обычно падали ему на плечи, как у прерафаэлевского Иисуса, все еще были длинными, но стянуты сзади, как хвост у пони. То, что они стали более редкими на висках, делало его узкое, мечтательное лицо еще более выразительным.

– Это кто? – спросил он через мою голову у женщины за столом.

– Варшавски, – ответила я. – Я звонила вчера. Вам сообщили?

– Она посылала сообщение, Тиш?

– Она не сказала, какое именно у нее дело, я не думала, что вы захотите, чтобы вас беспокоили, – пробурчала секретарша, нервно сжимая руки.

Изменение поведения Тиш от враждебности к грубоватости, казалось, доказывало, что женщины продолжают работать на Джаспера из любви к нему.

– Мы когда-то делали общее дело в Чикагском университете, когда вы были организатором пикетирования, а я помогала заклеивать конверты, – объяснила я. – Теперь я частный детектив и. друг. семьи Дердри Мессенджер. Я подумала, что вы могли бы ответить мне на несколько вопросов.

Гэри помрачнел еще сильнее.

– Дердри Мессенджер?..

– Геккомб? Ты идешь или нет?

– Я улажу это, Гэри. – Джаспер положил руку на плечо мужчины. – Ступай вперед. Не стоит так волноваться. Мы никогда не дадим тебе опуститься к прошлому, хорошо, дружище?

Гэри хотел что-то сказать, посмотрел на меня в полном отчаянии и выбежал из офиса. Он забрался в хлебный фургон, коробка передач страшно загрохотала, и он уехал.

– Итак, от заклеивания конвертов вы перешли к работе на Дердри Мессенджер, да? Я полагаю, это взлет по служебной лестнице. – Его приветливая улыбка лишила слова язвительности.

– Вы могли сказать то же самое о превращении пикетчика в мелкого администратора. Чикагский университет, несомненно, ожидает большего от своих питомцев.

Геккомб усмехнулся:

– Судя по растущим требованиям, они ожидают много большего.

Тиш демонстративно громко задвинула ящик стола, я пожалела ее: неужели и я когда-то так же очевидно мрачнела, если Джаспер улыбался кому-то другому.

– Итак, что Дердри хочет от вас?

– Она не нанимала меня. Просто и она, и Доналд Блэкли называли мне ваше имя.

– Доналд Блэкли? – Его брови поползли вверх. – Тиш, Блэкли звонил недавно относительно… извините, я знаю, что должен помнить ваше имя, если мы работали вместе, но так много.

– Да, конечно, – сказала я. – Вы можете называть меня Вик.

– Если хотите, я соединю вас с мистером Блэкли, – вставила Тиш.

– Нет, не стоит надоедать, мы можем сделать это позднее. Я просто поговорю с ней минутку, посмотрим, не упустили ли мы чего-нибудь в спешке. Однако тебе стоит присоединиться, на случай если это окажется тем, о чем ты осведомлена больше меня. – Геккомб снова улыбнулся. – Я в «Хоум фри» всего три года, а Тиш давным-давно, она пережила его худшие времена.

Это была своеобразная похвала, и молодая женщина зарделась от гордости, даже ее сгорбленные плечи слегка выпрямились.

Внутреннее помещение было образовано просто за счет дополнительной перегородки в середине комнаты, но это была высококачественная перегородка, абсолютно звуконепроницаемая. Отсутствие окон вызвало у меня ощущение, что я вошла в склеп, хотя и очень современный: здесь была установлена вся остальная электроника «Хоум фри» – телефакс, еще один компьютер и последнее достижение «Хьюлет Паккард» в технологии печати. Джаспер жестом указал мне на складной стул у стола. Тиш опустилась в задвинутое в угол разбитое кресло с подлокотниками.

– На чем вы специализируетесь как детектив, Вик?

Его тон был таким покровительственным, что я невольно почувствовала себя сопливкой.

– На разнообразном.

Он весело улыбнулся:

– Понял, но мне все-таки нужно знать, какое именно расследование вы планируете проводить у меня.

– Блэкли и Дердри считают, что вы тот, с кем стоит поговорить о судьбе бездомной женщины, которая живет в здании, где находится мой офис.

Джаспер обернулся к Тиш.

– Вы могли не заставлять Вик путешествовать, а сказать ей, что мы не занимаемся непосредственно размещением.

– Она так и сделала, – заверила я его, – это были ее первые слова, но я подумала, что основная область деятельности «Хоум фри» – это жилье для бездомных.

– Мы строим его, – сказал Джаспер. – К сожалению, у нас небольшие объемы, поэтому нам приходится держать наши двери запертыми. Прежде у нас каждый вечер выстраивалась длиннющая очередь в надежде получить место для ночлега. И я занимаюсь адвокатской практикой на Спрингфилд – это моя основная работа.

– А как вы обходитесь с финансированием своих построек?

– Я должен выхлопатывать финансовые дотации – это, как вы понимаете, основное занятие в любой благотворительной деятельности.

– И большинство ваших фондов вы получаете от…

– Бизнесменов-мошенников и таких же женщин, которые трусливо отводят глаза от обездоленных, когда каждый вечер идут домой мимо остановки на Лейк-Форест или Олимпия-Филдс. Но зачем вам все это?

Геккомб демонстративно посмотрел на часы, показывая, как дорого его время. Я не успела хорошенько разглядеть, но мне показалось, что часы у него золотые – то ли «Ролекс», то ли «Патек».

– Хотелось бы разобраться. Обычно вы строите новые здания, верно? Но проводите и реконструкцию?

Геккомб снова улыбнулся, но уже не так приветливо:

– Возможно, быть детективом это у вас в крови, как, например, бывают врожденными организаторские способности, вы не можете удержаться и не спрашивать о том, что вас не касается.

– Возможно, и так. – Я тоже улыбнулась, чтобы проявить любезность. – Как вы определяете, стоит ли проводить реконструкцию или лучше начать на пустом месте?

– Мы учитываем массу факторов: расходы, наличие места для строительства, очередность здания в графике реконструкции и все такое прочее.

– И затем вы выставляете тот или иной проект на аукцион?

Джаспер наклонился через стол.

– Вик, с какой целью на самом деле вы пришли сюда? Сегодня утром у меня нет лишнего времени.

– Я на самом деле пришла сюда, чтобы выяснить, какую работу вы выполняете.

Он откинулся на стуле.

– Хорошую работу. Разнообразную.

Я засмеялась.

– Могу я взглянуть на одну из ваших работ по реконструкции?

Джаспер приподнял брови.

– Вик, вы говорите как потенциальный инвестор, но не похожи на него.

– Не судите по внешности. Если бы я судила по вашим часам, я бы ни за что не сказала, что вы глава адвокатской конторы с небольшим капиталом.

Он снова взглянул на свои часы.

– Ах, это… Это наследство. Вы знаете, Вик, и у меня был момент жалости к самому себе, желание податься в медицину или заняться банковским делом, как сделали многие мои старые друзья. Пожалуй, у нас есть пара проектов, которые мы можем предложить вам посмотреть. Поговорите с Тиш – она поможет вам организовать встречи с нашими менеджерами.

– А строящиеся здания?

– Таких в работе не много. А теперь, Вик, вы должны позволить мне идти. Как-нибудь мы выпьем вместе, вспомним прежние деньки…

Я хотела спросить Джаспера, чем это он обязан «Сенчури бэнк», что согласился выделить «Ламии» проект по реконструкции. Я также хотела спросить его, как он управляет ценами на аукционе, если «Ламии» так неожиданно была выделена работа. Но каждый из этих вопросов раскрыл бы мои связи, а у меня не было веского основания, кроме моей обиды на Фиби, делать это. Поэтому я не стала возражать, когда Джаспер проводил меня в приемную.

– Гэри не выглядел особо счастливым, – сказала я, когда он направился в свой кабинет. – Он не тот инвестор, который получил вексель, верно?

Джаспер опять улыбнулся:

– Конечно нет. Он всего лишь один из наших подрядчиков и к тому же врожденный трус. Если вы стараетесь вынюхать наши инвестиции, вам следует пойти в центр города и взглянуть на наш Архив 990: это в «Стейт Иллинойс билдинг». Приятно было встретиться после стольких лет.

Тиш торжествовала, записывая мой номер телефона: она видела, как Джаспер поставил меня на место. Она сказала, что позвонит, когда у них будет место для строительства, которое я могла бы посмотреть. Но мне как-то не верилось, что я когда-нибудь услышу ее снова.

Возвращаясь к автомобилю, я остановилась, чтобы заглянуть в окно магазина новинок. Я решила, что, если бы мне для самой себя нужно было что-то выбирать из того, что было выставлено в витрине, это была бы лампа, у которой основание изображало ребенка, а на абажуре различными оттенками малинового много раз были написаны слова: «О, мама».