20 лет спустя

Декабрь 1977 года, Навсари, Индия

Суреш ходил взад-вперед по коридору колледжа, наблюдая за выпускными экзаменами. Они по очереди с коллегой Икбалом присматривали за студентами. Нервное напряжение в аудитории можно было, наверное, пощупать руками. Суреш вспомнил, как сам волновался, когда сдавал выпускные экзамены по сельскому хозяйству. Неужели это было всего пять лет назад?

К счастью, он сдал их благополучно. Вдохновляемый дядей, у которого под Суратом был дом, Суреш загорелся усовершенствованием агротехники в Индии и был полон решимости сделать как можно больше для местных крестьян. Но это в принципе, а прямо сейчас ему хотелось, чтобы эти студенты справились с заданиями. Глядя на растерянные лица некоторых ребят, он чувствовал их тревогу. Ведь от этих экзаменов зависело будущее юной поросли.

Суреш заботился о своих студентах и любил наблюдать, как они растут и развиваются. Но вовсе не хотел всю жизнь читать лекции. Скоро он попрощается со студентами и с коллегами. Оглядев холл, Суреш понял, что будет скучать по колледжу, где провел много счастливых лет сначала студентом, а потом преподавателем.

Улыбаясь про себя, он подумал о главной причине своей радости. Тара. Он влюбился в нее с первого взгляда. Девушка казалась такой маленькой рядом с мопедом, который припарковала около его скутера. Миниатюрная, стройная и хорошенькая, с тонкими чертами лица и огромными карими глазами.

В полной тишине экзаменационного зала Суреш позволил себе мысленно уплыть в недалекое прошлое. В первый раз, когда он пригласил Тару на чашечку чая в студенческой столовой, девушка опустила взгляд и покачала головой. Но уйти он ей не дал – преградил путь.

– Меня зовут Суреш. А вас?

Испугавшись, девушка развернулась и быстро ушла. Потом она какое-то время избегала его, держась поближе к подругам. Но он был настойчив и дружелюбен, всячески давая понять, что не причинит ей вреда. И в конце концов получил в награду застенчивую улыбку и кивок и узнал, как зовут красавицу. После этого они старались проводить вместе как можно больше времени.

Тара будет ждать его снаружи, когда экзамен закончится. Сегодня она пригласила его домой на обед с родственниками. Суреш взглянул на часы в дальнем конце зала. Почти пора.

И объявил студентам:

– Осталось пять минут. Убедитесь, что вы ответили на все вопросы, и будьте готовы отложить ручки.

Потом, собрав экзаменационные листы, Суреш выпустил студентов на яркое солнце, а листки передал коллеге.

– Можешь отнести это в офис? А то я тороплюсь.

– Да уж знаю. Ты всегда торопишься, когда тебя подруга ждет, – поддразнил Икбал.

Смеясь, Суреш дружески похлопал приятеля по спине и вышел через главные двери. Тара в темно-бордовом шальвар-камизе уже стояла рядом со своим белым мопедом. Завидев Суреша, девушка взмахнула рукой и убрала подножку мопеда. Суреш направился к девушке, чувствуя, как ветер сдувает с лица челку. Сегодня на нем была зеленая куртка, потому что, как говорила Тара, она придает зелени его серо-зеленым глазам. Таре это нравилось. А под куртку он надел брюки-клеш песочного цвета.

– Привет, Тара. Давно ждешь?

– Нет. – В больших глазах девушки искрилась улыбка. Суреш был на целую голову выше, поэтому, чтобы заглянуть любимой в лицо, пришлось пригнуться, придвинувшись так близко, как только осмелился. Рука сама потянулась к нежной щечке. Но девушка, изогнув брови, мягко отвела нетерпеливую руку и бросила на Суреша нежный взгляд, который всегда заставлял трепетать его сердце. Лицо Тары лучилось теплотой и любовью.

Она повернулась завести мопед, и Суреш устроился сзади на сиденье, легко положив руки ей на плечи. По городским пробкам они пробирались очень медленно. Тара жила в оживленном районе Джуна-Тана, к северо-востоку от колледжа. На маленьких, более тихих улицах она прибавляла скорости, и длинные каштановые волосы летели Сурешу в лицо. Он приблизил голову к ее затылку и вдохнул благоухание волос. Потом положил руки девушке на бедра и прижался теснее, жалея, что не может ее обнять. Хотя понятно же, что лучше не смущать ее на публике.

Добравшись до дома, Тара припарковалась на небольшой бетонированной площадке. Не успели они сойти с мопеда, как открылась дверь и навстречу им вышел отец девушки. Седой, дородный, при виде парочки он засиял от удовольствия.

– Заходите, заходите. Мы вас ждем. – Он провел Суреша в маленькую гостиную, где их сразу же окутал аппетитный аромат домашней еды. – Дамы приготовили все твои любимые блюда. Надеюсь, ты голоден?

Тара пошла на кухню и вернулась с двумя стаканами воды. Передав стаканы мужчинам, она оставила их поболтать. Суреш любил разговаривать с ее отцом, который неплохо разбирался в разных областях, поскольку всю жизнь проработал в местном магазине, торгуя книгами, канцелярскими товарами и предметами декоративно-прикладного искусства.

– Я бы с удовольствием работал в магазине и дальше, но мои девочки не пускают. Готовы держать меня здесь взаперти.

– Вы достаточно потрудились, чача, – засмеялся Суреш. – Пора уже и о здоровье позаботиться.

– Ерунда! Я в норме. Держу свой диабет под строгим контролем. Для нашей страны он ведь настоящее проклятие, верно? Не понимаю, почему им болеет так много людей. – И он с обеспокоенным видом покачал головой.

Вошла невестка Тары и сообщила, что обед готов.

– Намасте, Суреш.

– Намасте, баби. Я опять пришел полакомиться твоей вкусной едой.

– Всегда пожалуйста. Мы ведь практически уже семья.

Улыбка на лице Суреша застыла. Путь к тому, чтобы стать частью этой семьи, был весьма тернист, и преодолевать его следовало очень осторожно. Глубоко вздохнув, Суреш прошел за остальными на кухню. На небольшом квадратном столе в углу стояли четыре тхали, на каждом из которых уместилось по три различных вегетарианских блюда: луковые баджи, картофельные котлетки с рагдой[23] и качори[24] с горохом. На гарнир были дольки лимона и три вида чатни: зеленый кориандровый, красный томатный с тамариндом и йогуртовый с зеленым перцем чили и кокосовой стружкой.

Суреш, как обычно, наслаждался атмосферой доброжелательности и непринужденности, царившей в семье возлюбленной. Не сравнить с их семейными трапезами. Мать не одобряла шум за столом, и потому обычно они ели в мрачном молчании: мама, старшая сестра Суреша Джасумати, ее муж Манодж и он сам. Иногда двое мальчиков Джасумати ели вместе с ними, что было куда приятнее, поскольку можно было хоть с кем-то перекинуться словом.

Канта довольно жестко обращалась с внуками, хоть и не настолько, как с ним и сестрой Джасумати. С годами мать смягчилась, но по-прежнему правила бал, держа всех в кулаке. Все ее просто боялись, даже зять.

– Как дела дома, Суреш? – поинтересовался отец Тары.

– Ба в порядке, но Манодж-джиджа снова в больнице. Опять проблемы со спиной.

Суреш умолчал, что, кроме болей в спине, у Маноджа регулярно случаются приступы депрессии. Эта тема была запретной, и мать строго наказала хранить зятеву болезнь в секрете, поскольку считала ее признаком сумасшествия.

Сурешу было жаль Маноджа, к которому в семье совсем – или почти совсем – не прислушивались. Джасумати с ее сильным характером с годами совсем подавила мужа. Канта самолично нашла для дочери жениха и Суреша тоже пыталась женить, стоило ему окончить среднюю школу. Интересно, смирится ли мать когда-нибудь, что он ни под каким видом не согласится на брак по расчету. Суреш много раз говорил ей, что женится только по любви, но она всегда отмахивалась, сердито пожимая плечами.

– Все хорошо? – забеспокоилась Тара. – Ты где-то далеко отсюда.

– Извини. Просто о доме задумался. Все в порядке.

Тара понимающе кивнула.

После обеда мужчины вернулись в гостиную, а женщины принялись убирать со стола. Хотя окно было открыто и над головой шумно гудел вентилятор, комнату заливало полуденное солнце, и было душно. Суреш распахнул входную дверь, чтобы впустить немного свежего воздуха. Сразу же сделалось гораздо шумнее: стали слышны гудки автомобилей и моторикш, звонки велосипедов, крики разносчиков, расхваливающих свой товар. Суреш поспешно закрыл дверь, мгновенно отрезав шум.

– Садись, Суреш. Хочу тебя кое о чем спросить.

Сердце у молодого человека екнуло. Не сейчас, подумал он. Я не готов.

– Думаю, пора нам встретиться с твоей матушкой. Поговорить с ней о свадьбе. Будь жив твой отец, я бы разговаривал с ним.

Суреш помрачнел. Даже двенадцать лет спустя воспоминание о скоропостижной смерти отца вызывало мучительную боль. Отец Тары коснулся его руки.

– Ты ведь совсем мальчик был, когда у него случился сердечный приступ. Сколько тебе тогда было лет, дикра?

– Тринадцать.

– Такой юный… Почитай, совсем ребенок. Представляю, каким ударом это для тебя стало. Но такие события не в нашей власти. – И он воздел ладони и глаза к небу и вздохнул. – Прости, что напоминаю тебе о потере. Но мой долг как отца Тары – устроить ее. Понимаешь? – Суреш промолчал, и он продолжил: – А еще я хотел, чтобы ты спросил у мамы, не предпочтет ли она прийти сюда. Как думаешь, придет?

– Ну, думаю… Нет, уверен, что придет, – зачем-то солгал Суреш.

Собеседник задумчиво посмотрел на юношу, затем кивнул и потянулся к своему тайничку с пааном – листьями бетеля, которые складывали треугольничком, завернув в него лаймовую пасту, каттхи[25] и орех арека. Отец Тары давно пристрастился к этой жвачке, помогающей пищеварению. Один треугольничек сунул в рот, а другой протянул Сурешу.

– Нет, спасибо. Я лучше немного мухваса возьму. – И он показал на банку со смесью семян фенхеля, аниса и кунжута. Сурешу не нравился не столько вкус паана, сколько то, что от него слюна становилась кроваво-красной.

Зашла Тара напомнить отцу, что пора делать укол инсулина.

– Все готово, шприц и игла лежат у тебя на кровати. Тебе помочь?

– Не надо, дикра. Я справлюсь. – Поднявшись, он повернулся к Сурешу: – Пойду вздремнуть после обеда, так что увидимся в следующий раз. Но не забывай о том, что я сказал, хорошо?

– Непременно, дядюшка.

Заглянула невестка Тары – сообщить, что идет на рынок. Она уже успела переодеться в другое сари, свежее, не пахнущее едой. Весело махнув рукой, женщина попрощалась с ними. Тара предложила отвезти Суреша обратно в кампус за его скутером.

– Погоди, Тара. Давай посидим немного.

Поджав под себя ноги, она свернулась калачиком на диване. Суреш обнял девушку и прижал к себе, положив подбородок ей на голову. Тара поуютнее угнездилась в его руках. Они идеально вписывались в жизнь друг друга, как кусочки пазла. Суреш чувствовал глубокую связь с возлюбленной, и связь эта с каждым днем становилась все крепче и прочнее.

– Она меня не слушает, ты же знаешь, – пожаловался Суреш. – Я просто не могу с ней разговаривать.

Тара напряглась в его руках, но поначалу ничего не сказала. А затем заговорила, не поднимая глаз:

– Твоя мать против нашего брака, потому что мы из разных каст?

– Нет. – Суреш не хотел ранить ее правдой.

– Тогда из-за того, что моя семья бедна?

Суреш осторожно передвинул Тару так, чтобы она оказалась перед ним.

– Послушай меня, любимая. Мне все равно, какие у матери причины. Она не помешает нам пожениться.

Но у девушки вид был вовсе не такой уверенный.

– Поверь мне, Тара. Мы поженимся, с ее благословением или без него.

У Суреша не хватило духу поведать ей все причины, которые перечисляла Канта, высказываясь против их брака. Тара не из той касты, она из бедной семьи, их классовое и социальное происхождение не совпадает, эти люди не нашего круга, девушка неровня нашим родственникам и друзьям, и тебе, сын, она не пара и никогда парой не будет. «Если ты отказываешься знакомиться с девушками, которых выбрала тебе я, то я отказываюсь встречаться с девушкой, которую выбрал ты», – заявила мать.

– Думаешь, она когда-нибудь согласится? – спросила Тара.

– Я уже три года пытаюсь ее уговорить. А она просто затыкает уши. – Суреш помолчал немного, а затем сказал: – Что скажет твой отец, если мы поженимся без ее благословения?

Тара села прямо.

– Ему это не понравится. Но… он хочет, чтобы мы поженились.

Суреш расправил плечи, затем опустил их, медленно выдохнув, и поцеловал Тару в лоб. Потом, одним пальцем приподняв ей подбородок, нежно поцеловал в губы и ласково улыбнулся, глядя девушке в глаза.

– Я снова поговорю с матушкой.

– Может, твоя сестра Джасу-бен посодействует?

Суреш пожал плечами.

– Сомневаюсь. Она никогда не принимает мою сторону.

– Почему?

– Не знаю. Сестра очень изменилась после смерти отца. – Суреш закрыл глаза и подумал о том дне, когда отец вдруг упал без сознания и умер. Сам он был в школе, когда ему сообщили. Тогда весь его мир рухнул.

Тара взяла руки возлюбленного в свои.

– Тебе по-прежнему его не хватает, правда?

– Он значил для меня всё. Без него я не видел смысла жить.

– А мама…

– Мама! – У Суреша вырвался короткий резкий смешок. – Ну да. Мать у меня была. – Его голос стал хриплым от эмоций. – Я ведь рассказывал тебе, какая она. В ее сердце для меня нет места. Я ей совсем не мил. Она ведь до сих пор считает меня виноватым в том, что моя сестра Пушпа утонула всего девяти лет от роду. Мне и самому порой так кажется.

– Никогда не говори так! – Тон Тары стал резким и властным. – И даже не думай. – Суреш вздрогнул, словно от физической боли, и девушка сразу обняла его. – Ты не виноват в смерти сестры. Непонятно, почему мать не видит, как это тебя ранит.

Суреш зарылся лицом в ее волосы и зажмурился. С ним плохо обращалась не только мать: Джасумати тоже почти не проявляла любви.

– Они словно демонстрируют мне, что я им не родня. После смерти бапуджи мать стала еще холоднее и наверняка сама же настроила против меня и Джасу-бен. Я пытался бороться за себя, за свои права, честное слово. Но с ними обеими мне не справиться.

Тара крепко обняла его.

– Не переживай так, Суреш, – пробормотала она. – Не позволяй им тебя расстраивать. Ты сильный и можешь быть выше их жестокости. Помни, что я всегда говорю: моя семья – твоя семья.

Суреш сжал губы и кивнул. Отодвинувшись, он повернулся к девушке и нежно улыбнулся. Он ее обожал. Потом, еще раз поцеловав Тару в губы, поднялся.

– Ну, теперь пора. Перед тем как возвращаться домой, еще нужно проверить оборудование.

– Оно прибыло? – живо спросила Тара. У Суреша сразу поднялось настроение, когда он увидел, насколько она заинтересована в его маленьком бизнесе.

– Да. Уже лежит в магазине вместе с другими инструментами. А мне все некогда хорошенько его осмотреть.

Прежде чем уйти, Тара заглянула к отцу. Ехали они тем же маршрутом, что и сюда, но дороги были забиты сильнее, поэтому путь занял больше времени. Добравшись до колледжа, Тара припарковалась рядом со скутером Суреша «баджай супер», красно-белым и блестящим. Суреш был им очень доволен, но мечтал об «амбассадоре», какой был когда-то у отца. И надеялся в один прекрасный день купить такую машину.

– Я позвоню тебе завтра. – Он быстро обнял Тару и проследил, как она уезжает. Когда девушка скрылась из виду, Суреш сел на скутер и направился домой.