Первые образы, которые приходят на ум при упоминании связи между монархами и животными – это охотник и его добыча. Охота, изначально служившая человеку способом добычи пищи, со Средних веков стала излюбленным времяпрепровождением многих королей и императоров. В средневековой Франции право на охоту официально закрепилось за знатью королевским указом от 1396 года, и только после Французской революции оно распространилось на собственников земли и буржуазию. Короли преследовали оленей, косуль и кабанов в сопровождении свиты, в которую входили не только люди, но и животные. Лошади и собаки тщательно отбирались, разводились, содержались и обучались специально для охоты, чтобы «позволить королю переживать самые прекрасные охотничьи моменты»[74]. Громогласная охота «с рогом и криками» из-за звучания охотничьего рога и лая собак, также получившая известность как охота с гончими, заключалась в преследовании дичи с помощью своры собак. Франциск I, получивший прозвище «отец охотников», в 1526 году издал эдикт, который регулировал правила охоты, превращая ее в настоящий образ жизни. Последний король Франции эпохи абсолютной монархии Людовик XVI был страстным поклонником этой «жестокой, требовательной и технически сложной деятельности, но в то же время изысканной и исполненной ритуалов, доведенных королями до высшей степени утонченности»[75]. Хотя в XXI веке монархии во Франции больше не существует, охота с гончими по-прежнему практикуется, вызывая резкое осуждение со стороны зоозащитных организаций.
При Старом порядке диких животных жестоко убивали на охоте и выставляли в виде трофеев ради удовольствия королей для демонстрации их силы, привилегий и превосходства над подданными и природой. Других животных использовали, дарили и содержали в неволе с целью поддержания имиджа монарха и выстраивания отношений между правящими домами. С античных времен до XIX века животные также служили дипломатическими дарами. Владение хищными или экзотическими животными было символом заключенного союза, знаком победы над далекими землями. Такая демонстрация во славу величия монарха предполагала заключение животных в неволе. Даже если животное охраняли, кормили и окружали любовью и заботой, оно находилось вне своей естественной среды обитания. Все ухищрения, предпринимаемые ради того, чтобы животное оставалось рядом с монархами, императорами и их дворами – как в самих резиденциях, так и в походах, – в сущности, представляли собой выражение господства человека над животным.
Слон Абуль-Аббас – первое экзотическое животное, вошедшее в историю дипломатических даров. Слон был подарен Карлу Великому багдадским халифом Харуном ар-Рашидом и стал символом союза, заключенного между двумя правителями. Видимо, слон прибыл в зверинец императора Каролингской империи около 800 года, вероятнее всего в 804 году – в период, когда оба монарха, один христианин, другой мусульманин, направили друг к другу дипломатические миссии с целью заключения союза. Эти обмены происходили между 797 и 809 годами. Король франков, а с 800 года император Карл Великий правил обширными франкским и германским государствами. Власть Харуна ар-Рашида простиралась от Магриба до Индии. У правителей были два общих врага: Византия, не признававшая императорский титул Карла Великого, и эмират Кордовы в Испании, который оспаривал легитимность Харуна ар-Рашида и династии Аббасидов во главе халифата. Эмират Кордовы также представлял угрозу для южной части империи Карла Великого.
Так слон Абул-Аббас стал символом согласия между двумя правителями и сопровождал Карла Великого в Ахене, а также во время военных кампаний, вызывая восхищение и изумление у всех, кто встречался с ним или хотя бы видел издали. Абуль-Аббас умер в 810 году после купания в холодных водах Рейна. Знаменитый слон всегда привлекал внимание многочисленных художников и ученых. Один из первых слонов, известных по имени и изображенных при жизни в Европе, тоже был дипломатическим подарком. Имени у него не было, но он всегда упоминался как слон короля Людовика IX, знаменитого Людовика Святого. Этого слона привезли из крестового похода в 1254 году – его подарил султан Египта Людовику IX, а тот, в свою очередь, передал его в дар своему шурину Генриху III, королю Англии. Миниатюра под названием «Слон Людовика IX», символизирующая ум, силу и мудрость, была нарисована в 1256 году английским монахом-бенедиктинцем Матвеем Парижским и вошла в его манускрипт «Великая Хроника» (Chronica Majora).
На протяжении веков в резиденциях французских королей содержалось множество зверей – предпочтение отдавалось экзотическим животным. Высокопоставленные сеньоры, принцы и принцессы также придавали значение владению редкими зверями. Контакты с Востоком и Азией в Средние века, а затем мореплавания, великие экспедиции и открытие Нового Света с конца XV века усилили интерес к экзотическим животным. Особой популярностью пользовались обезьяны, хищники, попугаи и павлины. Все эти животные особенно восхищали Франциска I: великий султан Сулейман Великолепный подарил ему ручного льва, корсар Барбаросса – медведя и страусов, а от Марии Венгерской король Ренессанса якобы даже получил двух тюленей.
При Людовике XIV, в 1663 году, на южной оконечности Большого канала в Версале началось строительство королевского зверинца. Этот зверинец, выполненный архитектором Луи Лево, стал первым крупным проектом в Версале после возведения самого замка и свидетельствовал о важном месте, которое занимали животные при дворе французских королей. В этом грандиозном зверинце обитали страусы, мангусты, газели, фламинго, султанские куры, индонезийские казуары, пеликаны, различные птицы, канадские бобры, хищники и многие другие животные. Широкие колониальные владения Людовика XIV позволяли увеличивать разнообразие и число животных. Французскому монарху регулярно дарили экзотических зверей: в 1682 году султан Марокко прислал ему тигрицу, а в 1668 году король Португалии Педру II Спокойный – слона. Хирурги, таксидермисты, ученые, художники и зоологи приезжали сюда, находя это место одновременно красивым и увлекательным. Зверинец состоял из центрального восьмиугольного павильона с куполом, внутри которого находились коридоры, салоны и кабинеты, нередко украшенные изображениями животных. Балкон и специальные проемы позволяли наблюдать за животными, размещенными в вольерах и огражденных дворах. Королевский зверинец можно считать первым зоологическим парком Франции.
Это место, где сильные мира сего открывали для себя новых животных, любовались ими и изучали их, одновременно было синонимом заключения и лишения свободы для всех этих живых существ. Декартовская философия XVII века способствовала содержанию животных в неволе и созданию подобных пространств. Французский философ-картезианец Николя Мальбранш писал о животных: «Они едят без удовольствия, кричат без боли, растут, не зная об этом, ничего не желают, ничего не боятся»[76]. Так возникла и со временем распространилась картезианская идея «животного-машины», которая, если не вникать в детали, могла оправдывать использование животных и жестокое обращение с ними по воле человека без малейшего чувства вины[77][78]. Лишь в 1760-е годы во Франции эта мысль стала вызывать сомнения. Егерь парков Версаля и Марли Шарль-Жорж Леруа, будучи человеком образованным и близким к некоторым философам Эпохи Просвещения, наблюдал жизнь животных в их естественной среде. Он анонимно публиковал статьи, в которых отстаивал идею определенной формы животного разума, в Gazette littéraire de l’Europe[79]. Затем он развил свои рассуждения в «Письмах о животных» (Lettres sur les animaux), собранных в книге, впервые изданной в 1768 году и затем переизданной в 1781 и 1802 годах.
Наблюдения и выводы Шарль-Жоржа Леруа можно считать зарождением этологии – науки, изучающей поведение животных, включая человека, в среде и условиях их обитания. Он установил, что животные способны развиваться в процессе обучения и учиться на основании собственного опыта в своей естественной среде, как в одиночку, так и вместе с сородичами. В связи с этим он писал: «невозможно <…> полностью не отказаться от какой бы то ни было мысли об автоматизме»[80]. Несмотря на оспаривание картезианской мысли и распространение нового взгляда, представление о глупости и исключительно инстинктивной природе животных прочно закрепилось в сознании многих людей. Эта картезианская концепция животного оказалась очень удобной для оправдания их принудительного участия в человеческой деятельности XIX, XX и XXI веков, отмеченных индустриальной эпохой и массовым потреблением.
Вернемся в XVIII век и к судьбе животных, содержавшихся в зверинце на территории Версальского замка. Королевский зверинец был частично разрушен во время Французской революции, и сегодня от него не осталось никаких следов. В годы Революции некоторые животные сбежали, других убили или съели. Немногие выжившие были перевезены в Ботанический сад, где по декрету Конвента в 1794 году был создан новый зверинец. С 1798 года в него начали поступать львы, буйволы, медведи, верблюды, слоны и многие другие животные, привезенные армиями Наполеона. Самой заметной обитательницей XIX века стала жирафа Зарафа, подаренная королю Карлу X в 1820-е годы пашой Египта Мехмедом Али. Зарафа была из Судана, а в Марсель она прибыла морем. Ее путешествие почти на 900 километров до Парижа напоминало гастроли самых знаменитых артистов: на каждой остановке неизменно собиралась толпа – зевакам было любопытно увидеть это удивительное животное.
До этого у французов не было возможности видеть жирафов целых четыре века. Повсюду появились сувениры с изображением Зарафы – на галстуках, платках, посуде. В 1827 году Зарафа наконец-то прибыла в зверинец Ботанического сада. Летом того же года это уникальное место посетили 600 000 человек, чтобы увидеть звезду – жирафу Зарафу. Она прожила в этом замкнутом пространстве 18 лет до самой смерти. Помимо того что животные зверинца радовали множество посетителей, они помогли некоторым парижанам пережить голод. Во время осады Парижа (сентябрь 1870 – январь 1871) несколько животных были забиты пруссаками, чтобы прокормить голодающее население. Высшее общество в Рождество 1870 года отведало изысканные блюда, которые приготовил шеф-повар Александр-Этьен Шорон: в меню были «верблюд, жаренный по-английски», «рагу из кенгуру», «паштет из антилопы с трюфелями» и «жареные медвежьи ребрышки в перечном соусе». После того как животные служили символами власти, богатства и славы королей и императоров, они стали угощением для буржуазии и утешением для народа накануне провозглашения новой Республики.
В XX веке широкое распространение получили пропаганда и пиар. Домашних животных некоторых лидеров фотографируют рядом с ними. Эти животные служат эффективным коммуникационным ресурсом, они создают или усиливают симпатию к тому, кто управляет. Кто не слышал о знаменитых корги королевы Англии?
Когда 8 сентября 2022 года королева Англии скончалась, многие британские и международные СМИ сразу же обеспокоились судьбой ее самых верных спутников. В биографиях, посвященных монархине с самым долгим правлением в истории британской короны, корги почти никогда не остаются без внимания. Описываемая как холодная, отстраненная и не слишком сентиментальная, Елизавета II благодаря своим собакам приобрела более теплый, забавный и даже эмпатичный образ. Вот поэтому в СМИ часто появлялись тщательно продуманные и организованные пресс-службами снимки королевы с ее питомцами.
Корги, коротконогие собаки родом из Уэльса, так же знамениты, как и драгоценности короны Англии. Вельш-корги-пемброк, или чаще просто корги, напоминает маленькую лисичку и славится как отличный компаньон. Первым корги принцессы Лилибет был Дуки: эту собаку будущей королеве подарил в 1933 году ее отец – король Георг VI. Между семилетней девочкой и очаровательным корги мгновенно возникла привязанность. Более 30 собак этой породы сопровождали королеву Елизавету II на протяжении всей ее жизни. По некоторым данным, одновременно у нее было до 12 корги. Некоторые из них присутствовали на важных событиях. Так, например, в 1947 году, корги по кличке Сьюзан была рядом с Елизаветой и принцем Филиппом во время их знаменитого медового месяца. Сьюзан стала основательницей королевской линии корги, родив двух щенков в 1949 году. Эти собаки всегда ассоциировались с монархиней: очень часто можно было увидеть официальные и неофициальные фотографии Елизаветы с одним или несколькими корги. С детства и в подростковом возрасте Елизавета фотографировалась с этими собаками, например, в Гайд-парке в Лондоне, где она выгуливала своих любимцев на поводке.
На протяжении всего своего правления Елизавета II появлялась или позировала со своими корги в садах Виндзорского замка и замка Балморал, на взлетно-посадочной полосе аэропорта Абердина, на заднем сиденье Rolls-Royce или Bentley, на конных соревнованиях, на удобном диване в Сандригенмском дворце, а также на обложке журнала Vanity Fair в 2016 году. Когда корги покидал этот мир, ему уделяли особое внимание при похоронах: устанавливалась стела с датами рождения и смерти. Им отвели специальное кладбище в Сандригенмском дворце. На могиле корги по кличке Сахар, умершего в 1965 году, высечена надпись: «был верным спутником королевы на протяжении более 16 лет». Разумеется, корги никогда не занимали трон, но им удалось затмить славу самой королевы.
Корги вошли в кастинг промо-фильма, посвященного Олимпийским играм в Лондоне в 2012 году, разделив постер с Джеймсом Бондом, самым знаменитым шпионом Ее Величества. Корги также появились в сериале «Корона» (The Crown), и их популярность вышла на международный уровень. В 2022 году, к платиновому юбилею королевы, собаки корги вдохновили художников и производителей сувениров: их стали изображать в виде марионеток, скульптур, печенья и на посуде. Устраивались удивительные мероприятия: после долгого ожидания многие лондонцы могли примерить горностаевую мантию и подержать бутафорский скипетр, чтобы сфотографироваться на крытом рынке Лиденхолл с корги, сидящими на цветном диване – So British[81]! В центре столицы установили 19 статуй корги, созданных разными художниками, а в параде закрытия празднований в шествии принимали участие 20 гигантских марионеток в виде корги.
Корги королевы стали очень популярны и вдохновляют многих британцев. Количество корги, живущих в английских семьях, даже возросло. «Какое замечательное признание в честь ее 70-летнего правления – видеть, что ее любимая порода вновь набирает популярность», – радуется Билл Ламберт, представитель Кеннел-клуба, крупнейшей в Великобритании организации, занимающейся собаками. После смерти Елизаветы II 8 сентября 2022 года многие газеты и пользователи интернета задавались вопросом о судьбе корги королевы – до тех пор, пока в Instagram[82] перед похоронами Елизаветы II не появилась одна обнадеживающая фотография, на которой бывшая жена принца Эндрю герцогиня Йоркская Сара Фергюсон лежит на траве вместе с Сэнди и Муиком – двумя последними обожаемыми корги королевы. Несколько дней спустя, 19 сентября, этих собак заметили на крыльце Виндзорского замка, где они благопристойно ждали похоронный кортеж и гроб своей королевы. Елизавета II всегда очень любила не только корги, но и других животных: дорги[83] по имени Кэнди и кокер по имени Лисси также разделили с ней последние годы жизни. Важное место в жизни королевы занимали и лошади: она была страстной наездницей и признанным во всем мире заводчиком. Если конный мир, доступный лишь избранным, воспринимается как замкнутая и особая сфера, то ее собаки – верные, ласковые и забавные спутники – сделали образ королевы более близким и человечным.
Собаки также сыграли важную роль в жизни британского премьер-министра Уинстона Черчилля. Его часто сравнивали с английским бульдогом и даже изображали в этом образе в карикатурах, однако особую привязанность он испытывал к рыжим пуделям. Первым таким спутником Черчилля стал пудель по кличке Руфус, о жизни которого известно немного, кроме того что он был рядом с хозяином в годы Второй мировой войны. Во время бомбардировок Великобритании авиацией гитлеровской Германии, сложных геополитических и стратегических переговоров, подготовки высадки союзников и освобождения Европы Руфус, вероятно, приносил утешение и радость человеку, который признавался, что страдал от приступов депрессии, сравнивая их с преследующим его «черным псом». Руфус же был маленьким, рыжим, дружелюбным и верным другом, помогавшим Черчиллю пережить самые мрачные часы войны и жизни. В 1947 году собака внезапно погибла, попав под машину. К тому времени Черчилль уже два года был не премьером, а лидером оппозиции, и, по свидетельствам, глубоко переживал утрату. Спустя несколько месяцев он получил другого пуделя, назвав его Руфус II, но тот быстро заболел. Опасаясь худшего, Черчилль написал Белле Лоббан, заведующей лондонского питомника, где находился пес во время отсутствия хозяина: «Мне кажется, я бы предпочел не заводить нового пуделя после горечи утраты прежнего. Пожалуйста, не ищите для меня другого пуделя». Но все-таки Руфус II выжил и сопровождал Черчилля на протяжении всего его второго премьерского срока с октября 1951 года по апрель 1955-го и даже дольше. Руфуса II очень часто фотографировали рядом с Черчиллем с его неизменной сигарой на прогулке, сидящим на сиденье автомобиля. Иногда Руфус II даже сопровождал Черчилля во время визитов в Букингемский дворец – знаковую резиденцию королевской семьи Англии. Играл ли Руфус II с корги королевы? Это тщательно скрываемый секрет королевского дворца. В течение нескольких лет заведующая лондонским питомником Белла Лоббан присылала Черчиллю поздравления с днем рождения и никогда не забывала приложить подарок для Руфуса II. Черчилль был в восторге и всегда находил время ответить ей: «Дорогая госпожа Лоббан, как мило с вашей стороны вспомнить о моем дне рождения и прислать Руфусу такой красивый плащ. Он будет очень полезен ему в холодную погоду. Большое спасибо. Искренне ваш, Уинстон Черчилль»[84]. Ходят несколько историй о той особой связи, которая существовала между Руфусом II и Черчиллем. Иногда пуделю разрешали обедать в столовой в те же часы, что и всей семье. Однажды, когда они вместе смотрели сцену из фильма «Оливер Твист», Черчилль прикрыл Руфусу глаза в тот момент, когда главный злодей Билл Сайкс топит собаку. Конец жизни обаятельного пуделя оказался более легким, чем у его предшественника. Руфус II умер во сне в августе 1962 года, и Черчилль и на этот раз сильно расстроился. Лондонское бюро агентства Франс Пресс (AFP) даже подготовило новостную заметку, чтобы сообщить о смерти пуделя. 18 августа 1962 года эта новость была опубликована газетой Le Monde. Репортеры вспоминали свои встречи с верным спутником Черчилля: «Руфус, которому было 15 лет, был хорошо знаком журналистам, которым иногда доставалось от его зубов. Старый завсегдатай Даунинг-стрит, Руфус сопровождал премьер-министра во всех поездках. Журналисты, ожидавшие появления пожилого государственного деятеля, сначала видели его автомобиль, который останавливался перед домом № 10 на Даунинг-стрит, затем секретарей с багажом или документами и камердинера с пледом и, наконец, Руфуса, у которого было отдельное место рядом с водителем и который опережал своего хозяина, словно глашатай, возвещающий о прибытии великой особы». Сразу после того, как Руфус покинул своего спутника Черчилля, уйдя в иные миры, за выздоравливающим бывшим премьер-министром Великобритании в его резиденции в Чартвелле присматривал кот Джинджер. До самой смерти Черчилля в 1965 году ни один другой пудель больше не находился рядом в жизни этого выдающегося британского государственного деятеля, прозванного «Старым львом» с характером бульдога. Так что, когда люди занимают особое место как на арене борьбы за власть, так и в условиях демократии, термин «политическое животное» уместен по-прежнему.
На Даунинг-стрит, 10, в резиденции премьер-министров Великобритании, политики сменяют друг друга, приходят и уходят главы правительств, зато остаются коты. Эта традиция существует уже почти столетие и официально восходит к 1929 году. Объединяет Питера, Пету, Сибил и Хамфри то, что все они, будь то коты или кошки, когда-то занимали пост Chief Mouser to the Cabinet Office – «главного мышелова Резиденции Правительства Великобритании», то есть были охотниками на мышей на Даунинг-стрит, 10. В своей благородной миссии эти коты очень часто получали помощь от других своих собратьев – например, от Нельсона, который помогал Питеру в 1937–1943 годах.
Всех эти котов перед тем, как сделать «госслужащими», берут из лондонского приюта. Для их питания и ухода даже выделяется отдельный бюджет. Эти животные принадлежат не главе правительства, а администрации и резиденции на Даунинг-стрит, 10, и они чувствуют себя здесь как дома. Хамфри, служивший с 1989 по 1997 год, успел поработать при трех премьер-министрах: Маргарет Тэтчер, Джоне Мейджоре и Тони Блэре. Рекорд долголетия установил кот Питер: он охотился на мышей в доме и его окрестностях 17 лет – с 1929 по 1946 год, при премьерах Болдуине, Макдональде, Чемберлене, Черчилле и Аттли. Нынешний главный мышелов – Ларри. Он занимает этот пост с 2011 года. Хотя он не черный кот, но, похоже, премьер-министрам Дэвиду Кэмерону, Терезе Мэй, Борису Джонсону и Лиз Трасс это так и не помогло.
В октябре 2022 года Ларри стал звездой в Великобритании. Настоящий фурор произвело ночное видео, на котором было видно, как Ларри охотился не на крыс или мышей, а на лису. Истощавший и коварный зверь бродил поблизости от резиденции премьер-министров, когда к нему бесшумно подошел Ларри. Лиса забилась в цветник, но Ларри неожиданно прыгнул и бросился в погоню. Лисе удалось оттуда сбежать, затем она попыталась вернуться, но, столкнувшись с угрожающим поведением кота, предпочла скрыться. После публикации видео быстро набрало миллионы просмотров, и «Кот Ларри» стал настоящей знаменитостью. Однако даже этот смелый поступок не спас хозяйку Лиз Трасс, которая ушла в отставку буквально через несколько дней, установив рекорд самого короткого премьерского срока в истории Великобритании. Учитывая трудности, с которыми сталкивается страна, и частую смену премьер-министров, Ларри, возможно, стоило бы потренироваться охотиться на плохие экономические и политические новости, которых на Даунинг-стрит, 10 хоть отбавляй.
Хотя англичане и французы порой ладят друг с другом как кошка с собакой, королева Великобритании, возможно, решила укрепить отношения между двумя нациями, возродив традицию дипломатических подарков. Первой собакой, подружившейся с президентом Франции V Республики, стал британский корги Раземотт, подаренный генералу де Голлю королевой Елизаветой II, но он никогда не жил в Елисейском дворце. Раземотт обитал в имении Ла-Буассери в Коломбе-ле-Дёз-Эглиз, где, по слухам, генерал любил кормить его английским печеньем. Там же он встречался с любимцем Ивонн де Голль по имени Ринго де Бальмалон, великолепным котом пепельно-серого цвета по прозвищу Гри-Гри, который также был очень дорог генералу. Большой любитель кошек Андре Мальро рассказывал о необычной связи между этим котом и де Голлем, который радовался, что наконец перестал пугать этих милых созданий: раньше кошки боялись его внушительной фигуры и громового голоса, но с Гри-Гри все было иначе – он часто находился рядом с генералом и сопровождал его в долгих прогулках. Мальро вспоминал: «Когда я задавал де Голлю вопрос, на который он не хотел отвечать, он говорил: “Спросите у кота”»[85]. О привязанности генерала к животным рассказывал и его сын Филипп де Голль, который в одной из своих книг опубликовал фотографию, сделанную летом 1964 года в Ла-Буссери, на которой изображена овца с подписью: «Отец отказался, чтобы это животное попало на наш стол в качестве блюда. Оно стало призом на сельской лотерее»[86]. Животные упоминались и в некоторых ярких высказываниях генерала, например «Французы – это телята!», сказанное им после перемирия 1940 года, или знаменитое «Можно скакать на стуле, как козленок, и кричать: “Европа! Европа! Европа!”» из телевизионного интервью журналисту Мишелю Друа в декабре 1965 года.
Первой собакой обитателей Елисейского дворца, поселившейся в резиденции президентов Франции, стал некий Юпитер. Стоит отметить, что речь идет не о верном спутнике Эмманюэля Макрона, а о черном лабрадоре Жоржа Помпиду. Начало моде на лабрадоров в Елисейском дворце положил именно Юпитер. Супруги Помпиду всегда были сдержанны в рассказах об этом псе, который предпочитал держаться от объективов фотокамер подальше. Ходили слухи, что лабрадору позволялось забираться на диван вместе с президентом и первой леди Франции, но узнать об этом наверняка уже невозможно.
Собаки всегда играли важную роль в жизни Валери Жискар д’Эстена. Одним из самых известных был Югурта – веймаранер, с которым президент, по слухам, разговаривал только на английском. Однако на официальных приемах Югурта был нежеланным гостем из-за своей привычки слегка покусывать гостей сзади. Его приятелем по играм был Самба – черный лабрадор, которого привезли из питомника королевы Великобритании после ее официального визита в 1975 году. Однажды он сбежал из Елисейского дворца, и президенту пришлось бегать за ним по парижским улицам. Стремясь создать образ современного лидера, Жискар д’Эстен охотно позировал с собаками для журналов вроде Paris Match и участвовал в культовой телепередаче «30 миллионов друзей». Единственным пятном на образе президента, любящего животных, была его страсть к охоте: он охотился на дичь в Европе и на диких животных в Африке, включая слонов. В интервью газете Le Figaro он объяснял, что для него главное удовольствие в охоте заключалось в соприкосновении с природой, что в Африке он видел планету такой, какой она могла быть в самом начале, и что охотник находится в странных отношениях с животными: теперь уже убивают не ради еды, этим занимается промышленность, а гибель животного вызывает грустную ностальгию – особое чувство, знакомое каждому охотнику[87]. Тем не менее его поездки в Африку с целью охоты прочно закрепили за ним образ президента, увлеченного занятием, которое многие считали неуместным и варварским.
Легендарной собакой Елисейского дворца был Балтик. Этот черный лабрадор сопровождал президента Франсуа Миттерана на протяжении его двух семилетних сроков с 1986 года, и их связь считалась неразрывной. Эта особенная привязанность запечатлена на многочисленных фотографиях: Балтик был постоянным спутником долгих прогулок, столь любимых и важных для президента. 11 января 1996 года собака стояла на крыльце церкви в Жарнаке во время похорон Миттерана. Большой поклонник покойного президента певец Рено, возмущенный тем, что Балтика не пустили внутрь, написал и сочинил в честь собаки одноименную песню (Baltique). В 1996 году Сустоне, в Ландах, где у Миттерана было имение, собаке Балтик установили и открыли бронзовую статую, которая находится всего в нескольких шагах от памятника самому президенту. Другими животными, связанными с именем Миттерана, были ортоланы – птицы, особенно популярные у охотников на юго-западе Франции и считающиеся деликатесом в традиционной кухне. Их употребление в пищу сопровождалось своеобразным ритуалом: участники трапезы накрывали голову салфеткой. Миттеран, большой ценитель и знаток, не раз участвовал в этом обычае, а на его последнем новогоднем ужине 31 декабря 1995 года в кругу семьи и близких друзей ортоланы были главным блюдом. Хотя охота на этих птиц была запрещена с 1979 года, страсть Миттерана к их дегустации стала частью мифа и ореола загадочности вокруг него, возможно, еще и потому, что лицо Сфинкса на время этого удивительного гастрономического удовольствия было скрыто под салфеткой.
Черный лабрадор по кличке Маску также был и у Жака Ширака – большого друга фермеров, ценителя вкусной еды вообще и такого блюда, как голова теленка, в частности. Эту собаку ему подарил факультет ветеринарной медицины Монреаля в 1986 году, когда Ширак был премьер-министром. Однако самым известным его питомцем стала, конечно, его первая мальтийская болонка по имени Сумо – дело в том, что Ширак очень увлекался Японией. В Елисейском дворце Жак Ширак и его жена Бернадет жили с Сумо, который с удовольствием пользовался садами резиденции. Но когда после окончания второго президентского мандата в 2007 году пришло время переезда в квартиру, Сумо тяжело перенесла смену обстановки: характер собаки изменился, и она стала агрессивной и даже нападала на уже отставного президента. Бернадет Ширак рассказала в интервью газете Le Parisien: «Это было после ужина. Я сидела и читала в комнате, а собака лежала на полу. Пришел мой муж, и Сумо прыгнул на него и укусил его за живот. Я очень испугалась, потому что пошла кровь. У Сумо были ужасно острые маленькие зубы»[88]. В итоге мальтийскую болонку отдали на попечение друзьям семьи в пригород Парижа.
Первым животным, с которым был связан Николя Саркози во время предвыборной кампании, приведшей его к победе на президентских выборах 2007 года, была белая лошадь. Он инсценировал поездку верхом в Камарге под прицелами фото- и видеокамер журналистов, находившихся на платформе, которая была запряжена трактором. После избрания президента собачья компания Елисейского дворца состояла из лабрадора Клары, мопса Дамблдора и чихуахуа Туми. Эти трое прославились тем, что повредили мебель резиденции, а стоимость ремонта, по слухам, составила около 6600 евро. Вероятно, именно поэтому Франсуа Олланд, желавший продемонстрировать разрыв со стилем предшественника, при вселении в Елисейский дворец не завел собаку. Однако «нормальный» президент должен иметь собаку, и этот разрыв с республиканской традицией, соблюдавшейся со времен Помпиду, был с лихвой восполнен подарком французских ветеранов из Монреаля: в конце 2014 года к президенту переехал черный лабрадор женского пола Филэ, которая, по слухам, сбила с ног журналиста и пометила ковры дворца. Вскоре одну шаловливую собаку сменила другая: Немо, помесь лабрадора и гриффона, стал первой собакой Елисейского дворца, взятой из приюта общества защиты животных. То, что сам Эмманюэль Макрон собаку не выбирал, не помешало ему в один прекрасный летний день 2017 года лично забрать Немо из приюта в Эрмере в департаменте Ивелин. Лабрадор отправился в автомобиле президента и прибыл в Елисейский дворец под охраной кортежа. Немо славится своим озорным нравом и умением привлекать внимание, а его имя, судя по всему, особенно понравилось в Елисейском дворце – ведь имя знаменитого капитана из романов Жюля Верна вполне соответствует амбициям президента Республики.