Пушпа изо всех сил обеими руками тянула назад брата, рвущегося к воде, и пыталась его удержать.

– Пусти меня! Пусти же!

– Нет, подожди. Сначала нужно найти место, где можно сесть. – Пушпа крепко держала мальчика, пока старшая сестра Джасумати искала местечко в тени, чтобы пристроить их немногочисленные пожитки. С озера дул прохладный ветерок, но в два часа дня жара свирепствовала. Джасумати показала на бетонную дорожку в верхней части пляжа, где лиственные деревья давали тень и как-то защищали от палящего солнца.

Пушпа покачала головой:

– От воды слишком далеко. И людей много. – Она окинула взглядом особо выносливых женщин, которые небольшими группками сидели на берегу на соломенных циновках под яркими солнечными лучами, не сводя глаз с детей, играющих в воде. Некоторые мамаши прятались под зонтиками, но большинство прикрывали головы лишь одхани или шарфами. Пушпа показала на свободное место между двумя такими группками: – Можно устроиться там.

– Нет. Изжаримся на солнце. – Джасумати настаивала, что надо идти вверх, подальше от воды. – Пошли. Кто-нибудь уступит нам место.

Держа за руки Суреша, который извивался между ними, девочки поднялись выше. И действительно, молодые родители, как раз кормившие двух малышей, придвинулись ближе друг к другу, давая троице возможность уместиться рядом. Девочки быстро уселись на твердую землю. Пушпа с улыбкой поблагодарила пару, и молодая мать ответила ей дружеским кивком.

– Ну теперь-то мне можно в воду? – спросил Суреш, уже разувшись и приплясывая от нетерпения.

– Ладно, ступай уже, – проворчала Джасумати, закатывая глаза. – Но только сначала сними шорты и рубашку. Пушпа, иди с ним первой.

Та кивнула в знак согласия, сняла сандалии и кинула матерчатую сумку, где лежало платье, которое она собиралась надеть поверх мокрой одежды, когда пойдет домой. Натянув блузку, прикрывшую длинные черные шорты, она протянула руку Сурешу.

– Бежим! – закричал тот, дергая сестру за руку. И они помчались по пляжу, хохоча и огибая людей, наблюдающих за детьми, которые резвились в озере.

Брат с сестрой завизжали от восторга, добежав до воды, которая оказалась холоднее, чем они ожидали. Дети принялись прыгать вверх-вниз, наблюдая, как вода плещется вокруг. Пушпа воображала, что капли – это разноцветные брызги краски, танцующие у их ног. Потом дети пошли дальше от берега, пока вода не достигла Сурешу пояса. Ему не позволяли заходить глубже, но он рвался вперед.

– Стой! – преградила ему дорогу Пушпа. – Ты же помнишь, что велела ба.

Суреш хихикнул. Ему нравилось дразнить сестер, постоянно раздвигая границы дозволенного.

– Тогда научи меня плавать. Ну пожалуйста.

Пушпа и сама-то освоила это искусство всего несколько месяцев назад и очень гордилась собой: сначала тем, что просто научилась плавать, а потом – что так быстро. Но ей еще не хватало уверенности заходить далеко.

– А давай просто грести и плескаться. Это куда веселее!

Смеясь, брат с сестрой принялись зачерпывать воду руками и горстями швырять друг в друга. Потом они изо всех сил шлепали по воде ладонями и восторженно визжали, когда брызги летели им в лицо. Взявшись за руки, они подскакивали, устраивая небольшие волны, и выпрыгивали из них. На глубине поверхность озера была гладкой, как стекло.

– Пушпа-а-а! – послышался голос с берега.

Это была Гопна, ее школьная подруга, которая уже целый день провела здесь со старшим братом. Они присоединились к Пушпе с Сурешем. Гопна принесла с собой несколько бумажных корабликов, чтобы пускать по воде, и все четверо с удовольствием предались новой забаве, устроив мини-регату и гоняя кораблики по крохотным волнам.

Пушпе было очень весело, но она сознавала, что сестре тоже хочется поплавать.

– Пойдем, Суреш. Нужно же и Джасу-бен сюда отпустить. Теперь ее очередь.

– Нет. Я хочу остаться здесь!

– Ты должен пойти. Я не могу тебя оставить.

– Мы за ним присмотрим, – пообещала Гопна. – Пусть побудет с нами.

Пушпа возразила, что отвечает за брата. Но Суреш был готов закатить истерику.

– Ну пожалуйста, Пушпа-бен, позволь мне остаться. Я не буду заходить слишком далеко. Обещаю.

– Ты не доверяешь нам? – насупилась Гопна.

Не желая обижать подругу, Пушпа неохотно согласилась. Но покачала головой и предупредила:

– Джасу-бен сейчас придет.

А после, строго глянув на Суреша, повернулась и побежала вверх по пляжу.

Бежать пришлось недолго, поскольку народу стало меньше и не пришлось никого огибать. Некоторые все же не выдержали, собрали детей и ушли с изнуряющей жары. Пушпа уже видела сестру и кричала на бегу. Но Джасумати была занята разговором с соседкой, молодой матерью, вернее внимательно ее слушала, и подняла глаза только в тот момент, когда Пушпа уже стояла рядом.

– Джасу-бен, беги поскорее к Сурешу. Он в воде.

– Что?! Один?

– Нет. За ним моя подруга присматривает.

– Тогда можно и не торопиться, верно? Пойду через минуту. – И Джасумати повернулась к соседке, которая тут же продолжила свой рассказ.

Женщина была явно чем-то расстроена и изливала душу Джасумати, которая слушала с очевидным удовольствием. Пушпе же хотелось, чтобы сестра меньше интересовалась сплетнями. Подавив раздраженный вздох, она наклонилась и торопливо заговорила:

– Иди сейчас же! Ба не разрешает оставлять Суреша с посторонними.

Женщина прервала поток слов и уставилась на ребенка у себя на коленях. Муж и второй ребенок куда-то делись.

Джасумати была раздосадована. Недовольно посмотрев на Пушпу, она нарочито медленно встала.

– Разве ба наблюдает за нами прямо сейчас? Ты ее где-нибудь видишь? Вечно строишь из себя паиньку, так и бежишь все ее распоряжения выполнять! – процедила она сквозь зубы. И хоть говорила она тихо, но с такой явной злобой, что люди вокруг стали оборачиваться.

Испепелив сестру взглядом, Джасумати все же сняла сандалии и неторопливо двинулась прочь. Пушпа проводила ее взглядом, прикрыв рукой глаза. И уселась только после того, как увидела сестру в воде рядом с Сурешем. Вздохнув, девочка порылась в сумке, нашла полотенце и накинула его себе на плечи. Потом вытащила флягу с водой, запрокинула голову и сделала глоток, не касаясь края губами. Мать научила их этому трюку, который, по ее словам, был единственным гигиеничным способом пить из одной посуды с кем-то.

– Как тебя зовут? – спросила молодая женщина.

– Пушпа.

Соседка наклонила голову и улыбнулась.

– А это Рам. Его братик ушел домой с отцом.

Пушпа состроила мальчугану забавную рожицу и пощекотала его под подбородком, а тот залился смехом.

– Видишь, какой славный? С ним вообще никаких проблем. А свекровь постоянно на него жалуется. Я как раз говорила твоей сестре, до чего она противная. – С этими словами женщина разразилась гневной тирадой, что муж-то у нее замечательный, но вот мать у него – настоящая ведьма.

Пушпа поджала губы и отвернулась. Она знала, что последует дальше, и приготовилась к длинному монологу. Вежливо слушая излияния незнакомки, она время от времени кивала в знак сочувствия. На самом же деле ее мысли витали совершенно в другом месте, а глаза были прикованы к детям, веселившимся в воде. Соседка, понизив голос, разглагольствовала почти полчаса и умолкла лишь после того, как Джасумати и Суреш подошли попить воды.

– Смотри-ка, Пушпа-бен, – Суреш показал еще не использованный бумажный кораблик, – они ушли, а это оставили нам. Пойдем еще поиграем?

Пушпа покачала головой:

– Нам тоже уже скоро пора.

– Нет-нет-нет. Ну еще хоть один заплывчик. Пожалуйста! – Суреш снова молитвенно стиснул руки.

– Говорю же, нельзя. Ба не разрешает долго оставаться в воде. – Пушпа перехватила взгляд сестры и поняла, что говорить так не стоило.

– Да ладно, Пушпа, еще ведь только четыре часа. Сходи с ним еще разок.

– Да-а-а-а! – Суреш возбужденно захлопал в ладоши. – Давай скорее, пойдем-пойдем.

Скрепя сердце Пушпа согласилась и позволила брату утащить ее к озеру. Там она развлекала его минут десять, а потом опять принялась уговаривать вернуться. Но брат завлек ее в воду, где они стали играть с бумажным корабликом. Суреш одной рукой двигал его по поверхности, а другой поднимал за ним тучу брызг.

– Не давай воде попасть внутрь, а то утопишь. – Пушпа оттолкнула руки брата и показала, как двигать кораблик, чуть переваливая с борта на борт. Вскоре мальчик научился им маневрировать.

Пушпа стояла неподвижно, а брат, сосредоточенно нахмурясь, вел кораблик вокруг нее.

– Теперь ты! – скомандовал он, останавливаясь.

Они несколько раз повторили маневр, но потом Пушпе стало скучно и захотелось домой, поэтому она объявила, что им пора.

– Хватит, Суреш. Пойдем. Давай-ка ледяную фалуду купим.

Но брата не так-то легко было отвлечь. Между тем пляж почти опустел, да и под деревьями толпа заметно поредела. Пушпа уже могла разглядеть среди листвы Джасумати, склонившуюся головой к молодой мамочке-соседке. Сестра, казалось, была совершенно поглощена беседой.

Пушпа взмахнула руками, чтобы подать знак сестре. Вдвоем они могли бы уговорить Суреша или хотя бы заставить его уйти, если бы Джасумати соизволила спуститься к воде. Но Пушпе удалось привлечь к себе лишь удивленные взгляды сидящих на самом берегу людей.

И чего они все на нее так пялятся? Пушпа ненавидела чужое внимание. Отец говорил, что это такое национальное времяпрепровождение и на зевак не стоит обращать внимание. Отвернувшись, девочка снова попыталась поймать взгляд Джасумати. Без толку. Оглянувшись убедиться, что с Сурешем все в порядке, она направилась ближе к берегу. Выйдя из воды и сделав несколько шагов, она взмахнула обеими руками и как могла громко позвала старшую сестру.

Люди, глазевшие на нее, принялись махать в ответ, словно знакомые. Вот глупцы. Зато Джасумати наконец-то глянула в ее сторону, встала и пошла, сначала лениво, а потом заспешила вниз по склону. Пушпа слышала, как она что-то кричит, но не могла разобрать. Несколько мужчин рядом тоже встали и побежали вниз.

Пушпе стало не по себе, под ложечкой вдруг затрепетала тревога. Что-то явно не так. Все указывают на нее. Внезапно до нее дошло: Суреш! Она повернулась позвать брата, но его не было. Во рту моментально пересохло. С колотящимся сердцем она обернулась, надеясь увидеть его на песке, но братика не было и там. Со страхом девочка обводила взглядом озеро: никого. А потом вдруг заметила белый бумажный кораблик, жалко подпрыгивающий вверх-вниз на мелкой зыби.

– Суреш! – закричала Пушпа, растерянно озираясь. Мальчика нигде не было видно. – Суреш! – взывала она снова и снова, вне себя от страха.

Внезапно она даже не увидела – почувствовала какое-то движение слева от кораблика. Голова брата выскочила из воды. Он кашлял и отплевывался, хватая ртом воздух и в панике колотя руками. В том месте для него было слишком глубоко, и он отчаянно пытался удержать голову над водой, но его снова и снова тянуло ко дну.

Судорожно вдохнув, Пушпа бросилась в воду и поплыла к нему. Двигалась она быстро и вскоре добралась до самой глубокой части озера. Барахтаясь на месте, в панике огляделась, снова и снова выкрикивая имя брата. Потом сделала глубокий вдох и полностью погрузилась в темноту и тишину, ища Суреша взглядом и руками.

Почти сразу под руку ей попалось что-то плотное. Это был братик, пугающе неподвижный. Она обхватила его сзади и потянула вверх. Вместе они вырвались на поверхность. Пушпа судорожно втянула в легкие воздух, но Суреш, тряпичной куклой обмякнув в ее руках, оставался совершенно неподвижным. Он казался очень тяжелым. Сестра, плача ему в ухо, изо всех сил пыталась его растормошить.

Внезапно ее обхватили сильные руки.

– Отпусти его, – услышала девочка приглушенный чужой голос.

– Нет! – выдохнула она, борясь за каждый глоток воздуха.

– Мы доставим его на сушу, – настаивал голос.

Пушпа не отпускала, крепко держа Суреша и молясь, чтобы он задышал, пока она сама пытается удержаться на плаву.

Брата выдернули у нее из рук. Кто-то сильный, вроде мужчина, схватил Суреша, спросил Пушпу, все ли с ней в порядке, а затем поплыл к берегу, держа голову мальчика над водой. Беспомощно смотрела она, как мужчина вместе с ее братом движется к толпе, ожидающей на берегу. Впереди застыла Джасумати, широко раскрыв глаза от страха и зажав рот обеими руками.

Пушпа совершенно обессилела. Оглядевшись, она поняла, что оказалась на глубине куда большей, чем привыкла. Ее охватила паника. Вода тянула девочку вниз. В отчаянии она попыталась плыть, но руки и ноги отказывали. Она открыла рот, пытаясь крикнуть.

– Джасу-бен, помоги! Помогите хоть кто-нибудь! – Но голос превратился в никому не слышное хныканье. Все взгляды были прикованы к Сурешу. Пушпа снова и снова звала на помощь. «Нет, не может быть», – подумала она, не в силах сопротивляться воде, затягивающей вглубь.

Каждый раз, когда девочка открывала рот, туда лилась вода, заставляя ее кашлять и задыхаться. В панике она откинула голову назад и попыталась сделать вдох. В полном отчаянии попыталась еще раз позвать на помощь, но только сильнее наглоталась воды, которая начала заполнять легкие. Все, никакой надежды не осталось. Никто не поможет. Измученная Пушпа сдалась, закрыла глаза и покорно погрузилась в затягивающую тьму.