Сегодня у меня встреча с моим дантистом, доктором Китано.

Это неформальное свидание, поскольку оно состоится не в его кабинете, а в чайной неподалеку от вокзала.

Доктор Китано позвонил мне пару дней назад и спросил, можем ли мы поскорее увидеться. Он хотел сообщить мне что-то важное. Меня заинтриговала его просьба и я сразу же его об этом спросила, но он отказался говорить по телефону:

– Прошу прощения за настойчивость, Юна, но мне необходимо с вами встретиться.

Его голос звучал так серьезно, что в итоге я согласилась.

Конечно, меня посетила мысль, что это может быть ловушка ультраправых или сторонников отца. В конце концов, хоть я и хожу к этому стоматологу уже много лет, я понятия не имею, какие у него политические взгляды. Но риск все равно кажется мне оправданным: встреча назначена в общественном месте, и я все еще нахожусь под надежной охраной полиции.

Оказавшись в чайной, я вижу доктора Китано. Он тут же встает, чтобы поприветствовать меня. Я поражена, насколько резко изменились его черты. Он выглядит на десять лет старше, чем в последний мой визит в кабинет пару месяцев назад. Его запавшие глаза с темными кругами выдают бессонницу и беспокойство.

Мы садимся друг напротив друга. Судя по пустой чашке на столе, мой собеседник уже выпил кофе – неужели для храбрости? Руки у него слегка дрожат, а на лбу выступила капля пота, хотя летняя жара давно прошла.

От внезапного приступа тревоги у меня сжимается горло, и я заказываю себе кофе, доктор Китано просит вторую чашку, которую тут же залпом выпивает.

– Я не смог не позвонить вам, – начинает он таким тихим голосом, что приходится прислушиваться. – Промолчать. Уехать из города, как трус. – Он глубоко вздыхает. – Я не имею на это права. Это было бы слишком гнусно, грош цена такому человеку. Поэтому я закрыл свой кабинет навсегда. И теперь звоню по очереди своим бывшим пациентам. Чтобы сообщить им.

– Сообщить что?

Хотя я сохраняю внешнее спокойствие, внутри меня нарастает нервозность. Я делаю глоток кофе. Доктор Китано избегает моего взгляда. Не поднимая глаз, он неотрывно глядит на чашку.

– Пару недель назад, – продолжает он, – я обнаружил, что один из моих ассистентов забывал стерилизовать врачебные инструменты.

Я начинаю понимать. По моим предплечьям бегут мурашки.

– Продолжайте, – еле слышно говорю я.

Отодвигаю свою чашку, внезапно почувствовав, что не могу проглотить ни капли горького напитка.

– Один из моих пациентов был ВИЧ-инфицированным. В январе прошлого года я принял его, чтобы вырвать сломанный зуб. Вы пришли на консультацию сразу после него. Для удаления зубного камня.

Как я раньше об этом не подумала? Стоматологические услуги сопряжены с высоким риском инфекционного заражения. Десны пациентов часто кровоточат во время процедур, даже самых незначительных, таких как удаление зубного камня. Если тщательно не стерилизовать инструменты после каждого пациента, последствия, связанные с передачей вирусов, таких как ВИЧ или гепатиты, могут быть катастрофическими.

– Мне очень жаль, – тихо произносит стоматолог. – Это все моя вина. Мне следовало следить за работой каждого сотрудника.

Я в шоке смотрю на него.

Теперь я припоминаю. В январе во время манипуляций доктора Китано у меня действительно было небольшое кровотечение.

Вот как меня заразили ВИЧ.

Во время визита к стоматологу.

Кажется так банально и незначительно. Но сколько жизней перевернули несколько секунд невнимательности? Десятки? Сотни?

И все же мне повезло. Немногим ВИЧ-положительным посчастливится иметь любящего партнера, который останется с ними, несмотря на болезнь. Мной завладевает мысль о Чэне. Меня переполняет сила нашего чувства. Я переехала к нему в квартиру несколько дней назад. Я только что выскользнула из его объятий, моя кожа еще горит от его поцелуев.

А потом я думаю о сестре. С момента пересадки в прошлом месяце день за днем мы следим за малейшими признаками отторжения костного мозга. Трех-четырехнедельный послеоперационный период – самый важный, и мы уже выходим из него. Мы пока не решаемся поверить в это, но пока прогноз благоприятный. У Амы нет рвоты, кровотечения, кожных высыпаний или даже отеков. Она постепенно восстанавливает силы. Все указывает на то, что ее стволовые клетки начали вырабатывать новые кровяные тельца.

Нет, я не имею права жаловаться. Возможно, другие пациенты заразились из-за халатности ассистента доктора Китано, но скольким из них повезет так же, как мне, кто получит такую же поддержку, как я? Скольким из них придется столкнуться с одиночеством, скольких из них отвергнут?

Я смотрю на мужчину напротив, он сгорблен и раздавлен чувством вины, и понимаю, что не чувствую гнева. Только печаль. И сострадание.

Я тоже врач и знаю, что мы всего лишь люди. К сожалению, мы не можем проконтролировать всех медсестер, всех ассистентов, всех лаборантов.

– Вам нужно пройти обследование, Юна, – умоляющим тоном продолжает доктор Китано. – И, если вдруг результат будет положительным, я возьму на себя все необходимые расходы.

Хотя новость о моем заражении, похоже, обошла всю больницу, до кабинета моего стоматолога она явно не дошла.

Тем лучше.

Потому что я не собираюсь говорить доктору Китано о том, что я ВИЧ-положительна. Его ноша и так тяжела, она будет мучить его всю оставшуюся жизнь. Теперь, когда первоначальный шок позади, я понимаю, что его откровения принесли мне что-то вроде облегчения. За неимением настоящего лечения от этой болезни важно знать, как я заразилась.

Я накрываю его руку своей:

– Вы сделали все что могли. Спасибо, что встретились со мной. Мало у кого хватило бы смелости.

Стоматолог робко поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. По его щекам текут слезы.

– Со мной все будет хорошо, – добавляю я. – Но не бросайте других пациентов. Пообещайте мне, что сделаете все возможное, чтобы поддержать их.

Доктор Китано согласно кивает. Мы молчим несколько мгновений, затем он осторожно убирает руку.

– Я всегда восхищался вами, Юна. Особенно после ваших откровений об «Отряде 731». Позор для нашей страны… Но я волнуюсь за вас. Умение этих людей причинять зло остается очень высоким даже сегодня. – Он с тревогой смотрит на меня, а затем продолжает: – Боюсь, они никогда не оставят вас в покое. Будьте осторожны, прошу вас.