Глава четвертая

Я перевернулась и уткнулась лицом в подушку. Попыталась снова уснуть, но меня что-то беспокоило. Я нахмурилась. Что именно?

Спина ныла лишь слегка. Совсем не так, как обычно, когда я засыпала на диване. Я резко открыла глаза и огляделась. Я была в своей спальне.

Я медленно перевернулась на бок, чтобы сесть. Да. Я совершенно точно находилась в спальне. Но как?.. Я огляделась в поисках хоть каких-то подсказок.

Я что, ходила во сне? Раньше за мной такого не водилось, но это было единственным объяснением. Встав, я заметила, что в воздухе всё еще витает цветочный аромат астр.

За ночь он должен был выветриться, но казался даже сильнее, чем раньше. Я глубоко вдохнула, пытаясь понять, откуда исходит запах. Я остановилась в дверях, и мой взгляд упал на букет астр, стоящий на кухонной столешнице.

В утреннем свете цветы выглядели еще ярче, словно их сорвали всего пару мгновений назад. Я потрясла головой, пытаясь разогнать туман в мыслях. Я была уверена, что уснула на диване. Бросив взгляд налево, я увидела, что гостиная выглядит как обычно.

Подойдя к столешнице, я заглянула в раковину. Моя пустая кружка из-под чая стояла там, ополоснутая и дожидающаяся мытья. Я покачала головой, пытаясь собрать воедино картину произошедшего. Неужели я и правда пришла в спальню во сне? И почему аромат астр всё еще был таким сильным?

Мои мысли прервал тихий стук в дверь. Я подошла и посмотрела в глазок. В коридоре стояла миссис Эрнандес со своими ходунками. На передней части ее черной сумки для ходунков было вышито крестиком маленькое привидение с тыквой. Я не смогла сдержать улыбку.

Я открыла дверь, всё еще улыбаясь.

— Доброе утро!

Миссис Эрнандес быстро окинула меня взглядом.

— Где твой костюм, нинья?

Я моргнула.

— Уже почти полдень, — сказала она, и на ее лице появилось беспокойство. — Скоро начнут подавать еду. Ты забыла?

Полдень? Я оглянулась через плечо на большие настенные часы на кухне. Даже из коридора было видно, что обе стрелки смотрят вверх. Я открывала и закрывала рот, пытаясь придумать объяснение. С тех пор как я сюда переехала, я ни разу не спала дольше девяти.

Миссис Эрнандес отмахнулась.

— Иди, нинья.

Я повернулась, чтобы поспешить в спальню, и услышала, как она зашаркала внутрь и закрыла за собой дверь. Я не особо задумывалась о своем костюме на Хэллоуин, кроме того, что он должен быть удобным и чтобы его можно было надеть снова по какому-нибудь другому поводу. Открывая дверцу шкафа, я услышала, как миссис Эрнандес открывает и закрывает шкафчики на кухне.

— Угощайтесь всем, чем захотите! — крикнула я, снимая вешалку из шкафа и возвращаясь на кухню.

Миссис Эрнандес нашла в моем холодильнике банку зеленых оливок и выкладывала ложкой около дюжины на маленькую тарелку. Она оглянулась на меня через плечо.

— Ты еще не оделась? — спросила она.

Я сдержала улыбку.

— Пока нет.

— Date prisa, niña! Estamos atrasados [прим. ред.: поторопись, девочка! Мы опаздываем], — миссис Эрнандес убрала банку с оливками обратно в холодильник и начала есть со своей тарелки. — Платье красивое, — пробормотала она, указывая на него.

Я посмотрела на упомянутое платье. Мне не приходилось наряжаться еще со времен до аварии, но как только я увидела его в секонд-хенде, я поняла, что обязана его купить. Плотный лиф из черного бархата, изящные длинные кружевные рукава, вырез сердечком и пышная юбка — оно казалось вещью из ушедшей эпохи.

С улыбкой поблагодарив ее, я направилась в ванную. Как она и сказала, мне нужно было поторопиться, потому что мы уже опаздывали. Времени было в обрез, но я быстро приняла душ и высушила волосы феном, прежде чем влезть в платье. С молнией на спине понадобится посторонняя помощь, и я не была уверена, как буду снимать его в конце вечера.

Накрасив губы красной помадой, которую я купила специально для сегодняшнего вечера, я вышла из ванной. На кухне миссис Эрнандес стояла со скрещенными руками перед цветами на столешнице. Увидев меня, она повернулась.

— Bonita [прим. ред.: красивая], — сказала она с улыбкой.

Мои щеки вспыхнули, и, чтобы отвлечься, я шагнула в спальню за туфлями.

— Спасибо! — крикнула я оттуда.

В другой жизни я бы надела с таким чудесным платьем туфли на каблуках. Теперь же любая обувь, кроме обуви на плоской подошве, быстро превращалась в пытку, простреливая болью от середины спины до ног. Я надела черные бархатные балетки и вернулась на кухню.

— Какой мальчик подарил тебе цветы? — спросила миссис Эрнандес; в ее голосе прозвучали нотки заботливой бабушки.

Я бросила взгляд на астры, стараясь не выдавать своих смешанных чувств на их счет.

— Я не уверена.

Брови миссис Эрнандес поползли вверх.

— Тайный поклонник?

Я пожала плечами.

— Может быть. Вы готовы идти?

Она секунду изучала меня взглядом, но всё же кивнула.

Я уже собиралась пойти вперед, когда она меня остановила. Я вздрогнула от первого прикосновения ее маленькой ладони к моей голой спине, прежде чем вспомнила о молнии.

— Спасибо, — тихо сказала я, пока она аккуратно убирала в сторону мои волосы, чтобы дотянуть молнию до затылка.

На мгновение это так сильно напомнило мне о маме, что мне перехватило дыхание. Ее не стало, когда мне было двадцать восемь, почти десять лет назад, но иногда воспоминания обрушивались на меня, словно удар под дых. Я через силу улыбнулась миссис Эрнандес.

— Идем, — сказала я.

Я придержала для нее дверь и уже собиралась выйти следом, когда мой взгляд упал на столик у входа. Блестящий старинный ключ сверкал, глядя прямо на меня. Я смотрела на него так долго, что миссис Эрнандес окликнула меня из конца коридора. Прежде чем я успела всё как следует обдумать, я схватила ключ и бросила его в сумку.

Мы спустились на лифте вместе с теми четырьмя студентами с третьего этажа. Руки у них были забиты снеками. Огромные пачки чипсов, коробки и упаковки печенья и даже пара готовых пирогов из ближайшего супермаркета. Все четверо были одеты в костюмы черепашек-ниндзя.

Миссис Эрнандес втянула их в разговор об учебе, который продлился до самого выхода из здания. Джун и волонтеры превзошли сами себя. Улица и тротуар в обоих направлениях были забиты людьми. Атмосфера была наэлектризована волнением и радостью. Почти все были в костюмах — от классических ведьм и привидений до современных отсылок к поп-культуре.

В воздухе витал запах жарящегося мяса и звуки смеха. Декорации были яркими и праздничными, над головами висели гирлянды, а вдоль тротуаров стояли тыквы с вырезанными на них разнообразными узорами.

Миссис Эрнандес шла первой, а я плелась следом, пока мы пробирались к центру вечеринки. Проходящие мимо люди выкрикивали приветствия, и я сама не заметила, как начала улыбаться так, что заболели щеки. Внезапно из толпы вынырнул Хосе и помахал мне рукой, подзывая к себе.

— Эй, мисс Ди, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Мы с Карлосом кое-что видели прошлой ночью.

При упоминании о прошлой ночи у меня забилось сердце. Я не помнила, чтобы происходило что-то необычное, но не могла отделаться от ощущения, что что-то всё-таки было.

— Что ты имеешь в виду, Хосе? Что вы видели? — прошептала я, стараясь не привлекать к нам лишнего внимания.

— Вчера вечером мы шли в «Рики», — начал он, стреляя глазами в сторону сада. — И там что-то… светилось.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Это странно, — нерешительно сказала я. — Ты кому-нибудь еще об этом рассказывал?

Хосе покачал головой.

— Не-а, мисс Ди, — он потер заднюю часть шеи. — Кто мне поверит?

Я мягко улыбнулась.

— Я всё проверю. Спасибо, что сказал мне, Хосе.

Он кивнул, и мы разошлись в разные стороны. Я подождала, пока он скроется в оживленной толпе, и только потом повернулась в сторону сада. В саду не было ничего, что могло бы светиться.

Сумка на плече вдруг показалась тяжелее. Как будто этот крошечный ключ тянул меня вниз. Что-то толкало меня вперед. Я пробиралась сквозь толпу к калитке сада, рассеянно улыбаясь людям, которые выкрикивали приветствия.

Чем ближе я подходила к калитке, тем сильнее становилась тяга. За коваными железными прутьями легкий ветерок шевелил листья и цветы. Этот шелест был тихим и должен был затеряться в уличном шуме, но он шептал мне прямо на ухо.

Когда я дотронулась до калитки, то почувствовала странное покалывание в пальцах. Словно по венам пробежал электрический разряд. На мгновение я заколебалась, подумав, не мерещится ли мне всё это, но притяжение было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Глубоко вздохнув, я распахнула калитку и шагнула внутрь.

С тротуара сад казался залитым солнцем. Но внутри калитки его окутывал легкий туман. Сделав несколько шагов вперед, я оглянулась через плечо. Улица снаружи словно растворилась за стеной тумана.

Я снова перевела взгляд на сад, сердце колотилось в груди. По мере того как я углублялась в сад, туман становился всё гуще, и я с трудом могла разглядеть хоть что-то дальше вытянутой руки. Шум толпы и запах еды исчезли, сменившись давящей тишиной.

Единственным звуком было мое собственное дыхание и шелест листьев, который с каждой секундой всё больше походил на шепот. Я не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают. Между лопатками навалилась тяжесть, а на затылке ощущался теплый ветерок, до жути похожий на чье-то дыхание.

Но всякий раз, оглядываясь, я не видела ничего, кроме тумана. Как далеко в сад я зашла? Я уже должна была почти подойти к задней стене. Туман впереди стал светлее. Слабое свечение с примесью зеленого.

Стена выросла из ниоткуда. Мне пришлось выставить руки, чтобы не врезаться в нее. Стена в задней части сада была из крашеного кирпича, и она совершенно не походила на поросший плющом камень у меня под руками.

Я нахмурилась, обводя пальцами контуры каждого камня. Прикоснувшись к стене, я почувствовала внезапный прилив силы — всплеск энергии, от которого участилось сердцебиение. Пальцы покалывало, словно они касались чего-то живого.

Я ахнула, поняв, что нащупала шов — край чего-то. Я погрузила пальцы в щель и повела ими высоко над головой, пока она резко не свернула влево. Чем дольше я вела рукой по шву, тем сильнее становилось покалывание.

В четырех футах левее она резко ушла вниз. В животе зародилось волнение, когда из густой зелени выглянуло что-то блестящее. Дверная ручка, а под ней — замочная скважина. Это была дверь, спрятанная в плюще.

Сердце колотилось, пока я рассматривала знакомую филигрань. Ключ в сумке звал меня, словно песнь сирены. Дразня. Заманивая. Я потянулась в глубины сумки, не отрывая взгляда от двери.

Казалось, ключ сам прыгнул мне в руку — с таким нетерпением, что я могла поклясться, будто чувствую его вибрацию. На лбу выступила легкая испарина, пока я медленно доставала ключ из сумки и делала шаг вперед.

Я вставила ключ в замок и повернула его. При этом я услышала, как последовательно перещелкиваются десятки штифтов, словно в идеально отрепетированном танце, завершившемся последним гулким щелчком. Дверь подалась под моими руками, распахиваясь и открывая скрывающуюся за ней темноту.

А вдалеке — яркий свет с зеленым оттенком.