Глава пятая

Я выпрямилась, словно это могло помочь мне лучше разглядеть, что ждет впереди. Но это привело лишь к тому, что спину пронзила болезненная судорога. Я оглянулась через плечо, но там не было ничего, кроме непроницаемого тумана.

Нужно вернуться на вечеринку. Это было бы самым безопасным решением. Уйти из сада и надеяться, что к завтрашнему дню всё вернется на круги своя. Просто странное хэллоуинское явление. Я вытерла влажные ладони о платье.

Развернуться. Вернуться на вечеринку. Звучало просто, но ноги словно приросли к месту. Я хотела увидеть. Мне нужно было увидеть, что скрывается в этом далеком свете. Он звал меня.

Только одним глазком. Я глубоко вздохнула и перешагнула через порог, сменив бетонный пол сада на нечто мягкое. В кромешной тьме я ничего не видела. Я ожидала, что свет из внешнего мира проникнет сквозь тени, но они были абсолютно непрозрачными. Густыми, какими тени быть не должны.

Я сделала еще один шаг вперед, навстречу неизвестности. С тихим вздохом дверь позади меня начала закрываться. Я замерла, оглянувшись на исчезающий свет. Это казалось необратимым. Медленное завершение одной сцены и начало следующей.

Я во все глаза наблюдала за этим концом. Когда дверь закрылась с мягким стуком, и штифты завертелись, запечатывая ее, я содрогнулась. Прикусив губу, я медленно двинулась вперед. С каждым шагом воздух становился всё жарче и плотнее.

Он был настолько влажным, что я ощущала его вкус на языке, а вместе с ним пришел знакомый аромат. Вспаханная земля, сладкий запах цветов, а под ними — тот самый манящий аромат, что исходил от примулы. Он заставлял меня идти быстрее.

Я закрыла глаза, глубоко вдыхая этот аромат и позволяя ему вести меня к источнику. С каждым шагом свет под моими веками становился всё ярче, пока мне не пришлось открыть глаза. И я обнаружила себя в море покрытых росой пунцовых цветов.

Розы, тюльпаны и лилии. Хризантемы, георгины и незабудки. Все они смешивались воедино, создавая прекрасную палитру разнообразных оттенков красного. Я забрела вглубь сада, следуя по узкой каменной дорожке.

Тихий стук моих туфель был единственным звуком, не считая легкого ветерка, нежно шевелящего мириады лепестков. Когда я наконец смогла оторвать взгляд от цветов, я посмотрела на небо и замерла на полушаге. Оно было кристально-голубым — таким, какого я не видела с тех пор, как уехала из Индианы.

Внезапно я поняла, что нашла не какой-то тайный зеленый уголок в городе, а совершенно иное место. Я огляделась. И правда, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме цветов и голубого неба. Прекрасное, но определенно чужое.

Где все? Я медленно обернулась вокруг своей оси, но увидела лишь дорожку, уходящую вдаль, — никаких следов тоннеля, по которому я пришла. Ни входа, ни выхода, только прекрасный сад и бесконечная тропа.

— Айрис.

Я напряглась и резко обернулась, увидев возвышающуюся надо мной фигуру. Спина запротестовала против такого резкого движения, но мне было не до нее — я пыталась осмыслить то, что говорили мне мои глаза.

Мужчина, по крайней мере, он выглядел как мужчина, был ростом далеко за два метра. Широкоплечий, с бочкообразной грудью и мощными мускулистыми руками и ногами. Его тело, казалось, в основном состояло из плотно сплетенных зеленых лоз, а изящные листья образовывали бороду и густые волосы до плеч.

Я встретилась с ним взглядом и не смогла отвести глаз. Его глаза были такого же зеленого цвета, как и всё остальное тело, но они светились внутренним светом. Даже при отсутствии зрачков я понимала, что он смотрит прямо мне в глаза. Я чувствовала это, и от этого у меня горели щеки.

— Айрис, — снова произнес он, и я содрогнулась от этого низкого, рокочущего звука.

Я видела, как приоткрылись его тонкие губы, но голос, казалось, исходил из самых недр земли. Далекий гром и вечный гулкий скрежет тектонических плит. Я во все глаза смотрела на него.

— Ты здесь, — сказал он.

Я стояла совершенно неподвижно, пока он наклонялся вперед; листья перешептывались, касаясь друг друга, а лозы поскрипывали от натяжения. Когда его лицо оказалось на одном уровне с моим, он слабо улыбнулся. Мои глаза быстро забегали по чертам его лица, всё еще пытаясь осознать происходящее.

Пока я глазела на него, не в силах произнести ни слова и едва дыша, лицо мужчины придвинулось ближе, и ноздри его слегка заостренного носа расширились. Зеленые веки опустились, скрывая глаза, и всё его тело содрогнулось. Он сдвинул брови, словно от боли, а затем отстранился от меня.

Я смотрела, как он делает большой шаг назад и запрокидывает лицо к небу. Солнечный свет лился на острые, как бритва, контуры его лица. Высокие скулы, жесткая линия челюсти, прямой, направленный вниз нос. Во всем этом была суровость, лишенная какой-либо мягкости.

Какая-то часть меня, та, что не была до конца уверена, что всё это сон, задавалась вопросом, так ли холоден этот мужчина внутри, как кажется снаружи. Но когда он снова повернулся ко мне, выражение его лица было мягче, чем прежде.

— Прими мои извинения, Айрис, — сказал он; его голос рокотал, как земля под моими ногами. — Рядом с тобой я забываюсь.

Я сглотнула, чувствуя, как колотится сердце в груди.

— Чт… кто ты? — выдавила я, в последнюю минуту изменив вопрос, чтобы не обидеть его.

Он улыбнулся, обнажив острые, волчьи зубы, блеснувшие на солнце.

— Мое имя — Селадон, а ты — Айрис.

Селадон. Это имя эхом отозвалось в моей голове, и почему-то показалось знакомым. Как будто я уже слышала его раньше — в шепоте из сна. Я медленно кивнула, всё еще изучая его внешность.

— Откуда ты знаешь мое имя? — спросила я; мой голос прозвучал как шепот.

Улыбка Селадона стала шире, вновь демонстрируя эти разрывающие плоть зубы.

— Я ждал тебя, — сказал он. — Очень долго.

Я ждала, когда меня накроет страх. Этот гигант из странного мира ждал меня. Я должна быть в ужасе. Должна бежать. Так почему же мне хотелось подойти ближе?

Слова Селадона имели надо мной странную власть, притягивая меня к его возвышающейся фигуре. Его мощные руки дернулись, словно он хотел потянуться ко мне. Аромат сада, гул земли и этот манящий запах переполняли мои чувства.

Мне хотелось прикоснуться к нему, проверить, действительно ли его кожа такая грубая и рельефная на ощупь, как кажется. Но я сдержалась, боясь того, к чему могут привести мои прикосновения. Вместо этого я сделала еще один шаг назад и посмотрела ему в лицо.

— Почему ты ждал меня? — спросила я, и мой голос слегка дрогнул.

Его улыбка померкла, а выражение лица стало серьезным. Зеленое свечение в его глазах усилилось, когда он заговорил.

— Ты особенная для меня, Айрис.

Он сделал шаг вперед, и этот дразнящий аромат стал сильнее. Это исходило от него? Мне хотелось податься вперед, чтобы проверить, но тогда бы я оказалась на расстоянии вытянутой руки. Я мысленно укорила себя, пока предательский голосок в голове нашептывал, что мне это может понравиться.

Что происходит? Чем дольше мы там стояли, тем плотнее казался воздух, и я начала тяжело дышать. С каждым вдохом аромат наполнял мой рот, и я могла поклясться, что на вкус он так же хорош, как и на запах. Потребность найти источник завладела мной, и я не могла вырваться из ее плена.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как по шее начинает стекать пот.

Взгляд Селадона опустился, проследив за тем, как капля медленно скатывается к моему декольте. Длинный зеленый язык метнулся между острых зубов, размазывая по губам что-то зеленое и блестящее. Это зрелище что-то со мной сделало.

Я почувствовала на внутренней стороне бедер что-то теплое и влажное, и я знала, что это не пот. Я медленно сдвинула ноги. Селадон закрыл глаза, явно втягивая носом воздух. Дыхание покинуло его рот глубоким стоном, который отозвался в самом моем естестве.

Почему это происходит? Как это возможно? Десятки вопросов проносились у меня в голове, но все они смолкли при виде того, как Селадон запрокинул голову и медленно покачал ею из стороны в сторону. Словно он наслаждался тем, что унюхал.

Погодите. Неужели он чувствует мой запах? Эта мысль заставила меня вспыхнуть от смущения, и я сделала еще один шаг назад, пытаясь дистанцироваться от него. Мои трусики насквозь промокли, но я отказывалась это признавать. Это было слишком странно, слишком нереально.

Глаза Селадона резко открылись, и он снова устремил на меня свой взгляд.

— Айрис, — сказал он низким голосом. — Ты восхитительно пахнешь.

Я ахнула, чувствуя, как меня захлестывает смесь страха и возбуждения. Как такое возможно? Что он за существо? И почему он так на меня действует? Должно быть, я сплю. Возможно, так мой разум пытался дать мне ту близость, которой мне не хватало в реальной жизни.

Делало ли это происходящее нормальным? Я могла бы поддаться этому внезапному, сводящему с ума желанию, если бы это был всего лишь сон. Во сне мне ничто не угрожает. Селадон медленно шагнул ко мне, словно я была добычей, которую он старался не спугнуть.

Какая-то часть меня именно так себя и чувствовала. Я помнила эти зубы. Мой взгляд скользнул по его бугрящимся мышцам. Он мог бы разорвать меня на куски.

— Позволь мне попробовать тебя на вкус, — промурлыкал он, протягивая гигантскую руку.

Я тяжело сглотнула; сердце бешено колотилось. Какая-то часть меня хотела бежать, кричать и спасаться бегством так быстро, как только возможно. Но другой части было любопытно. Неужели именно это значит — быть желанной? Быть настолько нужной кому-то другому? Я никогда не испытывала ничего подобного.

Я сделала нерешительный шаг вперед, и сердце билось так громко, что я была уверена — он это слышит. Рука Селадона сомкнулась на моей, и я содрогнулась от ощущения его более грубой кожи, коснувшейся моей. Он притянул меня к себе; зеленые лозы соскользнули с его плеч и боков, чтобы обвить мое тело, крепко прижимая к его груди.

Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, когда он прижался ближе, едва касаясь моей кожи острыми зубами. Его аромат — тот самый соблазнительный запах, что искушал меня последние дни, — заполнил мой нос, пока я не перестала видеть, слышать или чувствовать что-либо, кроме Селадона.

Что-то — кончики пальцев или лозы — погладило меня по задней стороне шеи. Я выгнула спину, и мое тело бессознательно отреагировало на его прикосновение. Моя спина тут же взбунтовалась. Дыхание перехватило от болевого шока; ломота вытеснила удовольствие.

Руки Селадона поднялись, обхватив мое лицо, а его глаза впились в мои.

— Вдохни меня, — пророкотал он.

Его запах сгустился. Теплое ощущение зародилось на макушке и струйкой потекло вниз по спине, забирая с собой боль и напряжение. Я обмякла в его хватке.

— Только удовольствие, мой цветок, — прошептал он, втягивая мочку моего уха в рот, чтобы нежно ее пососать.

Внутри у меня всё сжалось, так сильно, что было почти больно. Я никогда не чувствовала себя так. Меня переполняло, накрывало волной желания. Я и не знала, что могу так себя чувствовать. Я мертвой хваткой вцепилась в его плечи.

Лозы вокруг моих икр медленно сжались, раздвигая мои ноги шире. Можно было поддаться этому всего один раз. Во сне не может быть никакой опасности. И прошло уже так много времени с тех пор, как ко мне так прикасались. А прикасались ли ко мне так вообще хоть когда-нибудь?

Селадон нежно обхватил мое горло длинными, толстыми пальцами, откидывая мою голову назад большим пальцем.

— Ты так прекрасна, — прошептал он, казалось, обращаясь к самому себе.

Мои щеки горели, но я посмотрела вниз, на его губы. Каково это — поцеловать его? Прижаться своими мягкими губами к тонкой прорези его рта. Заполнит ли этот длинный язык мой рот?

Мысли, которых у меня никогда раньше не было, ворвались в мое сознание. То, чего я никогда не делала с Шоном. Вещи, требовавшие страсти, голода и такого взгляда, как в глазах Селадона.

— Я хочу… — Я осеклась, когда лоза медленно скользнула вверх по внутренней стороне моего бедра.

— Ты хочешь? — Глаза Селадона впились в мои. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Скажи мне, мой цветок. Чего ты желаешь?

Дразнящее прикосновение достигло моих трусиков и легко погладило там, где тонкая ткань прилипла к моим складочкам. Я ахнула. Губы Селадона изогнулись в легкой улыбке.

— Я хочу…

Лоза скользнула за край трусиков, чтобы проникнуть в мою щелочку. Она медленно погладила от пульсирующего клитора до сжимающегося заднего прохода. Мягкие, подталкивающие прикосновения начали проталкивать что-то прохладное и скользкое внутрь нетронутой плоти. Я застонала, когда лоза начала медленно проникать внутрь.

— Как ощущения? — промурлыкал Селадон, легко целуя мои тяжело дышащие губы.

— О, боже, — простонала я.

Лоза извивалась глубже, становясь толще по мере продвижения и мягко растягивая мой задний проход. Моя влага медленно смазывала бедра, пока внутренние мышцы сжимались снова и снова. Я никогда не думала попробовать подобное с Шоном. Меня это никогда не привлекало. Но сейчас…

Я заскулила, когда вторая лоза осторожно проникла внутрь рядом с первой. Это было ошеломляюще, меня растягивало, и это отзывалось болью, но под ней скрывался жар, которого я никогда прежде не испытывала. Тупая ломота лишь заставляла меня выделять еще больше смазки.

— Пожалуйста! — простонала я.

— Всё, что угодно, моя прелесть, — пророкотал Селадон, вылизывая и покусывая мое горло. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Мои затвердевшие соски покалывало там, где они терлись о его грубую грудь, разделенные лишь парой тонких слоев ткани. Что-то начало тянуть вниз молнию на моей спине. Я изо всех сил пыталась думать, связать воедино хоть одну связную мысль.

— Внутрь, — наконец выдохнула я. — Пожалуйста, я хочу тебя внутрь.

Селадон медленно провел губами по моей ключице.

— Заполнить тебя так, чтобы не осталось ничего, кроме меня?

Голос в моей голове прошептал, что я слишком спешу, рискуя утонуть в этом странном человекоподобном существе. Но почему бы и нет? Почему я не могу получить это удовольствие, когда почти весь прошлый год был сплошной болью?

— Да! — выдохнула я.

Свободная рука Селадона скользнула вниз, чтобы приподнять мою юбку. Его большой палец проскользнул под край трусиков, чтобы погрузиться между моих складочек, безошибочно находя набухший клитор. Мои колени подогнулись, и лишь обвившие меня лозы удерживали меня на месте.

Пока лозы медленно входили и выходили из моего растянутого заднего прохода, а большой палец выписывал тугие круги по клитору, я чувствовала, как натягиваюсь всё сильнее и сильнее. Мое лоно жаждало наполниться, и я отчаянно стонала.

Два толстых пальца, каждый из которых был как минимум вдвое больше моих, скользнули от клитора к моему насквозь промокшему лону. Они проникли в меня смущающе легко; скользкие, непристойные звуки наполнили тихий сад, когда Селадон начал быстро двигать ими. Его ладонь шлепала по моим складочкам с каждым рывком его запястья.

Я знала, что кричу слишком громко, почти срываюсь на крик, но я не могла себя контролировать. Мир сузился до оглушительного удовольствия между моих бедер. Лозы скручивались и извивались внутри моего тугого тела, пока чавкающие звуки становились громче моих стонов.

Лоза скользнула по передней части моего тела, чтобы забраться под резинку трусиков. Мои ногти впивались в его плечи до тех пор, пока зелень не покрыла кончики моих пальцев. Гортанный, животный звук сорвался с губ Селадона за мгновение до того, как его язык проник в мой тяжело дышащий рот.

Я застонала, когда его язык оказался внутри, не в силах делать ничего, кроме как пытаться пережить эту бурю удовольствия. Его длинный язык хозяйничал в моем рту, размазывая сладкий, липкий нектар по моим вкусовым рецепторам. Я делала глубокие глотки, отчаянно стоня в перерывах между ними.

Да, да, да. Кончик лозы скользнул между ладонью Селадона и моей скользкой плотью, чтобы легонько мазнуть по клитору, и я закричала прямо ему в рот. Удовольствие пронеслось сквозь меня с ревом, высасывая воздух из легких и заставляя меня биться в конвульсиях в объятиях Селадона.

Я оказалась в самом центре бури, и вокруг меня не ревело ничего, кроме ослепительно белого света. Время перестало иметь значение, пока волны экстаза швыряли меня в море удовольствия. Спустя мгновения или часы, я медленно начала приходить в себя.