Донна вела ее в комнату Верити, по дороге придерживая за плечи, словно боялась, что Холли заплутает и свернет не туда. Холли шла как в тумане, не в силах поверить. Казалось, старушка где-то рядом, прямо за тем углом.

В комнате Верити царил полумрак. Верхний свет был выключен, горела только лампа на прикроватном столике. Рядом с ней стояла ваза с цветами, которые всего несколько дней назад принесла Холли.

Верити лежала на кровати, как будто просто решила вздремнуть. Она успела надеть темно-бордовое платье в тон ногтям, однако на ногах по-прежнему красовались пушистые шлепанцы.

Упав на колени рядом с кроватью, Холли взяла старушку за руку: почти невесомую, с белыми костяшками и полупрозрачной кожей, сквозь которую проступала сеть голубых безжизненных вен. Мелькнула мысль: «Неужели у нее всегда были такие хрупкие пальцы?»

– Она ведь была здорова, – в очередной раз повторила Холли.

– Вообще-то нет. Она уже давно болела. Правда, в последние несколько недель, когда вы стали ее навещать, ей действительно стало лучше. Наверное, это немного отдалило неизбежное. Она понимала: ее время подходит к концу.

Холли шмыгнула носом и вытерла глаза, позабыв о макияже.

– Почему она мне ничего не сказала? Раз уж знала… Почему?

– Видимо, не хотела, чтобы вы стали как-то по-другому к ней относиться. Общение с вами было для нее как глоток свежего воздуха. Как сама жизнь.

– Для меня тоже, – прошептала Холли.

«Почему же я не заметила, не догадалась сама?!» – подумала она, вспоминая, как медбрат помогал Верити вылезать из машины после прогулки в городе. Она тогда решила, что так встречают всех жильцов…

– Идемте, – сказала медсестра, приобнимая Холли за плечи. – Знаю, вам нелегко и нужно время, чтобы все осознать. Но не сейчас. Есть и другие старики; им хочется вас увидеть и поблагодарить.

Холли замерла, не выпуская из ладоней холодную руку. Только сейчас она заметила, какие тонкие у Верити пальцы: драгоценные кольца свободно болтались на костяшках, норовя соскочить… Бабушка и дедушка Холли умерли, когда та была совсем крохой, она их толком даже не помнила. Единственный близкий человек, которого она потеряла в сознательном возрасте, – это Агнес. Но и та ушла, когда Холли жила в Лондоне. На расстоянии легко запрятать скорбь куда-то в дальний угол и сделать вид, что все как прежде.

– Я, наверное, побуду здесь немного, – наконец вымолвила Холли.

– К такому невозможно привыкнуть, – покачала головой сестра Донна. – Можно предположить, что если видишь смерть так часто, как я, то уже особо не переживаешь. Но это не так. Всегда больно, как в первый раз. Просто нужно думать о жизни, которую они прожили, о том, как она была прекрасна. А уж Верити черпала ее огромной ложкой. Нужно думать не о том, что мы потеряли, а о том, что приобрели, пока вращались в их вселенной, пусть и недолго. Тогда все обретает смысл и уже не так тяжело.

Что приобрела она благодаря Верити? Повод для улыбки, уверенность, силу. Да, силу и понимание, что можно быть собой и не подстраиваться под других. Все то, чему когда-то учили ее родители, Мод и Агнес, только, взрослея, она почему-то растеряла эти знания. А Верити заставила вспомнить.

– Сообщите мне, как будет известно про похороны, – попросила Холли, вставая.

– Конечно. А теперь пора посмотреть на плоды ваших трудов.

* * *

Музыка была слышна даже в этой части здания. Когда они подошли поближе, Холли различила припев песни Глена Миллера In the Mood. Кэролайн права, они действительно здорово играют.

– У меня тушь не потекла? Как я выгляжу? – спросила Холли, вытирая глаза.

Сестра Донна провела большим пальцем по ее щеке.

– Что надо! Паре моих стариков сердечный приступ гарантирован, – ответила она с улыбкой.

Холли с радостью поддержала бы шутливый настрой Донны, но в сложившейся ситуации черный юмор казался неуместным.

– Выглядите прекрасно. Да, кстати, не надо падать в обморок… я тут приготовила безалкогольный пунш. Попробуете стаканчик-другой?

На этот раз Холли сумела выдавить некое подобие улыбки.

Сестра Донна толкнула дверь, и они вошли в Березовый зал.

Если бы Холли попросили оценить работу студента, занимавшегося оформлением помещения, она бы однозначно поставила пятерку с тремя плюсами. Комната преобразилась до неузнаваемости. Они словно по мановению волшебной палочки перенеслись из дома престарелых на свадебный прием.

Зал по иллюминации не уступал саду во время предложения Дэна: стены опутывали бесчисленные гирлянды, а количество украшений, свисавших с потолка, возросло вдвое.

– Холли, а вот и вы! – выскочила откуда ни возьмись Дрей. – Куда вы пропали? Я уже хотела вам писать.

– Просто невероятно, Дрей, – проговорила Холли, обнимая девушку. – Большое тебе спасибо!

– Хотели полумрак, а пришлось добавить света. Сказали, это вопрос безопасности. Ну и ладно. Вряд ли нам зачтут внеурочную деятельность, если кто-то из старичков споткнется и сломает бедро.

Холли едва заметно улыбнулась.

Из противоположного конца зала ей подмигнул Сид, который кружился в медленном танце в обнимку с Гленнис. Чуть поодаль в такт музыке размахивала руками Маргарет. Ее придерживала сердитая сестра Джулия, которая сейчас выглядела вовсе не такой сердитой. Некоторые дамы надели коктейльные платья, пара-тройка мужчин повязали на шею бабочку. Конечно, были и те, кто пришел на вечеринку в байковых костюмах, больше походивших на пижаму, но про каждого из присутствующих можно было сказать одно: они выглядели счастливыми, даже тот старикан, который сроду не улыбался.

Донна знала, о чем говорила. Печаль и тоска на время отступили.

– Так ты будешь танцевать или нет? – Чудесным образом Сид оказался рядом с Холли. Гленнис уже ангажировала какого-то юношу из команды Дрей. – Наверняка сейчас тут выстроится целая очередь, так что прошмыгну-ка я первым. За мной еще вальс, если, конечно, эти ребята такое сбацают.

– Спасибо, Сид. Это как раз то, что мне сейчас нужно.

Сид опустил голову в легком поклоне и, взяв Холли за руку, поднес ее кисть к губам и поцеловал. У Холли к глазам подступили слезы. Нет, она не будет плакать.

Когда Сид вывел ее на середину зала, вдруг почудилось, что они на школьной дискотеке и Холли снова тринадцать лет.

– Сид, у меня талия немного выше, – заметила она, глядя старику прямо в лицо.

– Боже мой, я оскорблен до глубины души. Я джентльмен!

– Разумеется.

С улыбкой на губах они принялись раскачиваться в танце. Поразительно, как хорошо двигался Сид, несмотря на преклонный возраст! Один раз он даже приподнял руку и покрутил Холли вокруг своей оси. От неожиданности она вскрикнула, ее взгляд пробежал по залу в поисках точки опоры и задержался на музыкантах.

Майкл сидел за клавишными и пел в микрофон. Ударник с невозмутимым видом отбивал ритм, а третий человек дергал за струны бас-гитару. И смотрел, не отрывая глаз, на Холли.

– Бен, – прошептала она.