Автомобиль давно выехал из города и катился вдоль маковых полей.

Повисшее в салоне напряжение стало почти осязаемым.

Хироми не решалась взглянуть на Юйжэня из-за вчерашнего, ее мучила мысль о том, что она уже, в какой-то степени, предала своего мужа. Она положит конец их отношениям, сосредоточится на Хадзимэ и мечте о семье. Еще не поздно покончить с этим безумием.

Вэньшань, младшая сестра Юйжэня Айсинь Гъоро, похоже, злилась. Это была прелестная девушка шестнадцати или семнадцати лет с длинными волосами, заплетенными в две косы. Ее хрупкость и изящество резко контрастировали с физической силой Юйжэня, оба обладали одинаково миндалевидными глазами и пленительной красотой. Девушка буравила брата взглядом полным ненависти и едва поздоровалась с четой Такеши. Когда она садилась в машину, маленький мальчик и девочка цеплялись в слезах за ее платье, и потребовалось вмешательство двух слуг, чтобы отвести их в дом Айсинь Гъоро. Дети второй супруги императора, тут же подумала Хироми. Их залитые слезами личики разбередили ее совесть.

Выражение лица Юйжэня было любезным, но она ощущала его волнение. Только Хадзимэ вел себя совершенно спокойно – если не считать некоторой бледности, оставшейся после бурных переживаний предыдущей ночи. Подарив Юйжэню коробку сигар, он повернулся к Вэньшань.

– Слышал, у вас большой талант к живописи, принцесса.

– Слишком лестное слово для моей мазни, – ответила девушка.

Ее голос был мелодичным, но холодным как лед. Хадзимэ прикурил сигару, затем опустил стекло. На смену маковым полям пришла равнина цвета жженого кофе. Она переходила в бескрайнюю степь, простиравшуюся на запад.

– Вы замечали, что цвета флага любимого Маньчжоу-Го представлены в самой природе? – спросил Хадзимэ.

Девушка посмотрела ему прямо в глаза:

– Я вижу голубизну неба – цвет китайцев, белые облака – цвет монголов, черную землю – цвет корейцев и желтую степь – маньчжуров.

Ее ответ снова был холоден, словно ей было неприятно каждое слово, обращенное к Хадзимэ. Однако это его как будто не задевало. Его взгляд был прикован к ее губам, он буквально ловил каждое ее слово.

Если бы Хироми в глубине души не была уверена в страстной любви Хадзимэ, его горячий интерес к принцессе вызвал бы у нее укол ревности. Впрочем, она бы предпочла ревность. Ведь единственное, что она чувствовала в данный момент, был тяжелый взгляд Юйжэня, который тот украдкой бросал в ее сторону, и непреодолимое желание прикоснуться к нему, провести рукой по его прямым шелковистым волосам, по линии губ.

– Нет только красного – цвета японцев, – подытожила Вэньшань.

Она говорила тем же безжизненным тоном. Но впервые с тех пор, как Вэньшань села в машину, Хироми увидела на ее лице слабый проблеск улыбки.

Хадзимэ выпустил дым от сигары.

– Вы заблуждаетесь, госпожа Вэньшань, – вдумчиво ответил он. – Красный цвет Японии повсюду. В маковых полях, мимо которых мы недавно ехали, в солнце, которое утром взошло над ними, а вечером непременно опустится. Даже у вас на коже, – добавил он, указав на крошечное пятнышко алой краски на запястье девушки.

Быстрым движением Вэньшань одернула рукава платья, чтобы скрыть пятно. И отвернувшись лицом к окну, демонстративно дала понять, что разговор окончен.

Вскоре после этого машина остановилась перед прудом, заросшим камышами. Там под присмотром монгола, опаленного суровым степным солнцем, их ждала четверка лошадей.

Хотя Вэньшань, увидев их, промолчала, не выразив и тени энтузиазма, она первой оказалась в седле. Девушка быстро пустила лошадь во весь опор, ее длинные косы взлетали за спиной, под копытами поднимался столб пыли.

Юйжэнь пустил своего коня вдогонку. Они напоминали двух воинственных кочевников, отправившихся на завоевание бескрайних просторов цвета охры. Хироми и Хадзимэ тоже оседлали лошадей и пустились вскачь. Мимо пронеслась стая диких фазанов. Вэньшань встретила их оглушительным для такой хрупкой девочки криком, отголоски которого продолжали звучать до тех пор, пока последняя птица не скрылась из виду.

* * *

На обратной дороге в Харбин, когда машина въехала в китайский квартал, случился неприятный инцидент.

– Принцесса Вэньшань, – заявил Хадзимэ, – вы искусная наездница. В вас течет кровь древних маньчжурских завоевателей.

На его лице читалось искреннее восхищение. На мгновение взгляд девочки показался менее враждебным, но снова застыл.

– Вы уже думали о браке? – продолжил Хадзимэ.

Вэньшань мгновенно напряглась.

– Я никогда не выйду замуж, – ответила она.

– Сестра еще слишком молода, генерал. Молода и романтична, – вмешался в разговор Юйжэнь.

Принц говорил полушутя, но Хироми уловила в его голосе беспокойство. Лицо Хадзимэ внезапно стало торжественным.

– Племянник нашего достопочтимого императора гостит в Харбине, – продолжил он, не сводя с девушки глаз. – На этой неделе он был с визитом в вашем лицее. Припоминаете?

Вэньшань ничего не ответила, ее глаза дерзко сверкнули.

– Вы произвели на него очень сильное впечатление. Завтра он должен вернуться в Японию, но, боюсь, его сердце останется здесь.

– Это большая честь для нашей семьи, генерал, – сказал Юйжэнь, склонив голову.

Его губы едва уловимо дрожали.

Быть замеченной членом японской императорской семьи, а тем более племянником человека, почитаемого за бога во плоти, было исключительной честью. Знаком отличия, получив который любая девушка прослезилась бы от благодарности. Холодность и упрямое молчание Вэньшань казались неподобающими, если не сказать дерзкими. Хадзимэ нахмурился.

– Ваша кровь благородна, принцесса, – решительно заявил он. – Ваш долг – продолжить династию. Тем более, как вы знаете, ваш кузен, император Пуи, не оставил потомства. Япония предлагает вам партию, достойную вашей династии. Наша императорская семья – истинная наследница маньчжурских завоевателей. Только ей удалось сохранить свой победный дух. Китайская нация уже давно в упадке.

Лицо Вэньшань, разрумянившееся от прогулки верхом, оставалось непроницаемым. Лишь на виске пульсировала крошечная венка, пока она пыталась выдержать тяжелый взгляд Хадзимэ: казалось, их молчаливое противостояние никогда не закончится.

Каждая дополнительная секунда подтверждала дерзость принцессы, ведь оскорбление, брошенное Хадзимэ, было обращено непосредственно императору Японии.

Выражение лица Хадзимэ резко переменилось: из благосклонного стало безжалостным. Юйжэнь в ужасе, судя по всему, потерял дар речи. Что касается Хироми, ее смятение росло с каждой секундой. Любое оскорбление в адрес императора было непростительно и требовало сурового наказания. Некоторых людей в Японии приговаривали к каторжным работам за то, что те осмеливались критиковать его даже тайно в личных дневниках.

И все же Хироми не удавалось отделаться от неприятного ощущения, что ее использовали: она была статисткой на экскурсии, организованной для одной-единственной цели – навязать бракосочетание сестре Юйжэня, девушке, которая еще вчера была ребенком. Конечно, браки между членами японской императорской семьи и потомками династии Цин должны поощряться, подобно скрепляющему союзу Пуцзе, брата императора Пуи, и японской принцессы Хиро Сага. И Вэньшань должна была стремиться к подобному союзу, а не противиться ему.

Хироми умиротворяюще положила руку на предплечье мужа.

– Госпожа Вэньшань потрясена, – произнесла она. – Дадим ей время обдумать это в спокойной обстановке.

Хадзимэ ничего не ответил. Его губы растянулись в незнакомой холодной ухмылке, отчего по всему телу Хироми побежали мурашки. В этот момент с улицы раздались крики.

– Фу, китаёза! Что ты тут вынюхиваешь? Отвечай!

Двое солдат нещадно избивали старика, лежавшего на земле. Тот пытался хоть как-то прикрыть лицо, но это лишь подстегивало их жестокость. Они не жалели ударов, их кулаки покраснели от крови.

– Остановите машину! – завопила Вэньшань.

Под действием ее крика шофер сразу же затормозил. Принцесса спрыгнула на землю и кинулась к солдатам.

– Вэньшань!

Бледный как полотно Юйжэнь бросился следом за сестрой. Он попытался вернуть ее в машину, но девушка быстро высвободилась.

– Твари! Немедленно отпустите его!

Солдаты уставились на принцессу. Их взгляд привел Хироми в ужас. Взгляд не людей и даже не животных. Глаза вышедших из ада. Она быстро повернулась к мужу.

– Хадзимэ, нужно вмешаться! – воскликнула она.

Он бросил на нее строгий взгляд, затем как взрослый, уставший от детских капризов, тяжело вздохнул. Наконец, слишком медленно, по мнению Хироми, он тоже вылез из машины.

– Солдаты! Что здесь происходит?

– Мой генерал! – Военные моментально встали по стойке смирно все с тем же зверским выражением лица: – Этот человек подозрителен, мой генерал! У нас есть причины полагать, что он плетет заговор против безопасности Японии!

Старик воспользовался затишьем, чтобы с трудом подняться. Его изорванный в клочья ватник и лапти выдавали простого крестьянина. Хироми до глубины души поразилась достоинству, исходившему от этого распухшего лица, его мужеству и невозмутимости. Хадзимэ настороженно переводил взгляд с солдат на их жертву.

– Прекращайте этот идиотизм, – приказал он, – отведите его на пост, проверьте его показания.

– Нет! – вскрикнула Вэньшань. – Нет! Они убьют его.

Принцесса сделала то, чего Хироми от нее никак не ожидала. Судя по выражению отвращения и отчаяния, исказившему ее черты, принцесса не ожидала такого сама. Она бросилась к ногам Хадзимэ.

– Генерал Такеши, умоляю вас, не позволяйте им его уводить, – прошептала она сдавленным голосом.

Теперь соотношение сил поменялось. Пару секунд Хадзимэ оценивающе смотрел на нее с видом кота, игравшего с добычей, а затем молча сел в машину. Солдаты поволокли старого китайца к военному грузовику, стоявшему у въезда в переулок. Вэньшань бросилась было за ними, но брат схватил и крепко прижал ее к себе, сдерживая ее брыкания сильными руками. И отпустил ее, лишь когда грузовик скрылся из вида.

Девушка, сжав кулаки, упала на землю, от бессилия по ее щекам текли слезы.

Хироми хотелось обнять ее. Сказать ей, что это не Япония. Что ее страна трудится во имя блага и процветания азиатских народов. Но она словно окаменела, не в силах произнести ни единого звука.