Девятнадцать часов пятьдесят девять минут.

Хироми совершенно прямо стояла посреди гостиной, не двигаясь.

Ванна уняла лихорадку и прояснила ее мысли.

Снова и снова, до тошноты, она перебирала в памяти знаки, которые не могла правильно истолковать.

Молодых людей, казненных вдоль берегов Сунгари. Маковые поля и губительные последствия опиума. Благородного старика, с которым так жестоко обошлись солдаты. Безжалостно сожженные урожаи несчастных крестьян. И наконец, убийство девочки, совершенное у нее на глазах. Только тогда она все поняла.

Врагом был не Юйжэнь, не те, кого называли террористами и коммунистами.

А Япония и ее пособники.

Жестокая страна, которая насиловала, мучила, убивала.

Ее страна.

Маньчжоу-Го была лишь сказкой для наивных людей вроде Хироми, а межрасовая гармония – приманкой.

И война, эта война, во имя которой требовалось столько жертв, велась не ради освобождения Азии, а ради ее порабощения.

Нет, Япония не изменилась с тех пор, как ее и бабушку называли кишику.

Она просто стала более сильной и более жестокой.

Хироми глубоко вздохнула. Решение было принято. Она не будет мешать теракту.

Действия Юйжэня были законны. Она, которая несколько часов назад пришла в ужас, узнав о его планах, теперь понимала, что жестокость оккупации может вызвать лишь аналогичный ответ.

Оставалось лишь ждать неизбежного.

Раздался первый звонок.

Хироми машинально пришла в движение. Надев на лицо улыбку, она пошла в холл поприветствовать первого гостя.

– Полковник Отака, – произнесла она, согнувшись в глубоком поклоне.

Начальник военной полиции с усмешкой поклонился. И она представила, как выхватывает у него саблю и перерезает ему горло. Ощущение власти было таким успокаивающим, что ее мышцы незаметно расслабились.

Гости прибывали один за другим. Военная полиция и армейские чины. Жены, разодетые, словно фарфоровые куклы. Официанты, предоставленные Юйжэнем, прилежно порхали вокруг них, соперничая за внимание, будто пчелки. К счастью, Цзиньцзюй больше не появлялась. Хироми надеялась, что она на другом конце города. Беднейшие городские трущобы сегодня будут безопаснее резиденции Такеши.

Играя роль идеальной хозяйки дома, Хироми ходила туда-сюда, с одними гостями ела пирожные, с другими – выпивала бокал шампанского. Хотя на ней было одно из ее мужских кимоно без прикрас, от нее исходило поразительное свечение. Ее глаза сияли, щеки пылали от румянца, а нефритовые серьги, единственная уступка элегантности, отбрасывали гипнотическое свечение на ее лицо.

Ее безжалостный взгляд сверлил гостей под маской любезности.

Когда Цзиньцзюй задала ей вопрос, она на мгновение заколебалась, но теперь была уверена.

Они заслуживали смерть.

Хироми сама едва ли заслуживала чего-то другого. Всю свою жизнь она была не на той стороне. Как на журналисте, на ней лежала серьезная ответственность. Ее статьи поддерживали позицию преступной страны. Она должна была что-то заподозрить, подвергнуть сомнению великие идеи и красивые речи, которые принимала за чистую монету. Она давно должна была прочесать вдоль и поперек бедные кварталы и деревни, найти доказательства того, как японцы обращаются с местными жителями.

Но официальная риторика была созвучна ее идеям и личному чувству вины, и она потеряла всякую объективность. Думая, что искупает вину перед бабушкой, она в очередной раз ее предала.

Пора было все исправить.

Наконец пришел Юйжэнь. Она почувствовала его присутствие, не видя его. То, как женщины почти неуловимо оборачивались, чтобы привлечь его внимание. То, как весь свет в зале сосредоточился в одном месте.

Он пришел один. Она взглянула на его смокинг, обжигающе красную розу в его бутоньерке. Как же непохож он был на того, за кем она следила в китайском квартале пару часов назад! Его лицо снова было теплого янтарного цвета. Он был чертовски красив, и его улыбка в очередной раз ее обожгла.

Хироми наблюдала за тем, как уверенно он прохаживался среди гостей, останавливаясь, чтобы перекинуться словом с каждым из них, озаряя их одним своим присутствием.

О чем думают люди перед тем, как отнять жизнь?

Она встала поодаль у окна. Через пару минут принц подошел к ней с двумя фужерами шампанского.

– Вы прекрасно выглядите, дорогая Хироми, – галантно сказал он.

Она посмотрела на руку, которая протягивала ей фужер. Руки, с такой нежностью ласкавшие ребенка, вскоре принесут смерть. Она залпом выпила шампанское – все станет проще, если опьянеть. И почувствовала, что завладела вниманием принца. Раньше она бы решила, что в его глазах читается забота. Теперь она знала, что в них был чистый расчет.

– Вэньшань плохо себя чувствует, – продолжил Юйжэнь, – но она попросила меня передать Его Превосходительству…

Во время всех прогулок и разговоров был ли он искренним хотя бы на миг? Оставалось ли что-то, что не было спланировано, придумано и сыграно?

– Я все знаю, – отрезала Хироми.

Она почувствовала свою власть над ним: ведь она знала то, чего он не знал. Впервые с момента их встречи у нее было больше сведений об этом человеке, в чьих руках она была всего лишь игрушкой. Юйжэнь изобразил удивление, но она уловила легчайшую тревогу в его взгляде.

– Можете меня убить, – продолжила она. – Я этого заслуживаю.

– Хироми, не знаю, о чем…

– Ваша борьба справедлива. Я прошу вас об одном. Пощадите моего мужа. Моя жизнь в обмен на его.

Во взгляде Юйжэня вспыхнул опасный огонек: это была ненависть такой силы, что Хироми чуть не разбила свой бокал с шампанским. Так значит ему нужен был ее муж. С самого начала. Это было логично, в конце концов Хадзимэ занимал высокое положение в военной иерархии. Была ли цель лучше для подвига сопротивления?

– Если вы откажетесь, я им все расскажу, – прошептала она, повернув голову в сторону офицеров «Кэмпэйтай», беседовавших в другом конце комнаты.

Принц одарил ее ледяной улыбкой.

– Мы с моими людьми могли бы убить их всех прямо сейчас.

Хироми кокетливо провела рукой по одной из своих сережек, словно собиралась флиртовать.

Она наклонилась к Юйжэню.

– Но если вы начнете действовать слишком рано, то упустите возможность убить принца Тэнно. Сомневаюсь, что сопротивление простит вам такой шанс.

Она вдруг осознала, что племянник императора и Хадзимэ были не единственными пропавшими гостями. Высшие чины Квантунской армии еще не появились. Как и богатые промышленники, члены могущественных дзайбацу[26]. Это не могло быть простым совпадением.

Неужели операция скомпрометирована? Из-за дурного предчувствия по телу пробежала дрожь.

Хироми внимательно посмотрела на принца, гадая, не закралось ли сомнение и у него. Он серьезно встретил ее взгляд. Твердость, которая сверкнула в его глазах несколько секунд назад, рассеялась, уступив место чему-то похожему на глубокую печаль.

– Простите меня, Хироми, – прошептал он. – В другой жизни, при других обстоятельствах мы могли бы любить друг друга.

Она вздрогнула, от изумления и негодования одновременно. Это была последняя попытка манипулировать ею? Но была ли у него другая причина лгать ей в этот момент?

– Дорогой принц, вы полностью завладели вниманием нашей хозяйки. Я ненадолго украду ее у вас.

Полковник Отака возник между ними, быстро и бесшумно, словно гадюка. Он уже вел Хироми в дальний конец комнаты. Юйжэнь моментально все понял. Он пробежал через гостиную и бросился за буцудан.

Остальное произошло очень быстро.

Дверь в холл особняка с грохотом вылетела, а оконные стекла вдребезги разбились.

В комнату ворвалась группа японских солдат, обрушив шквал огня. Официант рухнул как подкошенный. Его поднос со стаканами с грохотом упал на паркет, где быстро образовалась лужа крови и алкоголя. Какая-то женщина вскрикнула от ужаса.

Ударом ноги полковник опрокинул стол и прижал Хироми к земле, прежде чем открыть ответный огонь.

Спрятавшись за семейным алтарем, Юйжэнь ожесточенно отбивался. Другие псевдоофицианты успели укрыться за мебелью.

Повсюду свистели пули. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы превратить элегантную гостиную Такеши в кровавый хаос. Груда тел лежала среди битого стекла и обезглавленных цветов. Мужчины и женщины, солдаты и бойцы сопротивления – смерть наносила удар без разбора. От загадочной обстановки в начале приема не осталось и следа: повсюду раздавались крики, проклятия и стоны.

Хироми в отчаянии прикусила губу. Как «Кэмпэйтай» пронюхал об этом? Кто предал Юйжэня и его людей?

Она выглянула из-за стола, за которым они с полковником прятались. Тело официанта, упавшего первым, находилось всего в нескольких шагах. Она была уверена, что в его брюках или в одном из карманов был спрятан пистолет. Полковник был поглощен перестрелкой. Если повезет, он не увидит, как она ищет оружие.

Возможно, она успеет выстрелить в нескольких японцев – например, в полковника Отака.

Привнести свой вклад в дело сопротивления, каким бы незначительным он ни был.

Хироми медленно попыталась подползти к безжизненному телу, опираясь на локти. Но едва успела пошевелиться, как получила сильный удар в голову и рухнула без сознания.