Портной отошел на пару шагов, чтобы полюбоваться своим творением.

– Вы само совершенство, – сказал он с нескрываемым удовлетворением.

Хироми смотрела на свое отражение в зеркале ателье. Синее, облегающее, со стоячим воротничком и застежками из позумента китайское платье, которое она сшила на заказ, особенно подчеркивало ее красоту. Она собиралась надеть его с нефритовыми серьгами бабушки тем же вечером на прием в честь племянника императора.

Ведь сегодня вечером она решила открыто заявить о том, что она полукровка. Показать, что можно иметь китайскую кровь и быть верной императору. Она поговорит с принцем Тенно. Объяснит ему, как важно относиться к оккупированным народам как к друзьям, а не как к вечным неполноценным. Она не стала делиться своими намерениями с Хадзимэ: она и так знала, что он скажет. Что это преждевременно. Что людям нужно дать время, и они изменят свои взгляды.

Но этих ответов ей было мало.

Чтобы искоренить предрассудки и построить прочную гармонию между расами, нужны были постоянная вовлеченность и решительные действия. Она расскажет принцу о своих планах по строительству школы в деревне Цзиньцзюй. Она собрала почти все необходимые средства, но императорское пожертвование было бы очень кстати.

Вдруг в зеркале мелькнул знакомый силуэт: он перешел улицу и прошел мимо ателье. Мужчина в рабочей одежде.

Видение длилось лишь долю секунды, но Хироми сразу же узнала его по походке.

Юйжэнь.

Он шел быстро и выглядел мрачным. Он был настолько угрюм, что Хироми, не раздумывая, бросила пачку банкнот на прилавок и, в спешке накинув пальто поверх китайского платья, выскочила на улицу. Удивленные возгласы портного заглушил уличный шум.

В приступе беспокойства она последовала за Юйжэнем по многолюдным улицам. Он прошел мимо небольшой школы, где Хироми давала уроки, и нырнул в китайский квартал.

Отчего у него такой угрюмый вид? И этот наряд рабочего? На днях, когда она вручила ему приглашение на прием, его лицо осветилось, и он прижал тонкий прямоугольник картона к сердцу. Он даже настоял на том, чтобы предоставить в распоряжение Хироми дюжину квалифицированных слуг, которые помогут с обслуживанием. И вот он здесь, с лицом приговоренного к смерти, всего за несколько часов до приема.

Казалось, ни один японец не осмелился бы пройти по улицам, по которым шел Юйжэнь, и она следом за ним. Единственными, кто повстречался им на пути, были китайцы в длинных утепленных ханьфу[22], маньчжуры в изношенных тулупах и корейцы в некогда белых, а теперь засаленных перкалевых пальто. На Хироми в ее китайском наряде никто не обращал внимания.

Примерно через десять минут Юйжэнь свернул в переулок. Запах жареного тофу и супа из требухи донесся до Хироми. Принц вошел в дом с почерневшими стенами. Она подождала пару секунд, прежде чем войти за ним.

На лестничной клетке на сильном сквозняке играли дети. Сидя на ближайшей к земле ступеньке, старушка курила длинную трубку.

Юйжэнь исчез из поля зрения, но Хироми чувствовала, что он где-то рядом. Над головой на лестнице раздался звук шагов. Затем Хироми услышала, как в замке поворачивается ключ: открывается и закрывается дверь.

Молодая женщина поспешила за ним вверх по ступеням. Принц, должно быть, поднялся не очень высоко. На самом деле она была почти уверена, что он остановился на первом этаже.

Слегка запыхавшись, перескакивая через ступеньки, она добралась до узкой лестничной площадки на втором этаже. На нее выходили три двери, расположенные почти вплотную друг к другу. Запах жареного был еще сильнее, чем в переулке. Из одной из квартир как угорелый выскочил ребенок и побежал вниз по лестнице, визжа от восторга, что сейчас присоединится к друзьям у входа в дом.

Несмотря на холод, проникавший на площадку, Хироми вспотела: мокрыми были даже ладони. Куда ее заманил Юйжэнь? Страшное предчувствие скрутило внутренности. Но она последовала за ним, и поворачивать назад было уже поздно.

Из-за двери, из которой выскочил ребенок, доносились детские крики. Интуиция подсказывала Хироми, что Юйжэнь вошел в одну из двух других квартир.

Она оглянулась – никого.

Поэтому, выбрав наугад одну из двух дверей, она заглянула в замочную скважину.

В общем-то смотреть было особо не на что.

Простая, но чистая комната.

Несколько изящных предметов мебели, выглядевших почти неуместно в таком районе.

Очень молодая женщина с короткими волосами и ребенок.

И обнимавший их Юйжэнь.

Сердце Хироми болезненно сжалось.

Неужели это ребенок той забеременевшей от него китаянки? Короткие волосы девушки соответствовали сплетням в газете о том, что ее остригли за плохое поведение. В памяти всплыли слова принца. Они с ребенком ни в чем не будут нуждаться.

Но почему такая странная сцена, будто – это слово ошеломило ее, когда она произнесла его про себя, – прощание?

Комната была такой маленькой, а пара стояла так близко к двери, что Хироми могла заметить крайнюю бледность их лиц. Младенец едва шевелился, словно окаменев от торжественности объятий родителей. В воздухе витало что-то страшное и бесповоротное.

– Значит, сегодня, – сказала молодая мама, высвобождаясь.

Юйжэнь порылся в карманах и протянул ей шелковый мешочек:

– Этого хватит, чтобы продержаться, когда меня не станет. Товарищи позаботятся о вас, обещаю.

Когда меня не станет.

Товарищи.

О чем он говорил? Склонившись перед скважиной, Хироми едва могла дышать.

Юйжэнь погладил девушку по щеке. Это был скорее нежный, дружеский жест, нежели жест любовника.

– Не плачь, Бай-Лань. Передай нашему сыну, что я умер мученической смертью.

Хироми пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. Должно быть, все это дурной сон. Она должна была проснуться с минуты на минуту. Юйжэнь взял малыша из рук матери и стал играть с его крошечными пальчиками. Малыш издал восхищенный возглас. Хироми видела, как по щекам принца катятся слезы, когда он улыбался ребенку.

– Мы встретимся в следующей жизни, – прошептал он.

Бай-Лань замолчала. Она пришла в себя только тогда, когда Юйжэнь вернул ей ребенка. Лицо, которое она подняла ему навстречу, застывшее и отчаявшееся, вдруг напомнило лицо старухи.

– Убей как можно больше проклятых японцев, – изрыгнула она.

Младенец закричал.