Дом семейства Айсинь Гъоро, казалось, спит. Ни один звук не проникал сквозь высокие стены. Луна, напоминающая диск белого нефрита, излучала призрачное свечение, ложившееся на шифер крыш.

Хироми лихорадочно следила за воротами с заднего сиденья машины. В руках она держала ту самую вазу, которую Юйжэнь разбил на рынке; ее наконец восстановили.

Весь город обсуждал новость: принц вернулся.

В редакции газеты его имя не сходило с уст секретарш: они без конца перечисляли приемы, которые он почтил своим присутствием, театр и рестораны, где был шанс его встретить. Похоже, Юйжэнь Айсинь Гъоро вернулся к ночному образу жизни. Хироми решила застать его у дома.

Не для того, чтобы возобновить их отношения: невозможно было забыть его слова из того письма, которое она столь старательно разорвала.

Она бы отдала ему вазу и ушла, вот и все. Она долго колебалась, думая, как себя вести, но потом решила, что медлить глупо. Прошло время. Не было ничего предосудительного в том, чтобы вернуть Юйжэню вазу. С другой стороны, хранение ее у нее дома можно счесть за кражу. Хироми могла бы ограничиться тем, чтобы передать вазу с водителем, но нашла это невежливым.

К тому же реставратор обнаружил в ней кое-что необычное. Диковинку, которую ей не терпелось показать Юйжэню. Ей хотелось увидеть выражение его лица, когда он это обнаружит. Разделить с ним момент удивления в память об их дружбе. Даже если это будет их последняя встреча.

Раздался скрип шин.

Хироми выпрямилась настороже. Хрупкая фигурка вышла из дома, толкая велосипед. Она сразу узнала Вэньшань, дерзкую сестру Юйжэня. Девушка посмотрела по сторонам, затем села на велосипед и скрылась в ночи. Юйжэню вряд ли понравилось бы, что его сестра разгуливает где-то в столь поздний час, но эта сцена вызвала у нее снисходительную улыбку. У нее тоже когда-то была бурная молодость.

Она продолжила ждать. Несмотря на лисью шубу, она стала замерзать. Пришли холода, вот-вот должна была наступить страшная маньчжурская зима. Добираться до деревни Цзиньцзюй и соседних хуторов станет все труднее. Но Хироми не собиралась отменять свои поездки. Встреча с полковником Отака оставила неприятный, но неизгладимый след. Действительно ли Япония справедливо и доброжелательно управляет Маньчжоу-Го?

Чтобы побороть свои сомнения, Хироми ре-шила уделять еще больше времени добровольной работе. Она давала дополнительные уроки японского детям из рабочих кварталов Харбина и несколько раз возвращалась в деревню Цзиньцзюй с провиантом. Она также надеялась, что скоро начнется строительство школы. Недоверие детей таяло с каждым ее приездом, и это был настоящий подарок, который окупал все ее усилия. Ей даже удалось установить особую связь с Вангом, мальчиком, который сбежал в первый день с криками о том, как он боится «японских тварей». Он был веселым и милым ребенком, способным на редкую чуткость. Как в тот раз, когда он подарил ей груши – скромное подношение по меркам Хироми, роскошный подарок для ребенка из такой бедной семьи.

Она стала топать ногами по полу салона, чтобы согреться. Ваза сверкала в ее ледяных руках. Мастер использовал исконно японскую технику кинцуги, которая заключалась в том, чтобы придать красоту линиям раскола, а не в том, чтобы скрыть их. Он соединил осколки при помощи лака с золотой пудрой. А рубцы в вазе с гордостью выставил напоказ, создав сверкающую золотистую паутинку над узорами с драконом и фениксом.

Спустя час темноту наконец осветили фары автомобиля, и перед воротами дома остановилась машина Юйжэня.

На губах Хироми тут же появилась улыбка. Отрицать было невозможно: она скучала по нему. Не из-за непреодолимого влечения, которое она испытала в его присутствии, – она надеялась, что это наваждение осталось в прошлом. Она скучала по их общению, по разговорам. Иногда ей казалось, что она знает Юйжэня лучше, чем Хадзимэ. Хадзимэ с его молчанием, тайнами и отъездами.

Юйжэнь был не один. Следом за ним из машины появилась высокая фигура на шпильках в меховом пальто.

Хироми мгновенно узнала ее.

Ёсико Ватанабэ.

По знаку принца шофер уехал ставить машину за воротами поместья.

Юйжэнь и Ёсико остались одни на улице. Они обменялись парой слов. Хироми видела слетающий с их губ белый парок. Они не заметили машину, припаркованную немного в стороне с другой стороны улицы.

Юйжэнь заключил актрису в свои объятья и поцеловал.

Руки Хироми судорожно впились в вазу.

Казалось, принц и актриса слились в страстном поцелуе, невзирая на холод. Хироми едва могла дышать.

Затем Юйжэнь подтолкнул Ёсико в нишу в стене рядом со входом в особняк. Его руки скользнули вверх по платью актрисы, приоткрыв молочный блеск обнаженного бедра. Ёсико заливисто рассмеялась.

Хироми оставалась на месте, не в силах отвести взгляд от искаженного от удовольствия лица Ёсико. Лицо Юйжэня она не видела: лишь его колыхающуюся спину и все более яростные движения таза, каждое из которых вонзалось лезвием в ее сердце.

Тогда Хироми поняла, что лгала себе с отъезда Юйжэня. Ей казалось, что она делает успехи, но она пребывала в иллюзии. Подумать только, она поздравляла себя с тем, что ей – почти – удалось забыть его! Такого мужчину невозможно забыть. Стоило ему появиться, и в ее душе все перевернулось.

Мучаясь ревностью и нездоровым влечением к нему, она не могла отвести взгляда от этой сцены. Она поняла, почему Ёсико так жестоко унизила ее в отеле «Модерн». Чтобы удержать такого мужчину, женщина должна быть способна на худшее.

Внезапно в памяти с новой силой возник образ Хадзимэ. Его любящее, серьезное лицо. Жертва, на которую он был готов пойти, предоставив ей свободу любить Юйжэня. Хироми вздрогнула, будто пробудившись от страшного сна. Отвращение, которое она испытала к собственной слабости, было безграничным.

– Отвезите меня домой, – резко приказала она шоферу.

Машина шумно тронулась, заставив любовников вздрогнуть от неожиданности. Ёсико отвернулась от яркого света фар.