Нет никаких сомнений в том, что среди всех животных наибольшее влияние на историю человечества оказали лошади. Многие ученые увлеченно работали над тем, чтобы объяснить, показать, рассказать о решающей роли лошадей в завоеваниях и жизни людей. Происхождение одомашненной лошади, служащей человеку и его устремлениям, до сих пор не раскрыло всех своих тайн. Археологи, биологи, историки и сейчас продолжают исследования, чтобы разгадать эти загадки. В 2019 году международная команда, состоящая из 121 исследователя, среди которых были и французские ученые из Национального центра научных исследований (CNRS), опубликовала результаты поразительного эксперимента. Им удалось «секвенировать геномы нескольких сотен древних лошадей, чтобы проследить, как человек изменял ДНК лошади на протяжении последних 5000 лет. Они обнаружили ныне исчезнувшие линии на окраинах Сибири и в самом сердце Европы. <…> Эти ученые также показали, как исторические экспансии великих кочевых народов радикально изменили ареал обитания этого животного»[8].
О глубоком укоренении этого животного в истории человечества также свидетельствуют сделанные в разное время многочисленные изображения. Лошади повсеместно присутствуют на стенах доисторических пещер, изображаются в произведениях искусства в разных цивилизациях начиная с Античности. Лошади представлены в орнаментах керамики, на мозаиках и фресках древности, на знаменитой вышивке Байё, повествующей о вторжении в Англию Вильгельма Завоевателя. Мы встречаем их в живописи Средневековья и вплоть до наших дней, не говоря уже о монументальных произведениях – скульптурах и картинах, воспевающих победу Хлодвига в битве при Толбиаке в 496 году и Наполеона при Ваграме в 1809 году. Одним из самых захватывающих мест французской истории и культурного наследия, несомненно, является замок Версаль. Сколько эмоций вызывает знакомство со знаменитой Галереей битв, где сотни лошадей изображены рядом с великими людьми, прославленными в этих полотнах XIX века, созданных Орасом Верне, Эженом Делакруа, Франсуа Бушо и Шарлем-Филиппом Ларивьером! Когда мы погружаемся в эти великие национальные победы, невозможно не замечать животное, ставшее настоящим символом завоеваний и войн, – лошадь. В этих произведениях, где перемешаны кровь, смерть, жестокость и самопожертвование, лошадь – символ силы, благородства, энергии, совершенства и достоинства, играет столь же важную роль, как и воинственный монарх, в изображении побед и в художественном воспевании национального величия.
Начиная с XX века, несмотря на то что технологическое развитие вооружений постепенно минимизировало роль лошадей на полях сражений, они все же сохраняли свое значение во время Первой мировой войны. В ней участвовали восемь миллионов этих животных, и как минимум миллион из них погиб. Хотя лошади уже не играли решающей роли во Второй мировой войне, мало кого может оставить равнодушным судьба лошадей Ладожского озера. Этот эпизод произошел в 1942 году в СССР во время блокады Ленинграда. Спасаясь от сильнейшего пожара в лесу Райкколы, тысяча лошадей, принадлежавших советской артиллерии, бросились в бегство и достигли берегов Ладоги. Те, кто не погиб в огне, прыгнули в холодные воды озера. Но в ту ночь внезапно подул северный ветер, и лошади оказались в ледяной ловушке. На следующее утро ужас охватил всех: перед глазами предстала огромная мраморно-белая плита, из которой выступали сотни лошадиных голов, словно кто-то аккуратно уложил их на бескрайнюю ледяную гладь[9]. В XXI веке, хотя от использования лошадей в военных конфликтах уже отказались, выражение «боевой конь» по-прежнему употребляется в речевых баталиях: о навязчивой идее, проекте или теме, которую человек отстаивает убежденно и решительно, говорят, что «это его конек».
«Самое благородное завоевание, которое когда-либо совершал человек, – это покорение этого гордого и пылкого животного, разделяющего с ним тяготы войны и славу сражений», – пишет Бюффон в своей «Естественной истории» (Histoire naturelle, générale et particulière) в 1751 году. Роль лошадей в истории завоеваний и войн столь велика, что приходилось проявлять избирательность. Мы признаем здесь субъективный характер эпизодов, которые будут приведены в этой главе. Чтобы подчеркнуть постоянное присутствие лошадей, мы охватим все исторические периоды – от Античности до современности. Выбор сюжетов определялся ролью, которую играли лошади в конкретных событиях, их историческим значением, а также тем живым интересом, который они вызывают у научного сообщества и историков.
Точно определить момент появления лошадей в истории войн и завоеваний трудно, но, предположительно, это произошло в широком временном интервале между 4000 и 3000 годами до н. э. Первые лошади, как принято считать, были одомашнены человеком на севере Казахстана около 5500 лет назад. Самые ранние свидетельства использования лошадей в военных целях относятся примерно к 3000 году до н. э. В ту эпоху лошадей использовали в армиях как тяговую силу. Они тянули колесницы, на которых размещались воины. Первые колесницы, по всей видимости, появились в Месопотамии. Они представляли собой прочные деревянные повозки на четырех колесах. Из-за своего большого веса такие повозки запрягались быками, ослами или мулами. Позже колесная конструкция изменилась: появились колеса со спицами, которые имели меньший вес, обеспечивали лучшую скорость и большую подвижность. Колесница стала очень важным военным снаряжением. Были разработаны двухколесные модели, и для их тяги стали использовать лошадей, более быстрых, чем ослы или быки. Так колесницы и лошади заняли ключевое место в армиях всего античного мира.
В самом начале XX века немецкие археологи проводили раскопки в Центральной Анатолии – примерно в 160 километрах от Анкары, на территории современной Турции. Раскопки проходили на предполагаемом месте расположения древнего города Хаттусы – столицы одного из самых могущественных государств Ближнего Востока, основанного хеттами во II тысячелетии до н. э. В ходе этой археологической кампании немецкие исследователи обнаружили бесценный клад, свидетельствующий о важнейшей роли, которую играли кони почти 4000 лет назад. Речь идет о четырех раскрытых глиняных табличках с клинописным текстом и фрагменте пятой таблички – всего насчитывается 1080 строк. Среди них присутствует самый древний в истории коневодческий трактат. Его автор – наставник по имени Киккули. Этот текст, по всей видимости, был написан между XV и XIV веками до н. э. и предназначался для хеттской армии. В нем изложены способы ухода за боевыми конями, а главное – предложена программа их подготовки с упражнениями, рассчитанными на несколько месяцев. Восстановленный по найденным табличкам план охватывает 184 дня. Речь пока еще не идет о кавалерии: эти кони не предназначались для верховой езды, а использовались в упряжках для колесниц. Хетты славились своими особенно совершенными колесницами благодаря новым технологиям сгибания и обработки дерева. В такую колесницу, запряженную двумя специально подготовленными конями, могли сесть три человека: возничий, вооруженный копьями, луком или стрелами воин и щитоносец.
Самая большая битва в истории с использованием боевых колесниц, запряженных лошадьми, произошла между египтянами и искусными хеттами примерно в 1274 или 1286 году до н. э. Битва состоялась у Кадеша, на западе современной Сирии, недалеко от города Хомс. Это сражение считается одним из важнейших событий в истории древнего Ближнего Востока.
Египетскую армию возглавляет легендарный Рамсес II. Ему противостоял хеттский царь Муваталли II. Со стороны хеттов в линию было выстроено около 3000 колесниц, запряженных двумя лошадьми, а у египтян – от 2000 до 2500. В общей сложности в битве могли принимать участие от 10 до 12 000 лошадей. Хотя в сражении также участвовали и пехотинцы, именно колесницы и лошади всегда вызывали особый интерес у историков и создавали благодатную почву для самых разных интерпретаций.
Эта битва послужила укреплению образа могущества Рамсеса II. Битве при Кадеше посвящен уникальный рельеф в храме Абу-Симбел. На первом плане доминирует Рамсес II: он изображен гораздо крупнее остальных персонажей. Фараон стоит на своей колеснице, запряженной двумя мчащимися лошадьми, и пускает стрелы из лука. На рельефе также изображено множество лошадей и меньших по размеру колесниц хеттов, но фараон выглядит намного более впечатляющим по силе и значимости. Хотя хетты славились своими колесницами и искусством дрессировки лошадей, их умения в этой области здесь намеренно преуменьшаются.
«Поэма Пентаура», названная по имени ее автора, придворного писца Пентаура, является одним из редких источников, повествующих о битве при Кадеше. Этот текст, составленный по приказу Рамсеса II, был воспроизведен в виде монументальных надписей, в частности в Абу-Симбеле. После расшифровки иероглифов читатели узнали, как хеттский царь Муваталли II «послал людей и лошадей, столь же многочисленных, как песчинки <…>. Колесницы Великого Властителя [Рамсеса II] теряли мужество, но Великий Властитель устоял».
Ход и исход этой битвы все еще остаются предметом споров. Скорее всего, убедительной победы не одержала ни одна из сторон. Можно сказать, что сражение завершилось вничью. Не был заключен и мирный договор – только перемирие[10], – но главное заключалось в том, что Рамсес II не уступил признанным специалистам по колесницам. Еще одно доказательство важнейшей роли лошади в ту эпоху – барельеф в храме Абу-Симбел, где изображено триумфальное возвращение фараона на своей колеснице после битвы при Кадеше в сопровождении пехотинцев и офицеров. Военные трофеи с современной точки зрения кажутся довольно скромными – всего лишь несколько лошадей, захваченных у хеттов. Это лишний раз свидетельствует о том, как в ту эпоху ценились и символизировали мощь государства лошади.
По мнению историков, верховая кавалерия впервые появилась в IX–VIII веках до н. э. у ассирийцев – народа, населявшего север Месопотамии[11]. Первые всадники были вооружены луками, чтобы отражать атаки кочевых народов, наступавших с севера. Первым великим полководцем, воевавшим верхом на коне, считается основатель Персидской империи и династии Ахеменидов[12] Кир Великий. Он правил примерно с 559 по 530 год до н. э. Чтобы удовлетворить свои завоевательные устремления, поддерживать порядок на покоренных землях и защищать империю от вражеских нападений, он решил усилить армию и создать кавалерию.
Персидская кавалерия долгое время считалась образцом для подражания, особенно у греков. Она включала два типа войск. В тяжелой кавалерии всадники вооружены для атаки: как лошади, так и наездники защищены доспехами. Легкая кавалерия состояла из конных лучников, способных к молниеносному передвижению. Начиная с IV века до н. э. все крупные державы имели свою кавалерию, но ее роль, значимость и организация различались. В Риме и Афинах боевые кони были спутниками элит, поскольку их нужно было покупать, содержать и, что особенно важно, обучать. Кавалерия, безусловно, существовала, но играла второстепенную роль. Основу армий составляли пехотинцы: знаменитые легионеры в Риме и гоплиты в Афинах. В Афинах кавалерия существовала уже с VI века до н. э., но была очень скромной по численности – всего 96 всадников. К середине V века их число выросло до 300. Однако в боевых действиях с 432 по 352 год до н. э. афинская кавалерия играла всегда вспомогательную роль: на одного всадника приходилось десять гоплитов.
В Древней Греции гоплит был окружен ореолом престижа и вызывал уважение, поскольку он сражался с врагом лицом к лицу, не имея возможности быстро укрыться или уклониться от боя. Задачи кавалерии в основном сводились к преследованию и тревожащим нападениям на противника, а также к разведке. Всадник, как правило, не шел в лобовую атаку – это случалось лишь в крайне редких случаях.
Ксенофонт (ок. 430 до н. э. – ок. 355 до н. э.) – греческий историк, философ и военачальник. Он автор двух трактатов о верховой езде, которые считаются основополагающими. По словам историка Александра Блено, «Ксенофонт – первый, если не единственный, из авторов классической эпохи и тем более всей древнегреческой Античности, кто уделил такое большое внимание лошадям, всадникам и кавалерии»[13]. Трактат «О коннице» предназначен для начинающих всадников начала IV века до н. э. Второй труд – «Гиппарх» – адресован командиру афинской кавалерии. В нем Ксенофонт дает практические и тактические советы. Читатель может узнать, как метать копье сидя верхом на лошади, как проводить действия совместно с пехотой и, главное, какие боевые построения использовать против врага. Хотя всадники носили панцири, никакой специальной защиты для лошадей в то время не предусматривалось. Подковы еще не существовали, и главной заботой всадника должен был быть уход за копытами животного. «Боевой конь, каким бы замечательным он ни был во всем остальном, окажется бесполезным, если у него плохие копыта – он не сможет использовать свои достоинства»[14], – писал Ксенофонт. Несмотря на то что автор этих знаковых конных трактатов был греком и сам служил в кавалерии, гоплиты по-прежнему оставались идеальными воинами и безусловным символом афинской армии. В то же время самые сильные и опытные всадники и их кони находились в рядах персов и в армии Александра Македонского. Именно они столкнутся в 333 году до н. э. в битве при Иссе.
В ноябре 333 года до н. э, во время завоевания Персидской империи, Александр Македонский столкнулся с персидским царем Дарием III и всей его армией в битве при Иссе, в Киликии, на юго-востоке современной Турции. Армия Александра насчитывала 6000 всадников, тогда как персы выставили 11 000[15]. Первым боевой порядок своей армии выстроил Дарий. Персидский царь гордо и решительно стоял на своей колеснице в окружении лучших пехотинцев и царской кавалерии. Как обычно, Александр Македонский был верхом и лично командовал кавалерией гетайров – тяжелой конной гвардией, считавшейся одной из самых боеспособных и престижных конниц в истории Античности. Она находилась на правом фланге его армии. Сражение началось с боя пехотинцев. После нескольких кавалерийских маневров в поле зрения великого македонца попал сам Дарий. Александр решительно бросился в атаку на персидского царя в стремительном и дерзком рывке. Стража царя оказала ожесточенное сопротивление, всеми силами защищая царскую колесницу. Погибли многие офицеры, но особенно тяжелый урон понесли кони Дария – они были серьезно ранены. Царю пришлось немедленно сменить колесницу, и в итоге он обратился в бегство. Его примеру последовали все оставшиеся воины и остатки кавалерии. Одна из самых грозных армий оказалась в полном беспорядке. Лошадей, прижатых друг к другу, охватила паника. Всадники больше не могли их контролировать, некоторые падали в овраги. Александр не мог позволить Дарию уйти – он и вся его кавалерия преследовали царя до самого заката. Но Дарию удалось спастись – он отступил в сторону Евфрата. Он бросил на поле боя свою мать, жену и детей, а также царские регалии: лук, плащ, колесницу и щит – все осталось на покинутом им поле боя. Александр получил возможность продолжать свой завоевательный поход и направился к Финикии и Египту. Эти два полководца и их армии вновь встретятся в решающей битве при Гавгамелах в 331 году до н. э., в районе современного Эрбиля на севере Ирака. На том поле боя кони окажутся рядом со слонами. И снова решающую роль в битве сыграют лошади.
Самым знаменитым и самым легендарным животным в истории завоевателей является, безусловно, Буцефал. Этот конь не античный миф, поскольку его существование практически не вызывает сомнений. Во многих источниках говорится об особой связи, которая объединяла Буцефала и Александра Великого. Но как же выглядел этот ставший настоящей легендой конь? Его рост, судя по имеющимся данным, был вполне обычным – около 160 сантиметров в холке. Основная неопределенность касается окраса Буцефала. По словам писавшего на греческом языке и описавшего военные походы Александра Македонского римского историка Арриана, он был черным. Однако на знаменитой мозаике с изображением битвы Александра, украшавшей дом Фауна – богатое поместье в Помпеях, – Буцефал скорее рыжего окраса со светло-коричневым оттенком. Таким образом, сегодня почти невозможно с уверенностью утверждать, как выглядел этот конь. Происхождение его имени также вызвало много дискуссий: слово «Букефал» восходит к греческому языку и означает «голова быка». Этого было достаточно, чтобы породить множество самых фантастических толкований. Одни историки объясняли имя отважного Буцефала родимым пятном, придающим ему сходство с быком, или отметиной в форме головы быка на бедре. Другие считали, что передняя часть головы животного была такой же широкой, как у быка, и даже изображали его с рогами. Отсюда один шаг до превращения Буцефала в единорога. Афинские источники (более правдоподобные!) упоминают название породы фессалийских лошадей – букефалас. В соответствии с этой, более реалистичной, гипотезой Буцефал, скорее всего, происходил из фессалийской племенной фермы в Греции.
Вот что рассказывает о встрече Буцефала с Александром греческий биограф и философ Плутарх. Сесть на коня и приручить его было невозможно. Отец Александра Филипп Македонский хотел избавиться от животного и вернуть его заводчику. Но Александр отказался отпустить такого коня и заявил, что сможет его оседлать. Отец упрекнул сына за излишнюю самоуверенность, учитывая его слабый опыт наездника. Однако Александр настаивал и добавил, что купит коня, даже если не сумеет его укротить. Александр внимательно наблюдал за Буцефалом и заметил одну деталь: лошадь боялась собственной тени. Македонский принц развернул коня и поставил его мордой к солнцу. Когда животное успокоилось, Александр вскочил в седло, и Буцефал понесся галопом. Впечатленный и гордый сыном, Филипп якобы воскликнул: «Сын мой, ищи себе царство по себе – Македония для тебя слишком мала»[16]. Так Буцефал стал свидетелем первого подвига Александра и с самого начала был связан с будущей славой великого завоевателя.
Буцефал участвовал во всех сражениях и был рядом с Александром во время его блестящих побед в Азии. Плутарх отмечает состояние здоровья и значение Буцефала во время битвы при Гавгамелах: «Устанавливая боевой порядок, отдавая приказы, ободряя воинов и проверяя их готовность, Александр объезжал строй не на Буцефале, а на другом коне, ибо Буцефал был уже немолод, и его силы надо было щадить. Но перед самым боем к царю подводили Буцефала, и, вскочив на него, Александр тотчас начинал наступление»[17]. Оседланный Александром Буцефал становился для всей армии сигналом к действию и, несомненно, символом приближающейся победы. Македонский завоеватель и его воины одержали в этом решающем сражении победу над армией персидского царя Дария III. Но после битвы Александр продолжил преследование Дария. Неожиданно, недалеко от Каспийского моря, в Гиркании, варвары напали на отдельные отряды его армии и похитили Буцефала. Александр пришел в ярость, пригрозив уничтожить окрестные земли и перебить всех местных жителей, если ему не вернут коня. В конце концов варвары вернули Буцефала и предоставили подарки и заложников. Александр принял их, но, все еще возмущенный этим оскорблением, якобы отомстил, разорив равнины этого края. Этот эпизод многое говорит об огромной привязанности Александра к Буцефалу.
Буцефал умер в 326 году до н. э. от полученных ран после битвы на Гидаспе, в которой македонский завоеватель сражался с индийским царем Пором. Изможденный и умирающий, Буцефал, как утверждается, укрыл Александра от вражеских стрел во время последнего рывка. Когда его хозяин оказался в безопасности, Буцефал рухнул и умер спустя несколько мгновений. Александр победил, но, потрясенный и опечаленный смертью своего отважного коня, решил отдать ему должные почести и основал город под названием Александрия Буцефала – на берегу реки Гидасп, там, где испустил дух и был погребен Буцефал. Смерть Буцефала также стала символом окончания завоеваний великого македонского полководца. Армия Александра дальше не пошла. Без своего Буцефала Александр словно осиротел. С течением веков многочисленные художественные изображения Александра Великого почти всегда связывают легендарного завоевателя с его неизменным верным спутником – конем Буцефалом.
Спустя столетие после Александра Великого как выдающийся всадник прославился Ганнибал. Вот что писал о карфагенском полководце римский историк Тит Ливий: «…внимание привлекали его оружие и кони. Он был одновременно лучшим всадником и лучшим пехотинцем». Когда Ганнибал решил напасть на Рим с материковой части, он пересек Альпы в сопровождении нумидийской конницы. Эти всадники считаются самыми дерзкими и искусными кавалеристами Античности. По легенде, они двигались «с грацией птичьего полета». Хотя изначально Ганнибал мог полагаться на нумидийскую конницу, позже она перейдет на сторону Рима и в конечном счете станет грозным союзником, способствовавшим поражению карфагенского полководца.
Родом из Нумидии – берберского царства, соседствующего с Мавретанией и Карфагеном[18], – эти всадники впервые упоминаются в рассказах Полибия. По его словам, они участвовали в Первой Пунической войне (264–241 гг. до н. э.) на стороне карфагенян. Во время Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.) нумидийская кавалерия составляла почти половину всей конницы Ганнибала – около 4500 всадников и лошадей. Эта легкая кавалерия всегда вызывала восхищение. Стремян тогда еще не существовало, и нумидийцы ездили верхом без седла, без уздечки и без удил. Для управления лошадью использовалась простая веревка, перекинутая через шею животного. На протяжении всего похода Ганнибала нумидийцы были глазами и ушами его армии. Их часто направляли на разведку. Они передвигались быстро и умели в считаные секунды уложить своих лошадей в траву или пыль – за скалами, насыпями или в кустарнике. Будучи невидимыми, нумидийцы наблюдали и оценивали численность вражеских сил. Во время перехода Ганнибала через Альпы первыми испугались кони: на них подействовали крики солдат и грохот камней и валунов, которые их недоброжелатели обрушивали на караван. Полибий пишет: «Лошади обезумели от воплей, эхо которых разносилось по ущельям». В своем неистовстве лошади становились неуправляемыми и ранили или даже убивали других животных и солдат.
Во время сражений нумидийские всадники и их стремительные кони изматывали врага быстрыми маневрами, внезапно окружали его, а затем обрушивали град стрел и метательных копий. Как только врагу был нанесен урон, они молниеносно отступали на скачущих галопом лошадях. Нумидийская кавалерия сыграла важную роль, сражаясь на стороне Ганнибала в 216 году до н. э., когда он одержал победу в битве при Каннах, в области Апулии, на юго-востоке Италии.
Но спустя несколько лет нумидийская кавалерия поменяла лагерь и перешла на сторону Рима. Во время решающего сражения при Заме 19 октября 202 года до н. э. Ганнибалу пришлось противостоять этой грозной коннице, возглавляемой самим царем Нумидии Масиниссой. Победу одержал Рим, а Карфаген капитулировал, завершив тем самым Вторую Пуническую войну, длившуюся 17 лет. В последующие века Рим постоянно будет расширять свое господство в Средиземноморье и даже за его пределами. В I веке до н. э. лошадь вновь сыграет важную роль – на этот раз в знаменитом завоевании Галлии под руководством Юлия Цезаря.
С 57 по 53 год до н. э. Юлий Цезарь проводил несколько военных кампаний с целью присоединения «варварских» территорий Галлии. В 56 году до н. э. он совершал набеги на Британию, Нормандию и Аквитанию. До 53 года до н. э. он удерживал Галлию под военной оккупацией, не встречая серьезного сопротивления со стороны галльских племен. Но уже в следующем году всего за несколько месяцев восстала бо́льшая часть Галлии. Родом из современной Оверни, Верцингеторикс объединил в борьбе против Цезаря значительное число галльских народов. В 52 году до н. э., после осады Герговии и победы Верцингеторикса, важную роль в битве при Алезии, сыграли лошади и кавалерия. В судьбоносном сражении особенно отличилась германская конница, воевавшая на стороне римлян.
Верцингеторикс решил сразиться с римлянами на территории их отступления. Он планировал повторить стратегию, примененную при Герговии, и разместил свое командование на высотах в Алезии – на горе Оксуа и в ее окрестностях[19]. Это место находилось недалеко от войск других галльских народов, перешедших на сторону Верцингеторикса. К тому же местность была окружена узкими долинами, реками и болотистой зоной, что делало ее удобной для обороны. Однако римляне сохраняли особые отношения с некоторыми знатными эдуями, которые, формально присоединившись к галлам, на самом деле ставили в известность Цезаря обо всех планах Верцингеторикса. Получив точные сведения, римский проконсул не терял времени. План был прост: нужно было начать сражение до того, как крепость будет окончательно построена и все галльские силы соберутся внутри. Цезарь пустил слух, что он намерен вернуться в Рим, чтобы пополнить свои силы. Верцингеторикс принял решение ускорить действия и захватить Цезаря врасплох. В бой вступила галльская кавалерия. Когда галлы оказались на месте, их охватило изумление: римляне, судя по всему, были предупреждены и уже построились в боевой порядок. Два отряда галльских всадников атаковали фланги римских легионов, а третий попытался перекрыть им путь. Но Цезарь делал ставку на своих грозных германских всадников. Те стремительно отбросили галльскую конницу. Всю ночь римляне преследовали войско Верцингеторикса, отступившее к горе Оксуа.
После этого кавалерийского сражения началась осада Алезии, и лошади вновь сыграли важнейшую роль. С самого начала галлы оказались в невыгодном положении: крепость была еще не достроена, а у Верцингеторикса катастрофически не хватало людей. В свою очередь, римляне уже разместили на окружающих холмах несколько лагерей. Галльскому вождю не оставалось выбора – ему пришлось вывести всю свою бесценную конницу, чтобы отправить ее за подкреплением. Несколько сотен всадников с лошадьми почти месяц прочесывали территорию Галлии. Цель заключалось в том, чтобы сформировать «армию спасения». Миссия удалась: к Алезии направились 250 000 пехотинцев и 8000 новых всадников, прибывших с территорий нынешнего Па-де-Кале, Финистера, Жиронды и швейцарского плоскогорья. Тем временем римляне возводили новую линию обороны. Они строили стены и башни, рыли рвы. Осада усилилась, и осажденные начали страдать от голода.
На следующий день после прибытия всадники из «армии спасения» выехали из галльской крепости, спустились и заняли часть равнины. Их сопровождали лучники и легкая пехота. В бой вступила германская конница, входившая в армию Цезаря. Сражение длилось с полудня до захода солнца под взглядами галлов, наблюдавших с вершины горы, и расположившихся на соседних холмах римлян. После ожесточенных боев и множества стремительных атак германской кавалерии удалось добиться преимущества. Галльские всадники вместе со своими лошадьми обратились в бегство и вернулись в лагерь. Германцы перебили оставшихся на поле боя лучников.
Завершение осады Алезии началось с самих галлов. Их пехота атаковала римский лагерь, расположенный на одном из холмов. Кони мчались во весь опор, их гривы развевались на ветру – кавалерия устремилась по равнине, чтобы ударить по римским укреплениям, растянувшимся на два километра.
Верцингеторикс и его воины, обладавшие осадным снаряжением, атаковали римские укрепления. Им удалось повредить постройки и засыпать рвы. Зажатые со всех сторон, римские легионеры растерялись и не знали, как действовать. Однако ситуация резко изменилась: Цезарь лично вышел на поле боя, а вместе с ним в сражение вступили новые отряды и значительные подкрепления.
Германская кавалерия вновь сыграла решающую роль. Одна часть всадников сопровождала Цезаря в наступлении, а другая обошла и атаковала галлов с тыла. Оказавшись в полном окружении, многие галльские воины предпочли спастись бегством. Их преследовала германская конница, убивая или захватывая в плен бегущих со всех сторон. Столкнувшись с разгромом, Верцингеторикс отдал приказ об отступлении и отвел свои войска обратно на гору Оксуа. На следующий день он принял решение сдаться.
Упадок, а затем и окончательный крах Западной Римской империи примерно в 476 году были вызваны множеством факторов, о которых до сих пор ведутся споры. Несомненно, важную роль сыграли столкновения с «варварами», жившими за пределами границ Римской империи. Во второй половине IV века н. э. эти народы начинают оказывать все большее давление на слабеющую империю. Лошади играют решающую роль для передвижения, захвата территорий, нападений. Первое крупное поражение Рима произошло в битве при Адрианополе[20] в 378 году против готов. Варварская кавалерия сумела разгромить римскую пехоту, которая ранее считалась непобедимой. Император Валент был побежден и убит.
Лучшими всадниками, грозными и внушающими страх, были, несомненно, гунны – кочевой народ, пришедший из Азии. Они составляли единое целое со своими лошадьми и, по всей видимости, обосновались на территории современной Украины около 375 года. Гуннская кавалерия вызывала ужас, который летел впереди самих всадников. Гунны были готовы к нападениям как летом, так и зимой. Вопреки распространенному представлению о гуннах как грубых варварах, они умели заставать врага врасплох прямо в седле, действуя стремительно и продуманно и выполняя точные маневры. Их конные лучники отличались убийственной меткостью. Гунны вторглись в империю в 398 году, и Риму пришлось давать им отпор. В конечном счете они были отброшены.
Начиная с V века в Римской империи вновь вспыхнули сражения – с вестготами в 401 году и с остготами в 406 году. В том же 406 году вандалы, аланы и свевы перешли Рейн, пересекли Галлию, затем Пиренейский полуостров и достигли Африки. Угроза стала повсеместной. Во время этих «варварских набегов» удар пришелся и по самому Риму. Самое разрушительное разграбление Рима произошло с 24 по 27 августа 410 года – его совершили воины-вестготы под предводительством Алариха. На фоне этих многочисленных вторжений по всей территории некогда великой державы «Западная Римская империя фактически превратилась в варварский Запад»[21]. В V веке произошло медленное, постепенное и прерываемое вспышками насилия падение Римской империи.
К концу Античности лошадь стала животным всех завоеваний и всех войн – незаменимым для передвижения и необходимым на полях сражений. Боевой конь переживает свой золотой век в Средние века, когда возникает образ рыцаря, а рыцарство формируется и организуется, сопровождаясь особой рыцарской этикой. Лошади всегда будут связаны с судьбами народов, их правителей – королей, сеньоров, властителей – как в величайших победах и завоеваниях, так и в поражениях.
В средневековой истории Европы и Средиземноморья первым крупным событием, в котором лошадь сыграла важнейшую роль, стало мусульманское завоевание Пиренейского полуострова между 711 и 726 годами. Эта победа привела к расширению Омейядского халифата на территории современной Испании. Арабские, берберские и сирийские всадники[22] способствовали падению Вестготского королевства. Продвигаясь дальше на север, они пересекли Пиренеи, взяли Нарбонну и Каркассон. Затем произошло знаменитое сражение при Пуатье, в котором прославился Карл Мартелл. Для этого исторического события характерно множество неточностей, что привело к разногласиям среди специалистов, различным интерпретациям и даже попыткам политических спекуляций. Дата, место и численность сторон до сих пор остаются неясными. Сражение могло произойти в 732 году (а возможно, в 733-м) в районе между Пуатье и Туром.
После нескольких дней стычек решающее сражение длилось, по-видимому, два дня. Легендарный Абду-р-Рахман – омейядский генерал, выдающийся всадник и вали Аль-Андалуса, то есть правитель завоеванной Испании, – бросил свою великолепную кавалерию на франков и бургундов под командованием Карла Мартелла в союзе с аквитанцами. Но перед ними встала вражеская пехота, представлявшая собой «неподвижную стену, с мечами в руках, словно ледяной бастион». Начался бой, и арабская и берберская кавалерия в конце концов была оттеснена. Сражения продолжались и во время отступления войск Абду-р-Рахмана, который был убит в ходе этой кампании. Точные обстоятельства его гибели до сих пор остаются неизвестными.
С тех событий первой половины VIII века не существует ни одного воображаемого изображения битвы при Пуатье без присутствия лошадей. Тремя столетиями позже особая дань лошадям отразится в выдающемся произведении искусства – гобелене из Байё с изображением сцен покорения Англии Вильгельмом Завоевателем. В 58 сценах, из которых он состоит, изображены 202 лошади[23].
Все началось в 1051 году. Вильгельм, потомок викингов, был герцогом Нормандии. В Англии король Эдуард, прозванный Исповедником за свою набожность, не мог иметь детей. Поэтому он объявил наследником престола своего дальнего кузена – Вильгельма Нормандского. Герцог был польщен, но остался недоверчив. В 1064 году Эдуард отправил в Нормандию Гарольда, самого могущественного графа Англии, чтобы тот подтвердил Вильгельму его намерения. По прибытии Гарольд заявил, что именно Вильгельм станет будущим королем Англии, и дал клятву на реликвиях собора в Байё. Но все пошло не по плану. На смертном одре новым королем Англии Эдуард назвал Гарольда. 6 января 1066 года при поддержке английских аристократов Гарольд короновался. Когда герцог Нормандии узнал о коронации, он не смог смириться с оскорблением и решил вернуть принадлежащий себе по праву престол, отправившись на завоевание Англии. Чтобы осуществить свой благородный порыв, Вильгельму за несколько месяцев потребовалось собрать 15 000 человек, 1000 кораблей и найти от 3000 до 4000 лошадей. В ту эпоху военное превосходство нормандцев заключалось в умении сражаться верхом.
К Гийому ехали со всех сторон многочисленные рыцари, вассалы герцога Нормандии, – верхом на лошадях и с оружием. Также необходимо было обеспечить снаряжением и лошадьми многочисленных добровольцев. В средневековом обществе, как и в герцогстве Нормандия, лошади считались символом принадлежности к элите: они были незаменимы для ведения войны и представляли собой важнейшее преимущество армии – настолько значительное, что от них зависела ее репутация. Поэтому коневодство имело первостепенное значение. Конные заводы появились уже во времена Каролингов. Коневоды и рыцари работали над улучшением породы. Во времена Вильгельма самые известные конные фермы, унаследованные от прежних владений королей или императоров династии Каролингов, находились в нижнем течении Сены, на территории современных департаментов Эр и Сена-Маритим, например в Лильбонне или Лез-Андели. Как монастыри, так и светские сеньоры владели коневодческими хозяйствами и уделяли особое внимание селекции лошадей. Герцоги Нормандии также держали свои конные фермы в Кальвадосе, недалеко от своих резиденций – таких, как Кан или Фалез.
Наиболее интересным свидетельством, подтверждающим важность боевых лошадей для Гийома Завоевателя, является рассказ его биографа – Гийома Пуатевинского. Он сам был рыцарем герцога Нормандии. «Из Гаскони и Оверни могущественные вельможи присылали ему или привозили коней, известных по собственным именам. К его дружбе также стремились испанские короли, прибегая для этого к помощи таких же подарков».
Испанские лошади происходят от скрещивания кобыл с Пиренейского полуострова с арабскими жеребцами, завезенными всадниками из Северной Африки во время расширения Омейядского халифата между 711 и 1031 годами. К тому моменту, когда Гийом стал герцогом Нормандии, эти помесные лошади уже находились в нормандских конных заводах. Несколько нормандских рыцарей участвовали в Реконкисте – отвоевании Испании у мусульман. Некоторые из них вернулись домой с лошадьми, которых находили в военных походах. Уже в XI веке в нормандских центрах разведения производились новые скрещивания с целью создания новой породы боевых коней. Так появился ратный конь – название, используемое для боевых животных. Ратный конь не слишком большой, способен к резкому ускорению на короткой дистанции и, что особенно важно, более послушен, чем испанские лошади. Судя по всему, лошади нормандских рыцарей в холке не превышали полутора метров. Похоже, что некоторые рыцари ездили на таких маленьких лошадях, что их ноги почти касались земли.
В конце июля 1066 года, перед походом в Англию, Гийом и его армия, состоявшая из нормандцев, бретонцев, французов и фламандцев, разбили лагерь на нормандском побережье, в Див-сюр-Мер. Особое внимание уделялось лошадям. Ежедневно сотни повозок, запряженных упряжными лошадьми или быками, доставляли им зерно, сено и солому. Рядом с ними постоянно находились конюхи, отвечавшие за уход за лошадьми. Кузнецы и подковщики трудились не покладая рук, работая с подковами.
В начале сентября 1066 года Гийом решил сменить место лагеря. Он покинул Нормандию и направился в порт Сен-Валери-сюр-Сомм. Это была рискованная операция, но в то же время отличная тренировка, особенно для тысяч лошадей, не привыкших к специальным подковам для морского побережья. Отплытие в Англию состоялось 28 сентября 1066 года. Поэт Ги Амьенский упоминает любопытную деталь в своей «Поэме о битве при Гастингсе»: «Большинство рыцарей стараются сами загонять лошадей на корабли». Перевозка 3000 лошадей требовала особой логистики. Если предположить, что одно судно вмещало десять лошадей, то понадобилось не менее 300 кораблей, чтобы переправить их через Ла-Манш[24]. Для посадки лошадей суда фиксировались на берегу с помощью подпорок, а для подъема использовался наклонный трап. Пол судна покрывали слоем соломы. Столь ценные лошади размещались попарно голова к хвосту, чтобы избежать драк, их привязывали, и они стояли плотно друг к другу. Между животными устанавливались перекладины или загородки.
Для переправы через Ла-Манш потребовалось 20 часов. Первый подвиг уже был совершен – вся армия Гийома благополучно пересекла пролив. Первый лагерь разбили в Певенси – прибрежном городе на юго-востоке Англии. Ги Амьенский передает изумление одного из местных жителей, пораженного масштабом высадки этой армады: «Рыцарей столько же, сколько рыб в море».
14 октября 1066 года под Гастингсом, примерно в 18 километрах к востоку от Певенси, произошла решающая схватка. У Гийома было преимущество, и он знал о нем, – это были его лошади и рыцари. Против него стояли Гарольд и его 8000 пехотинцев без конницы. Англичане не имели тогда представления о боевых конях – лошади использовались исключительно в качестве средства передвижения. Гийом лично руководил своими войсками и сражался верхом. Для нанесения мощных и внезапных ударов сила и скорость лошади использовались по максимуму благодаря многочисленным элементам снаряжения, которыми располагали рыцари. Их ноги были вытянуты прямо за счет длинных стремянных ремней, и они надежно опирались на стремена. Рыцари одновременно оставались в седле и в то же время стояли, сжимая коня с обеих сторон. Чтобы метнуть копье как можно дальше, рыцарь использовал разбег животного. Чтобы пронзить врага и нанести смертельный удар, он зажимал копье под мышкой и снова рассчитывал на скорость коня. Если же рыцарь обнажал меч – фактически это значило, что он уже спешился.
Битва при Гастингсе началась около 9 часов утра, и первый удар нанес нормандский рыцарь. Он пел о подвигах Карла Великого и Роланда в Ронсевальском ущелье, а затем, сидя верхом, устремился на англичанина, вышедшего вперед из строя. С копьем, зажатым под мышкой, он пронзил несчастного, а затем мечом отрубил ему голову и поднял ее вверх, чтобы воодушевить войско и вселить в рыцарей боевой дух. Сражение продолжалось до захода солнца.
У англосаксов был мощный козырь: они заняли позицию на вершине холма. Несмотря на многочисленные атаки и маневры кавалерии, нормандцы и бретонцы не могли продвинуться так, как им бы хотелось. Внезапно английское метательное копье пронзило лошадь Гийома, и герцог оказался на земле. Его воины решили, что он мертв, и стали отступать. Тогда он вскочил на другую лошадь, бросился к бегущим и поднял свой шлем. Узнав его, солдаты сразу вернулись в бой. Гийом приказал послать эскадроны рыцарей, чтобы окружить англосаксонских пехотинцев, находившихся у подножия холма. Атака принесла успех: кавалерия уничтожила более тысячи англичан. Но на этом сражение не закончилось. Перелом произошел только во второй половине дня. Пока что перевес был на стороне армии Гарольда. Множество лошадей погибло из-за плохой экипировки. Многие рыцари оказались на земле. Трех коней потерял сам герцог Нормандии. Гийом Пуатевинский пишет: «Трижды он спешивался, и ему не терпелось отомстить за своего боевого коня».
Все решилось в тот момент, когда стрела попала Гарольду прямо в правый глаз. Для закрепления успеха Гийом отправил отряд из четырех рыцарей добить короля. Один нанес раненому удар в шею, другой – в грудь, третий вспорол живот, четвертый отрубил ногу на уровне бедра. Так Гийом одержал победу в битве при Гастингсе – одном из величайших сражений в истории средневековой Европы. Он стал Гийомом Завоевателем и 25 декабря 1066 года короновался королем Англии в Вестминстерском аббатстве в Лондоне. В последующие годы его рыцарям предстояло объездить Англию, подавляя восстания многочисленных англосаксов, не желавших признавать нормандскую победу. С годами – вплоть до 1204 года – Гийом Завоеватель и нормандцы принесут в Англию административную систему, замки, соборы, аббатства и воздвигнут такие знаменитые памятники, как Лондонский Тауэр, а также введут искусство коневодства, кавалерию и рыцарскую культуру[25].
В коллективном сознании представления о свободе, красоте, силе, грации, неукротимой энергии, глубоких связях с человеком и гармонией с природой чаще всего ассоциируются с лошадями монгольских степей. В XIII веке они сыграли решающую роль в завоеваниях Чингисхана и создании Монгольской империи – самой протяженной в истории человечества.
Лошади армии Чингисхана славились своей поразительной выносливостью и крепостью. Они могли проходить до сотни километров в день и питались тем, что находили вокруг себя. Зимние походы их не пугали – напротив, зима считалась наиболее подходящим временем для военных действий. Благодаря этому лошади могли участвовать как в передвижении войск, так и в сражениях в любое время года. У каждого всадника, как правило, было не менее трех таких лошадей, чтобы можно было сменить животное в случае усталости или ранения. Излюбленной тактикой легкой кавалерии было изматывание врага: все начиналось с прямой атаки, за которой следовала имитация отступления. Сбитый с толку эффектом внезапности противник бросался в погоню, зачастую теряя строй. Всадники Чингисхана тем временем уводили его на местность, где у них было преимущество, и начинали обстреливать преследователей, пуская стрелы через плечо во время отступления. Задача тяжелой кавалерии заключалась в том, чтобы прорвать вражеский фронт.
После того как Темуджин – сам необычайно ловкий наездник – объединил несколько кочевых монгольских племен Центральной и Восточной Азии, он стал их ханом, то есть правителем, приняв имя Чингисхан в 1196 году. Он продолжал расширять империю вплоть до своей смерти в 1227 году. Чингисхан и его легендарные всадники прошли через всю Евразию – от территории современного Пекина до современной Украины, через Россию, Польшу, Венгрию, Турцию, Ирак, Иран, Афганистан, Пакистан и Китай. Их ставшие знаменитыми походы вошли в историю человечества и отличались не только духом приключений и странствий, но и жестокостью. Для многих покоренных народов Чингисхан и его воины остались в памяти как кровожадные завоеватели, несущие смерть и разрушение. По преданию, сам Чингисхан умер в результате падения с лошади во время охоты.
В Европе, несмотря на то что пехота по-прежнему присутствовала на полях сражений, главным образом воина Средневековья стал именно рыцарь и его конь. Кони и рыцари отличались во время крестовых походов в Святую землю и на протяжении всей Столетней войны (1337–1453). Человек всегда проявлял особое внимание к улучшению и совершенствованию собственных доспехов, но защита лошади приобретала особое значение. Только в XIII веке появляется бард, или конские доспехи, – набор элементов брони, предназначенных для защиты боевого коня. Эти доспехи стали использовать в тяжелой кавалерии, чтобы противостоять вражеским атакам. Бард получил широкое распространение в XIV и XV веках, особенно во время Столетней войны, чтобы уберечь лошадей от смертоносных выстрелов английских лучников. Лошади оказались напрямую связаны с одним из самых трагичных эпизодов этого военного конфликта – битвой при Азенкуре, состоявшейся 25 октября 1415 года.
Осенью 1415 года французские рыцари были преисполнены решимости преградить путь англичанам и королю Англии Генриху V, стремившимся добраться до Кале – города, захваченного месяцем ранее. Обе армии столкнулись к северу от Соммы, на территории современного департамента Па-де-Кале, между лесами Азенкур и Трамкур. Несокрушимые, занявшие оборонительные позиции, 6000 безжалостных английских лучников беспрестанно осыпали французских рыцарей градом стрел. Те, скованные тяжелыми металлическими доспехами, оказались практически обездвиженными. Несмотря на череду кавалерийских атак, рыцари не могли прорваться к рядам англичан под смертельным дождем стрел. Их положение усугубляла раскисшая после ночного ливня земля. Лошади топтались в грязи, испуганные криками умирающих и бесконечным свистом стрел, сыплющихся с неба. Другие животные и их всадники получали смертельные ранения, набрасываясь на заостренные колья, выставленные англичанами перед лучниками, которые безостановочно выпускали смертоносные стрелы.
Застигнутый врасплох французский авангард замер на месте. Англичане немедленно воспользовались моментом и ворвались в ряды врага с мечами, топорами и боевыми молотами. Сцены приобрели кошмарную жестокость. Обезумевшие лошади, израненные и потерявшие всадников, становились неуправляемыми. Отступить французам было практически невозможно. Некоторые рыцари попали в ловушку: они увязали в грязи и не могли перебраться через груды безжизненных тел. Те, кому все же удавалось вырваться, абсолютно хаотично наталкивались на вторую линию английских войск. Этот трагический в истории Франции день стал не только ужасным поражением, но и, по выражению современников, «массовым убийством цвета французской рыцарской знати»[26] и кладбищем под открытым небом для лошадей.
Символ Столетней войны и всей истории Франции – Жанна д’Арк – часто изображается верхом на лошади. Эта великолепная наездница участвовала во множестве побед над англичанами, в том числе в 1429 году во время осады Орлеана. После пленения в 1430 году Жанна предстала перед судом в Руане в 1431-м. Во время судебного процесса ее спросили: «Была ли у вас лошадь, когда вас взяли в плен?» Когда она отвечала на этот вопрос, ей очень хотелось уточнить, что у нее были разные типы лошадей – пять скакунов и более чем семь рысаков[27]. И это неудивительно с учетом того, что с февраля 1429 по декабрь 1430 года, сражаясь с англичанами, Жанна д’Арк проехала верхом более 5000 километров. Свой последний путь из тюрьмы к костру 30 мая 1431 года Жанна д’Арк совершила в повозке… запряженной лошадьми.
В Новое время, начиная с эпохи Возрождения в XVI веке и до XVIII века, лошади по-прежнему оставались на полях сражений. Однако фигура рыцаря в доспехах постепенно уходит в прошлое. Ратные кони и тяжелая кавалерия уступили место более легким, быстрым и маневренным боевым лошадям. Так формировалась легкая кавалерия. После Франциска I – «короля-рыцаря» – возникает образ «короля-всадника», ставший одной из составляющих королевской идентичности. Все короли Франции изображаются на конях на многочисленных картинах и официальных портретах, символизирующих победу. Конная статуя стала образом могущественного, завоевательного и славного монарха. Изобретение пороха и артиллерии придало лошади новую ключевую роль – в основном как тяговой силы для перевозки военного снаряжения. Именно французские пушки, запряженные лошадьми, сыграют решающую роль в итальянских войнах времен Франциска I. Кавалерия по-прежнему оставалась важной силой, но больше не играла решающей роли. Ее значение еще больше уменьшилось после появления ручного огнестрельного оружия. Так, в 1525 году, под Павией в Италии, залпы испанских аркебуз с фитильным замком полностью разрушили кавалерийскую атаку французов.
XVI век – это также эпоха, когда европейцы начали активно отправлять свои экспедиции в Америку. В этих походах их, против своей воли, всегда сопровождали лошади. Миссия завоевателей заключалась в том, чтобы колонизировать, подчинять и обращать в веру коренные народы, заключать союзы с одними племенами для войны с другими.
Когда Христофор Колумб и его экипаж высадились 5 августа 1498 года на побережье современной Венесуэлы, индейцы впервые увидели лошадей. Эти животные исчезли с американского континента около 10 000 лет назад. В первой половине XVI века, когда испанские конкистадоры впервые оказались на островах Карибского моря и в Южной Америке, множество народов реагировало на животных с удивлением, страхом, а порой и с ужасом. Лошади вызывали у изумленного местного населения неизменное потрясение: кто эти люди, сидящие верхом? Чудовища? Боги? Это животное, возвышающее человека и придающее ему устрашающий облик, – не является ли оно священным? А может, всадник и конь – это единое целое? Очень скоро народы Америки все чаще начали видеть, как на их земли прибывают новые и новые лошади. В 1519 году грозный испанский конкистадор Эрнан Кортес высаживается в районе современного Веракруса в Мексике. Затем, в 1520–1530-е годы, все больше испанских всадников участвовали в экспедициях вглубь материка, способствуя открытию золотых рудников. Эти кавалеристы также принимали участие в боях против ацтеков. Кортес и его люди одержали победу и захватили Ацтекскую империю от имени Карла V – короля Кастилии и императора Священной Римской империи.
На западе континента завоевание империи инков началось в 1532 году. Вооруженных и экипированных испанских всадников вел другой знаменитый конкистадор – Франсиско Писарро. Лошади обеспечивали Писарро и его людям возможность быстрого передвижения. В августе 1532 года они основали город Сан-Мигель-де-Пиура – современную Пиуру в Перу. Три месяца спустя они одержали победу в битве при Кахамарке. Инки были застигнуты врасплох. Испанцы сеяли панику с помощью заранее придуманной уловки: они привязывали к ногам своих лошадей колокольчики, усиливая тем самым мифический облик животных. Преимущество испанцев в оружии, а также сокрушительные кавалерийские атаки не оставляли инкам ни малейшего шанса. В конце 1532 года император Атауальпа попал в плен, и вскоре его казнили.
С XVI по XVIII век правители Испании, Португалии, Англии и Франции стремились к созданию и укреплению колоний в Америке. Лошади по-прежнему оставались постоянными пассажирами каравелл и кораблей. После пересечения Атлантического океана и по прошествии десятилетий некоторые лошади вновь обретали свободу: они сбегали из недавно основанных городов, с хаотичных полей сражений или с маршрутов рискованных экспедиций. Индейцы начали захватывать этих лошадей, научились ездить на них верхом и стали искусными похитителями животных, принадлежавших колонизаторам. Впечатленные быстрой адаптацией лошадей, они заинтересовались и животными, одичавшими на свободе, прекрасно осознавая, насколько важна их роль в передвижении и в бою. Со временем между индейцами и лошадьми установились особые отношения, и они стали необычайно ловкими наездниками, некоторые из которых навсегда вошли в историю[28].
На европейском континенте мир между королевствами был большой редкостью и долго никогда не длился. Чем дольше и чаще велись войны, тем больше лошадей гибло в боях. Столкнувшись с сокращением численности лошадей, которые по-прежнему были необходимы как в рядах кавалерии, так и для артиллерии, король Франции Людовик XIV предпринял попытку взять этот вопрос под свой контроль.
Во второй половине XVII века лошадь будет одним из центральных элементов военных и боевых забот короля Франции Людовика XIV. Король-Солнце был превосходным наездником и признанным военным вождем. В течение всего своего правления Людовик XIV вовлекал свое королевство во множество войн, и нехватка лошадей представляла собой серьезную проблему. Чтобы удовлетворить потребности армии, приходилось ежегодно привозить лошадей из-за границы – из Дании, Германии или Испании. В обеспечении пополнения кавалерии королевских полков важную роль сыграл Кольбер. Его Величество поручил ему организацию королевских конюшен и государственного разведения жеребцов. Постановлением Королевского совета от 17 октября 1665 года была учреждена администрация государственных (в то время – королевских) конюшен и введена должность «смотрителя за жеребцами». Этими смотрителями становились подданные со всего королевства, которым передавались королевские жеребцы для содержания, кормления и обеспечения наилучшего воспроизводства. Каждый королевский жеребец клеймился буквой L – инициалом короля Франции Людовика XIV.
Начало XVIII века ознаменовалось новой нехваткой лошадей из-за многочисленных войн. Первоначально личные конюшни Людовика XIV находились в Сен-Леже-ан-Ивелин, недалеко от Сен-Жермен-ан-Ле, примерно в 30 километрах от Версаля. Однако они полностью обветшали, оборудование и окружающая среда не подходили для содержания лошадей. Заботясь об обеспечении высококачественного разведения и воспроизводства, Людовик XIV в конце своего правления приказал построить королевскую конюшню в Ле Пэне, в Нормандии. Строительство началось в 1715 году с амбициозной целью – конюшни должны были стать «Версалем для лошадей»[29].
Спустя столетие, при Наполеоне, королевские конюшни приобрели статус императорских. Для императора лошади воплощали доблестный дух, служили символом его завоеваний и очень часто были неотъемлемой частью изображающих его скульптур и полотен.
«Без кавалерии битвы не приносят результатов» – эти слова принадлежат Наполеону. Они полностью отражают всю значимость, которую он придавал лошадям и кавалеристам. Еще до того, как стать императором, во время египетской кампании с 1798 по 1801 год, Наполеон открыл для себя исключительное качество арабских чистокровных лошадей. Для ведения завоеваний и сражений его армии постоянно требовались лошади. 4 июля 1806 года Наполеон подписал императорский указ о восстановлении администрации конных заводов, упраздненной во время Французской революции. Новая администрация подчинилась Министерству внутренних дел и включала шесть конных заводов, предназначенных для содержания жеребцов, кобыл и жеребят, 30 пунктов содержания жеребцов и две ветеринарные школы – в Лионе и Альфоре. Эмблемой императорских конных заводов стал профиль головы лошади арабского типа.
«Преимущество всегда будет на стороне армии, превосходящей в кавалерии», – любил говорить Наполеон. Император использовал кавалерию для разведки при передислокациях, участия в сражениях и преследования поверженного врага. Императорская гвардия была ключевым козырем, способным изменить ход битвы. Однако возможности и организация этого элитного корпуса, как и всей кавалерии, подверглись суровому испытанию во время катастрофической русской кампании.
Во главе самых выдающихся кавалерийских атак наполеоновской эпопеи стоял Иоахим Мюрат. Всегда в седле, он начал свой путь, сопровождая Бонапарта в Итальянской кампании. Мюрат славился умением проведения кавалерийских маневров и особенно отличился в ходе впечатляющей атаки в сражении на Тальяменто 16 марта 1797 года. Кавалерист Мюрат участвовал во всех походах в Египте, Александрии, Сирии. В сухопутной битве при Абукире он командовал авангардом, который нанес сокрушительный удар по османским войскам. Во время второй Итальянской кампании он снова был рядом с Бонапартом. Возглавляя кавалерию, Мюрат, его люди и их кони вновь проявляли себя при Верчелли, Турбиго и Маренго. Они сопровождали Наполеона на его пути к Империи и снова вышли на поля сражений в 1805–1807 годах против пруссаков, австрийцев и русских. Кавалерия армии под командованием Мюрата вновь проявила себя в битве при Аустерлице 2 декабря 1805 года. Одна из самых фантастических кавалерийских атак произошла в битве при Эйлау[30] 8 февраля 1807 года. Русское наступление впечатляло своим размахом. Во время ужасной снежной бури один из корпусов наполеоновской армии попал в ловушку. Французы оказались в критическом положении, но император приказал атаковать – 6000–7000 всадников бросились прямо на вражескую пехоту. Вновь Мюрат вел их с мастерством, и наступление противника наконец удалось остановить. Но какой ценой? Поле боя было усеяно телами лошадей и солдат. Кровь людей смешалась с кровью животных. Те, кто выжил в этой бойне, позже будут рассказывать об ужасе от кошмарного зрелища алых пятен на снегу.
Годы, последовавшие за бойней при Эйлау, были кошмарными. 3 мая 1809 года армия Наполеона, находящаяся в состоянии войны с Австрией, выдвинулась в направлении Вены. Чтобы замедлить наступление французов, австрийцы атаковали у Эберсберга. Сражения вновь были крайне ожесточенными. Полковник Лежён оставил свидетельство: «Ноги лошадей увязали в этой жиже из плоти и еще теплой человеческой крови. Мы испытывали сильнейшее отвращение и ужас, воспоминание о которых преследует меня до сих пор»[31]. Если эти образы и способны шокировать, то лишь потому, что они предвосхитили ужасы, пережитые во время Русской кампании. В ходе ужасного отступления именно лошади станут для людей настоящим спасением.
Русская кампания длилась с июня по декабрь 1812 года. По пути в Литву переправа через Неман, начавшаяся 22 июня, уже не предвещала ничего хорошего для Великой армии и ее лошадей. Сам император позорно упал с лошади, после чего на войска обрушилась сильнейшая буря. В течение нескольких часов переохладились и погибли 10 000 лошадей. После прохождения через Польшу и учреждения временного правительства Литвы конечной целью по-прежнему оставалась Москва. Бородинское сражение началось 7 сентября 1812 года. В ходе этой битвы решающего перелома так и не произошло, и ценой огромных потерь французы вошли в Москву 14 сентября. Тогда Наполеон был уверен в своей победе и рассчитывал принудить царя к переговорам. Напомним, что в то время Москва была самым населенным городом Российской империи, но столица находилась в Санкт-Петербурге, где и находился Александр I. Наполеон поселился в Кремле и стал ждать. Однако с 14 по 18 сентября 1812 года Москву подожгли. Во французской армии росла тревога, и в голове у всех был один и тот же вопрос: не окажутся ли они заперты в уничтоженном городе, без продовольствия, в ловушке наступающей зимы? Первые снегопады накрыли Москву уже осенью. 19 октября 1812 года Наполеон отдал приказ об отступлении. Колонна солдат и лошадей растянулась на 50 километров. Казаки, имеющие репутацию лучших царских наездников, неустанно преследовали отступающую армию Наполеона. Местами происходили стычки. Войска проходили через брошенные, обезлюдевшие деревни и города. 9 ноября армия добралась до Смоленска, где температура доходила до –30 °C. С 26 по 29 ноября 1812 года происходила переправа через Березину. Она превратилась в самый настоящий кошмар. С каждой неделей жалкие остатки некогда великой армии – и люди, и лошади – превращались в истощенных, изможденных существ, вынужденных скитаться в условиях изматывающего голода и холода.
Рассказ сержанта Бургоня, пожалуй, самый интересный, но в то же время и самый ужасающий[32]. Судьба, уготованная лошадям, предстает в виде по-настоящему страшных образов. На одном из полей, где сражалась армия Наполеона, «был найден французский гренадер, еще живой: у него были отрублены обе ноги, и в качестве укрытия он использовал тушу лошади, мясом которой питался». Во время этого изнурительного отступления пища стала редкостью, силы стремительно убывали. Единственным источником пропитания слишком часто служили лошади. «1 ноября мы, как и предыдущей ночью, спали у опушки леса <…> уже несколько дней мы начали питаться мясом лошади»[33]. Чтобы согреться и поесть, солдаты собирались у костра и жарили «кусок лошади на концах своих штыков или сабель». Однажды сержант Бургонь слышал, как «пятеро мужчин дрались, как собаки, – рядом с ними лежало лошадиное бедро, ставшее причиной ссоры». Он также рассказывает, как обычно происходили остановки в пути: «Я заметил, что во время этого ужасного отступления нас всегда заставляли идти, насколько возможно, позади кавалерии и артиллерии, а на следующий день останавливали нас на тех местах, где они ночевали, чтобы мы могли питаться лошадьми, которые оставались при уходе». Он подробно описывает одну из таких остановок: «Там было много мертвых и уже разделанных лошадей, а также множество животных, которых пришлось оставить еще живыми и на ногах, но обмерзшими настолько, что они позволяли себя убивать, не оказывая ни малейшего сопротивления. Те, кого убили ночью или кто умер от усталости или голода, были настолько промерзшими, что их было невозможно разрубить».
Нужно было действовать быстро, так как враг приближался, и угроза возрастала. «Когда удавалось ненадолго остановиться, чтобы срочно что-то раздобыть, мы выпускали кровь с брошенных лошадей или с тех, которых можно было незаметно забрать, затем собирали ее в котелок, варили ее и ели <…> если приходилось срочно уходить, котелок брали с собой, и каждый, идя в пути, черпал из него рукой и ел; лица у всех были измазаны кровью». Измученные голодом люди могли думать о лошадях только как источнике пропитания. «Часто, когда приходилось бросать лошадей, потому что не было времени их разделать, находились люди, которые намеренно оставались позади <…> и набрасывались на их мясо, как хищники».
У костра одного из бивуаков сержант Бургонь встретил старого егеря из императорской гвардии, почти все пальцы на ногах которого были отморожены и обмотаны кусками овечьих шкур. Его борода, бакенбарды и усы были покрыты сосульками. Старый солдат рассказывает: «Три дня назад я был вынужден бросить своего коня, и, чтобы он больше не мучился, я прострелил ему мозг. Потом отрезал кусок бедра и сейчас немного поем». Многие кавалеристы армии Наполеона завершили этот поход пешком. На своем пути сержант Бургонь обнаружил брошенные лагеря, устроенные артиллеристами. Повсюду царила смерть, под скорбным снежным саваном угадывались очертания тел погибших: «Никто не выжил: люди и лошади – все лежали, укрытые снегом: солдаты – вокруг костров, а лошади все еще были впряжены в орудия, которые пришлось бросить при отступлении».
Русская кампания стала беспрецедентным разгромом: в боях погибли, от болезней, голода или холода, от 180 до 220 000 человек из Великой армии. В одном из официальных бюллетеней Великой армии от 3 декабря 1812 года упоминается цифра в 30 000 лошадей, ставших жертвами этой кампании. Будь то верховые лошади для кавалерии или тягловые для артиллерии – они гибли тысячами в сражениях или были убиты, чтобы прокормить солдат, брошенных на произвол судьбы.
На поле битвы или на полотнах, изображающих его завоевания, Наполеон почти всегда представлен верхом на лошади. По разным данным, у него было от 100 до 130 лошадей, самой известной из которых считается жеребец по имени Визирь. В 1802 году, когда Бонапарт был еще первым консулом, он получил Визиря в подарок от османского султана Селима III. Этот великолепный полово-серой масти арабский жеребец, рожденный в 1793 году, был для Наполеона, ставшего императором в 1804 году, одним из важнейших спутников. Визирь сопровождал его во время Прусской и Польской кампаний 1806–1807 годов и, в частности, присутствовал при знаменитых победах – в битве при Йене в октябре 1806 года и при Эйлау в феврале 1807 года.
На его левом бедре было выбито неизменное императорское клеймо – увенчанная короной буква N, и он входил в число немногих лошадей императорских конюшен, официально считавшихся «лошадьми ранга Его Величества». Начиная с 1810-х годов храбрый и красивый Визирь все реже использовался в военных действиях и пользовался заслуженным отдыхом. Он не участвовал в Русской кампании. В возрасте 20 лет – весьма преклонном для боевого коня – он также не принимал участия в Германской и Французской кампаниях 1813–1814 годов. Тем не менее Визирь по-прежнему оставался любимцем императора и был рядом с Наполеоном в его менее славные времена. С мая 1814 по февраль 1815 года знаменитый жеребец сопровождал императора в его первом изгнании на остров Эльба. Там Визирь жил в конюшнях недалеко от резиденции Наполеона. Он снова стал участником событий во время возвращения императора во Францию. Во время периода Ста дней – с марта по июнь 1815 года – Визирь находился в отеле Лонгвиль, в самом сердце Парижа. К счастью, Визирь так и не стал свидетелем унизительного поражения Наполеона при Ватерлоо 18 июня 1815 года.
Визирь прослужил Наполеону верой и правдой 14 лет, что было редким исключением с учетом того, что лошади обычно находились в составе верхового эскорта Наполеона I в среднем около четырех лет. Во время всего лишь одной битвы император мог сменить до четырех лошадей. Визирь стал настоящим символом императорских конюшен благодаря множеству художников, запечатлевших его образ, – среди них Ипполит Беланже, Карл Верне, Шарль Тевенен, Пьер Мартине и, конечно, знаменитый Орас Верне. Благодаря этим произведениям Визирь обрел посмертную славу. О его смерти, наступившей 30 июля 1826 года в почтенном возрасте 33 лет, сообщали даже в газете La Pandore.
Когда Визирь умер, началась новая история – история его останков. Последний владелец доблестного жеребца, Леон де Шанлер, набив соломой, сделал из него чучело. Однако с началом Реставрации и возвращением монархии почитать символы Империи стало опасным занятием для любого француза. Чтобы избежать неприятностей, месье де Шанлер передал чучело Визиря англичанину Уильяму Кларку, проживавшему на севере Франции, в Нор-Па-де-Кале. Спустя 13 лет Кларк передал Визиря другому соотечественнику – Джону Гривсу. В 1830-е годы натурализованное животное, ставшее символом Наполеоновской эпохи, пришлось тайно переправлять в Англию. Операция была проведена с большой осторожностью: шкуру Визиря аккуратно распороли, вынули содержимое, а саму оболочку спрятали в багаже. Останки были переданы Манчестерскому обществу естественной истории, где Визиря вновь собрали, прежде чем, с согласия королевы Виктории, вернуть Франции времен Наполеона III. Однако чучело Визиря надолго исчезло из поля зрения. Оно провело 30 лет на чердаках Лувра, в деревянном ящике с надписью: «Чучело лошади, на которой ездил Наполеон, подаренное императору Манчестерским обществом естественной истории 29 июня 1869 года». Лишь в 1905 году Визирь вышел из тени и попал в коллекции Музея армии в Доме инвалидов – туда, где покоится его знаменитый всадник.
Визирь был не единственной реликвией, связанной с легендарными конями Наполеона. В Национальном музее армии в Лондоне хранится скелет Маренго – коня, захваченного в Египте в 1799 году. Как принято считать, жеребец получил свое имя после победы при Маренго 14 июня 1800 года. Затем он участвовал в других знаменитых сражениях: в битве под Аустерлицем (1805) и Ваграмской битве (1809). Самым известным эпизодом стал его захват после поражения при Ватерлоо 18 июня 1815 года. В том сражении Маренго был ранен пять раз, по некоторым сведениям, даже получил пулю в хвост. После битвы его взяли в плен, увезли в Англию как военный трофей и продали на аукционе подполковнику Джону Юлиусу Ангерштейну. Маренго умер в 1831 году, а его последний владелец завещал скелет Королевскому объединенному институту оборонных исследований, основанному в том же году герцогом Веллингтоном – великим победителем при Ватерлоо.
В 1960-е годы скелет Маренго окончательно попадает в коллекции Национального музея армии в Лондоне. Со временем кости начали разрушаться, на них появились трещины, а череп просел. Между 2016 и 2017 годами была проведена реставрационная кампания, вернувшая скелету достойный облик. Но останки египетского коня еще не сказали своего последнего слова. Самый примечательный и более чем символичный эпизод произошел в 2021 году, в годовщину двухсотлетия со дня смерти Наполеона. Под куполом Дома инвалидов художник Паскаль Конвер установил над гробницей императора репродукцию скелета Маренго, выполненную на основе 3D-сканирования и напечатанную на 3D-принтере. Эта инсталляция, названная «Помни Маренго» (Memento Marengo), вдохновлена Античностью и текстами Геродота, где он описывает захоронения воинов вместе с их конями. В работе современного художника, вызвавшей неоднозначные оценки, в очередной раз подчеркивается центральная роль коня в формировании имперского образа Наполеона. Конь не просто средство передвижения, а незаменимая боевая и символическая сила, участвовавшая в его завоеваниях, триумфах и поражениях. Тем не менее вклад животного часто остается в тени образа самого императора. А ведь три четверти из 150 000 лошадей, отправленных в Россию, погибли. Memento Marengo предлагает нам задуматься над этой связью между человеком и животным, между павшим великим завоевателем и одним из его верных коней, принесенных в жертву ради мимолетной славы и величия Империи. Если тело Наполеона покоится в уединении, в обстановке пафосного величия, то скелет одного из тех, кому он обязан своими победами, выставлен напоказ, подвешенный в воздухе. Эта работа напоминает нам о второстепенной, почти забытой роли лошади и, шире, животных вообще в большой истории человечества.
На протяжении всей второй половины XIX века лошади вновь проявляли себя на полях сражений. Тягловые лошади оставались незаменимыми для артиллерии, которая продолжала совершенствоваться. Но прежде всего именно в это время кавалерия совершила свои последние великие атаки – часто ценой жизни как всадников, так и их коней.
Одной из самых ужасных битв XIX века стало сражение при Балаклаве 25 октября 1854 года, во время Крымской войны. В этой кампании Объединенное Королевство, Вторая Французская империя и Османская империя выступили против армии русского царя. После победы в битве на Альме союзники решили осадить Севастополь. Русские попытались помешать осаде, атакуя с тыла. Столкновение произошло у Балаклавы – равнины, окруженной холмами, всего в нескольких километрах от знаменитого порта Черного моря[34]. С обеих сторон долины русская армия расположила пехоту и артиллерию на возвышенностях. Эти позиции оказались вне поля зрения развернутой в низине легкой кавалерийской бригады.
Был отдан приказ атаковать казачье подразделение. Когда началась атака, на всадников и их лошадей обрушился шквал огня. Те, кто не пал в первых рядах, продолжили стремительный натиск, но по ним продолжали стрелять. Некоторым все же удалось взобраться на холм. «В двух полках, которыми я имел честь командовать, каждый офицер, за исключением одного, был либо убит, либо ранен, либо потерял под собой лошадь – убитую или раненую», – вспоминал лорд Кардиган, командир и один из немногих выживших в этой операции. Но на этом все не закончилось: в атаку также пошли кавалеристы второй и третьей линий британцев. Одни вступили в бой с вражеской кавалерией, другие – с русскими артиллеристами, занявшими позиции на высотах. После того как они нанесли урон противнику, оставшиеся в живых всадники были вынуждены отступить и снова пересечь долину под огнем и мечом. Потери были ужасающими. Количество убитых или искалеченных лошадей значительно превысило число пострадавших людей: были убиты или тяжело ранены 362 лошади, в то время как погибшими, ранеными или пропавшими без вести числились 245 человек.
Лошади также играли очень важную роль и по другую сторону Атлантики во время Гражданской войны в США с 1861 по 1865 год. Штаты Союза, возглавляемые Авраамом Линкольном, противостояли южным Конфедеративным штатам Америки – Конфедерации под руководством Джефферсона Дэвиса. Противниками выступали индустриальные северные штаты, выступавшие против рабства, и 11 южных, аграрных и рабовладельческих штатов, отколовшихся от Соединенных Штатов. Обе стороны располагали кавалерией, которая в основном использовалась для разведки. В ее задачи входили обеспечение и охрана продвижения войск, обнаружение противника и раскрытие его намерений. Кавалерия в основном действовала без участия в столкновениях – оружие активно не применялось. Однако во время атак кавалеристы Союза поднимали сабли, а солдаты Конфедерации использовали револьверы. Одно из крупнейших кавалерийских сражений произошло 9 июня 1863 года в битве у железнодорожной станции Бренди в штате Виргиния. В бою сошлись 18 000 кавалеристов, и победу одержали южане – сторонники Конфедерации. Кавалерия также сыграла важную роль в битве при Геттисберге в Пенсильвании, состоявшейся с 1 по 3 июля 1863 года. В этом сражении кавалерия Союза задержала прибытие вражеской пехоты. На этот раз победу одержал Союз, и эта битва считается поворотным моментом в Гражданской войне. Окончательная победа была одержана в апреле 1865 года в сражении при Аппоматтоксе в Виргинии. В Гражданской войне победу одержал Север.
Во время Гражданской войны в США нельзя ограничивать роль лошадей только их использованием в кавалерии. Лошади предопределили исход в этой подвижной войне. Перемещения генералов, офицеров и гонцов осуществлялись верхом. Лошади перевозили пушки, продовольствие, почту и нередко использовались как санитарный транспорт. На протяжении всей войны множество лошадей погибли в бою или пали в результате применения огнестрельного оружия и артиллерийских снарядов. По некоторым оценкам, в этом конфликте число погибших лошадей было как минимум сопоставимо с числом человеческих жертв – около 620 000.
Французская кавалерия снова вошла в историю в конце XIX века – в Седане, 1 сентября 1870 года, во время войны против Пруссии. Военное и стратегическое превосходство прусской армии определялось ее артиллерией, которая вела непрерывный огонь. Французские всадники и их лошади стали жертвами этой мощи. Французские войска скоро оказались в окружении противника. В этот момент генерал Маргерит отдал приказ о нескольких кавалерийских атаках. Несмотря на решимость кавалеристов, операция обернулась катастрофой. Сам Маргерит получил пулю прямо в лицо. Нет никаких сомнений в бессмысленности такого самопожертвования. Тем не менее, несмотря на это горькое поражение, кавалерийские атаки французов под Седаном использовались в пропагандистских целях для прославления храбрости солдат Франции. Битва завершилась капитуляцией Седана 2 сентября 1870 года. Император Наполеон III попал в плен и через два дня лишился трона. В 1871 году Франция проиграла войну, и Эльзас-Лотарингия вошла в состав Германской империи. Второй Империи пришел бесславный конец – началась история Третьей Французской Республики.
В XX веке, с появлением технологических новшеств, изменением военных стратегий и повсеместным применением огневой мощи, война уже никогда не будет прежней. Во время Первой мировой войны кавалерия играла второстепенную роль, несмотря на активное использование лошадей в других целях в ходе боевых действий. В рядах французской армии с 1914 по 1918 год погибли 1 140 000 лошадей.
Первая мировая война стала символом человечества, утратившего свою человечность. Смерть и самоуничтожение нашего вида стали самой сутью этой Великой войны. И в своей гибели человек увлек за собой лошадей, ослов и мулов. Эти вьючные животные будут служить ему в его гнусных целях на протяжении всего этого конфликта.
Наиболее детально документированное исследование, посвященное французской армии, принадлежит Клоду Мило. Он обратился к архивам Военно-исторического отдела министерства обороны. По его словам, сотни тысяч убитых лошадей и мулов, а также полученные ими ранения составляют «еще одну бойню» Первой мировой войны[35]. Накануне мобилизации 100 000 лошадей использовались французской армией для логистики и транспортировки, 90 000 – для нужд кавалерии. Когда началась война, этих ресурсов оказалось недостаточно. За 17 дней было реквизировано 520 000 лошадей. Однако за первые три месяца войны 130 000 лошадей погибли, изнуренные слишком длинными переходами и первыми боями. В 1914 году кавалерийский корпус Франции отправили в Бельгию, но он вынужден был повернуть обратно, прибыв в Марну совершенно истощенным. Маршал Франции Жоффр не отличался бережным отношением к лошадям. Во время битвы на Марне кавалерия могла бы проникнуть в несколько участков фронта, но у лошадей не осталось сил. В начале XX века кавалерия уже не соответствовала требованиям современных военных конфликтов. Ад ужасных условий окопной войны характеризовался колючей проволокой, артиллерийскими снарядами, пулеметами, газом и множеством других смертоносных новшеств. Если традиционная кавалерия и стала слишком уязвимой, она все же сохранялась во всех армиях. Однако решающей роли она уже не играла и использовалась в основном для разведки или действий по преследованию и беспокойству противника на Восточном фронте, на Балканах, в ходе Кавказской кампании, а также на Ближневосточном фронте и в Северной Африке.
Помимо кавалерии, лошадей также использовали для решения множества других задач. Их присутствие было крайне важным для обеспечения логистической поддержки. Лошади, а также ослы и мулы тянули артиллерийские орудия, обеспечивали доставку боеприпасов и продовольствия армиям. Несмотря на использование моторизованных транспортных средств, они оказались гораздо менее надежными, чем вьючные животные, которые были намного эффективнее на пересеченной или заболоченной местности. Только они могли добраться до окопов, тогда как грузовики легко увязали в грязи. Лошадей также использовали для транспортировки многочисленных раненых благодаря созданию конных санитарных отрядов.
75 % смертей среди лошадей происходили из-за болезней или нехватки корма, комфорта и отдыха. Снабжение овсом и сеном настолько усложнилось, особенно из-за суровой зимы, что в мае 1917 года французской армии пришлось расстаться со 100 000 лошадей, так как она больше была не в состоянии прокормить их. В 25 % случаев смерть животных наступала непосредственно на поле боя. Кошмарное зрелище трупов лошадей и невыносимый запах разложения подрывали моральный дух солдат. В конечном счете военные решили оставлять погибших животных прямо на земле – в местах, покинутых бойцами и удаленных от человеческого присутствия. Однако лошадь – это крупное и тяжелое животное. Столкнувшись с массами мертвых туш, приходилось рыть глубокие ямы. Некоторые туши расчленяли, чтобы погибших животных можно было полностью зарыть в землю.
Лошади, ослы и мулы также становились тяжелыми инвалидами войны: одни животные оглохли, другие стали жертвами газовых атак, были искалечены или разорваны на части осколками снарядов. Некоторые лошади даже использовались как живое биологическое оружие – их намеренно заражали. Немцев подозревали в том, что они вводили мор – тяжелое бактериальное заболевание, поражающее в первую очередь лошадей, но также способное передаваться человеку. Цель заключалась не столько в том, чтобы заразить людей, сколько вывести из строя животных – замедлить их, лишить возможности транспортировать орудия или доставлять продовольствие и боеприпасы на фронт. Чтобы лечить больных и раненых лошадей, в большинстве стран и регионов, охваченных боями, были организованы ветеринарные госпитали. Регистрировались самые разные заболевания: лошади страдали, например, от чесотки, конского гриппа или даже от так называемого снарядного шока – совокупности физических и психических расстройств, вызванных ужасами и жестокостью обстрелов и мощью огня[36].
С учетом наличия сотен тысяч раненых, больных или погибших лошадей остро встал вопрос нехватки животных. Так, например, между октябрем 1914 года и маем 1917 года Франции пришлось импортировать из США 500 000 лошадей и мулов, а также 70 000 из Аргентины. К весне 1918 года лошадей уже не хватало даже для того, чтобы перевозить многочисленные орудия, поступающие с заводов. Ситуация стала крайне критической: генерал Филипп Петен даже начал задумываться о роспуске некоторых пехотных дивизий из-за рисков прекращения снабжения.
В сентябре 1918 года произошло последнее наступление в истории французской кавалерии – в Македонии. Восточная армия с африканскими стрелками пересекла Балканские горы и устремилась к городу Скопье, что привело к капитуляции Болгарии. Два месяца спустя Франция и союзники одержали победу в войне. Подписание перемирия с Германией 11 ноября 1918 года завершило также конец господства лошадей в войнах и завоеваниях, инициированных человеком. Лошади в последний раз сыграли решающую роль, служа непомерным и губительным амбициям людей.
В период между Первой и Второй мировыми войнами тяжеловозы и ослы вернулись на сельскохозяйственные угодья, а чистокровные скакуны – на беговые дорожки ипподромов. Но между сентябрем 1939 года и маем 1940 года мирная жизнь в деревнях и беззаботные праздники скачек в Довиле или Париже уступили место Второй мировой войне и наступлению немецких войск. В условиях нехватки топлива лошади перевозили множество французов и их имущество по разбитым дорогам в ходе отступления. Немцы, питавшие страсть к конной культуре, с удовольствием реквизировали лучших жеребцов на конных заводах и в частных имениях Франции. Один из таких коней вошел в историю Второй мировой войны – это был Ирис XVI, скакун капитана Филиппа де Отклока, будущего маршала Леклерка. Первая встреча капитана де Отклока с Ирисом XVI произошла в элитной военной школе Сен-Сир в 1936 году. Офицер курировал учеников, в частности на занятиях по верховой езде, и был впечатлен выносливостью и скоростью Ириса XVI, хотя тот нелегко поддавался дрессировке. Офицер решил оставить коня себе. Во время одной поездки на учения на выходе из конюшни Ирис XVI внезапно сделал резкое движение в сторону, сбросил всадника, и капитан оказался в больнице с переломом голени. Травма оставит след на всю жизнь: впоследствии военный часто появлялся с тростью. Помимо военной школы, лошадь приобрела известность на беговых дорожках. Но самым примечательным поступком Ириса XVI стал его акт неповиновения новым оккупантам. 14 июня 1940 года, через считаные минуты после парада нацистских войск в Париже, кавалеристы немецкой армии отправились в знаменитую военную школу Сен-Сир. Офицер, возглавлявший отряд, потребовал показать ему того самого коня, который когда-то обошел его во время скачек. Служащий указал на стойло, и один из солдат отправился за Ирисом XVI, чтобы вывести его наружу. Внезапно в тот самый момент, когда они пересекли порог конюшни, Ирис XVI с силой и точностью нанес удар копытом и убил немецкого солдата наповал. Немецкий офицер пришел в ярость и приказал казнить жеребца: «Поставьте эту лошадь к стене. Приведите 12 человек. Эту лошадь надо расстрелять». Лошадь поставили к стене, раздался залп, и Ирис XVI упал, сраженный немецкими пулями. В письме, написанном в 1945 году художнику Андре Маршану, автору портрета жеребца, супруга генерала Леклерка, мадам де Отклок, пишет: «Ирис XVI был застрелен бошами за то, что убил офицера одним немного слишком энергичным ударом копыта! Каков конь – таков и всадник. У него был патриотический дух»[37]. Так Ирис XVI вошел в историю как герой, конь-мятежник, оказавший сопротивление оккупантам.
От Тихого до Атлантического океана, от Европы до Японии, включая Россию и Китай, во время Второй мировой войны лошади играли только второстепенную роль. Их заменили танки, грузовики, бронетанковые дивизии и новые военные тактики, такие как бомбардировки мирного населения. Однако животные, как и местные жители, попадали в ловушки боевых действий, которые не щадили ни одно живое существо. В ходе высадки в Нормандии с 6 июня 1944 года до июля 1944 года в департаменте Манш были убиты 10 000 лошадей. Так лошади наряду с гражданским населением стали побочными жертвами боев за освобождение Франции от оккупантов.