На следующий день к Нирмале пришла Хема. Полуденное солнце палило немилосердно, и молодая женщина, скинув босоножки, направилась прямиком к джуле, чтобы остыть. Вскоре приехали и Супарна с Прамодом.

– Фу, ну и жара! – воскликнул Прамод. – Градусов сорок, не меньше.

– Так и есть, – рассмеялась Хема. – У нас лето в разгаре. Ну ничего, скоро пойдут муссонные дожди и будет прохладнее. Вы должны остаться, чтобы это прочувствовать.

– Нет уж, спасибо, – запротестовал Прамод. – Я наслышан о местных потопах.

Нирмала заметила, что Супарна еще ни слова не проронила и словно ушла в себя. Поймав взгляд племянницы, она покачала головой и прищелкнула языком.

– Угадай, кто прошлой ночью звонил мне на мобильный. Братец Раму!

Нирмала нахмурилась.

– Он вас расстроил?

– Совсем наоборот: это я его расстроила. Он начал со своих обычных угроз и бахвальства, но потом успокоился. А звонил с целью обругать нас с Прамодом за то, что мы поехали с тобой в Индию, а ему не сообщили. И в очередной раз хотел, чтобы я убедила Прамода поступить правильно. То есть, конечно же, выставить особняк на продажу.

Прамод и Хема притихли на джуле, слушая Супарну.

– Я позволила ему немножко поразглагольствовать о том, какое знатное судебное разбирательство он устроит, а потом велела заткнуться и послушать. И коротко рассказала о письме Канты и обмене детьми. Сначала он мне не поверил, но, поняв, что у нас есть доказательства, замолчал. И молчал довольно долго. И очень подозрительно. А потом просто повесил трубку.

Тему продолжил Прамод:

– С Супарной-фои он не стал пускаться в разговоры, но, как я и ожидал, позже позвонил мне. И общался на удивление спокойно, без крика и ругани, не прерывал меня. Я ему все объяснил и на всякий случай еще раз подчеркнул, что Суреш оказался родным сыном Моханлала, а не Харилала, а ты, соответственно, родная внучка Моханлала.

– И как он отреагировал? – спросила Нирмала, когда брат умолк.

– Опять-таки на удивление спокойно. Но когда я сказал, что намерен передать право собственности тебе, назвал меня тупой бестолочью.

– А как же иск? – уточнила Нирмала.

– Вот это самое странное. Дядя заявил, что я ему опротивел и он умывает руки. А потом тоже бросил трубку.

Нирмала и Хема уставились на него, ожидая объяснений.

– Полагаю, это значит, что он и в самом деле перестанет меня дергать с особняком Супарны. То есть в суд подавать не станет.

С облегчением выдохнув, Нирмала посмотрела на Супарну в поисках подтверждения. Та медленно кивнула.

– Думаю, Прамод прав. Раму отказывается от борьбы. Наверное, понял, что шансов на победу у него мало, а раз мы все против, не стоит и напрягаться, да еще с таким поворотом событий, когда ты оказалась прямым потомком Моханлала. Он явно не видит смысла ввязываться в бой. Впрочем, ждать, что братец вдруг заделается этаким добряком, не стоит. Он легко найдет повод для скандала.

– Ладно, хватит, а то мы что-то слишком увлеклись разговорами о дядюшке. – Прамод поднял черный портфель. – Нам предстоит нелегкая встреча с Джасу-фои, к которой нужно подготовиться. У меня здесь собраны документы, подтверждающие, что особняк Супарны принадлежит именно мне, а не ей.

Хема посмотрела через дорогу.

– Гляньте-ка, старая злыдня, похоже, обзавелась сообщниками.

Все проследили за ее взглядом. На балконе верхнего этажа виднелись три неулыбчивых лица: Джасумати и двое мужчин помоложе.

Прамод выругался себе под нос.

– Кто они, черт возьми?

– Вон тот безбородый – сын Джасу-фои, наш двоюродный брат Раджу. А другого я не знаю.

– А что за человек Раджу?

– В общем-то нормальный, но полностью подчиняется матери.

Прамод фыркнул.

– Значит, нам он не помощник. И теперь придется ждать, пока они уберутся.

– Может, ваша тетя как раз и пригласила их на встречу, – возразила Хема. – Если готовы, лучше идти сейчас. Я побуду здесь с Варуном.

Нирмала повернулась к Супарне:

– Как вы себя чувствуете?

– Честно говоря, немного нервничаю. Просто надеюсь, что получится уладить дело без каких-либо неприятностей.

Прамод склонил голову.

– Не волнуйтесь, фои. Если возникнут проблемы, я разберусь. Я готов ко всему, что нам подкинет эта дама.

Джасумати открыла им калитку, не говоря ни слова. Только посмотрела на Прамода, прежде чем идти вперед. Они проследовали за ней в гостиную, где уже гудел вентилятор. Из вазы на столе все так же пахло корицей и гвоздикой.

Двое мужчин сидели на стульях с высокими спинками и вполголоса беседовали, наклонившись друг к другу. Оба носили элегантные деловые костюмы: темные брюки и белые рубашки апаш с короткими рукавами. Раджу, на вид примерно сорокалетний, был невысоким и стройным, с густой шевелюрой. Его собеседник выглядел постарше – коренастый, с прямыми черными волосами, усами и козлиной бородкой. Когда вошли гости, мужчины резко отодвинулись друг от друга и поднялись.

– Намасте. – Оба с серьезными лицами склонили головы над сложенными ладонями. Глаза Раджу при виде Супарны превратились в блюдца. Та тепло ему улыбнулась:

– Да, я похожа на твою мать. Мы родные сестры, разве она тебе не сказала?

Раджу словно онемел и недоуменно оглянулся на Джасумати. Та резким голосом отрывисто заявила Прамоду:

– Я позвала сюда Раджу и Джагдживана Рама. – Она опустилась в кресло и жестом пригласила всех садиться. – Джагдживан – наш семейный адвокат.

Атмосфера в комнате была напряженной. Нирмале это напомнило дни траура, хотя никто не умер. Прамод дружелюбно улыбнулся адвокату.

– Полагаю, вы хотите увидеть доказательства наших слов, убедиться, что мы действительно родственники.

Адвокат казался удивленным.

– Я…

– Он здесь как наш друг и консультант, – агрессивно перебила Джасумати.

Прамод кивнул:

– Хорошо. Что ж, приятно познакомиться со всеми вами. Джасу-фои, я хочу для начала извиниться, что в тот раз мы появились у вас без предупреждения. Надеюсь, вы понимаете, почему нам пришлось так поступить. Нужно было убедиться, что вы нас призна́ете. Когда выяснились детали нашей семейной истории, мы захотели встретиться с вами и познакомиться поближе. И по-прежнему хотим.

Сжав губы в жесткую линию, Джасумати невозмутимо смотрела на него. И словно в упор не замечала Супарну, которая нервно теребила край блузки. Она явно переживала, что сестра так откровенно ее игнорирует, и нервничала все сильнее, а потом не выдержала и произнесла страдальческим голосом:

– Посмотри на меня, Джасу-бен! Неужели ты винишь меня в том, что произошло? Я же не виновата, что меня увезли.

Повернувшись к ней лицом, Джасумати раздраженно прищурилась, но потом как будто немного оттаяла.

– Знаю. Но все равно ты мне чужая.

– В наших жилах течет одна и та же кровь! И теперь мы наконец-то можем быть сестрами.

Джасумати на мгновение прикрыла глаза, затем, пренебрежительно покачав головой, процедила:

– Поздно. Слишком много боли и страданий пришлось перенести.

Супарна подавленно опустила голову. Нирмала гневно уставилась на Джасумати, но та уже переключила внимание на Прамода:

– Вы, кажется, говорили, что хотите обсудить другие вопросы? – Она смотрела на него с холодной надменностью, подняв брови.

Прамод прокашлялся, достал из портфеля два коричневых конверта из оберточной бумаги и один показал ей:

– Вот здесь все письма и несколько открыток на праздник Дивали, которые ваш отец отправил Мохану-дада. Письмо от вашей матери, которое привело нас в содрогание, тоже там. – И он наклонился вперед, передавая конверт Джасумати.

Сначала она равнодушно смотрела на протянутую руку, как будто бумаги ее не интересовали. Потом вдруг как-то судорожно сцапала конверт и положила себе на колени. Но даже не попыталась открыть, пристально уставясь на другую руку Прамода.

Тот украдкой посмотрел на Нирмалу, которая, закусив губу, гадала, как он объяснит суть документов во втором конверте. Прамод сел прямо и расправил плечи. Его лицо приняло профессиональное выражение готовности обсуждать деловые вопросы.

– Когда мать рассказывала вам о Мохане-дада, она говорила что-нибудь о том, кому принадлежит особняк Супарна? – Он помолчал в ожидании ответа, но Джасумати не проронила ни слова, холодно и невозмутимо глядя на него, а вот Джагдживан Рам чуть наклонился вперед, словно стараясь не пропустить ни слова. Прамод продолжил: – Спрашиваю, поскольку в прошлом году при оглашении завещания деда мы обнаружили, что он единственный владелец этой недвижимости, о которой никто из нас ничего не знал. Нам предоставили все юридические документы, подтверждающие право собственности: земельный кадастр, записи о покупке участка, разрешение на строительство, контракты с архитекторами, строителями, торговцами и прочими участниками работ. В этом конверте лежат некоторые из этих документов, а также соответствующие квитанции от прорабов, датированных временем около пятьдесят второго года.

Он показал конверт, но никому не предложил его взять. Нирмала заметила, как у Джасумати сверкнули глаза и слегка дернулись губы. Но тетка по-прежнему не произнесла ни слова.

– В итоге хочу сообщить, что особняк Супарны Мохан-дада отписал мне, поэтому я законный владелец этого здания.

Тишина в гостиной словно уплотнилась. Все молчали, ожидая реакции Джасумати, которая сидела в кресле неподвижно, как статуя, и пристально смотрела куда-то вдаль.

Через долгую минуту она выдохнула и опустила плечи. Потом, протянув руку, спокойным ровным голосом произнесла:

– Я хотела бы, чтобы бумаги посмотрел мой адвокат.

Поколебавшись минуту, Прамод отдал ей конверт и проследил, как она передала его Джагдживану Раму, который взял документы, слегка кивнув. Затем он пододвинул стул, отставил в сторону миску с ароматными травами, открыл клапан, вытащил все бумаги и принялся их быстро просматривать одну за другой, аккуратной стопкой складывая на столе.

Со своего кресла Нирмале было видно, что Супарне нехорошо от дневной жары, хоть вентилятор и гонял воздух по комнате. Тетя прикрыла глаза и даже дышала вроде бы прерывисто.

– Тетушка, вам нехорошо? – заволновалась Нирмала. Та открыла глаза, но не ответила. Обеспокоенная, Нирмала с упреком посмотрела на Раджу. Где его манеры? – Не могли бы вы принести минеральной воды для Супарны-фои?

Раджу тут же вскочил:

– Конечно, – и одарил ее извиняющимся взглядом. Поспешно ушел и вернулся с тремя стаканами на подносе. Улыбаясь, предложил воду Супарне, и у него хватило воспитанности извиниться перед Нирмалой, когда он протягивал поднос ей.

Вода была ледяной, и, выпив весь стакан, Супарна ожила и откинулась на спинку дивана, более уверенная в себе. Все сидели тихо, ожидая, пока Рам досмотрит бумаги. Он управился быстро, сложил их обратно в конверт и обратился к Джасумати:

– С документами все в порядке. Но я хотел бы взять их в офис и тщательно изучить.

Прамод покачал головой:

– Не сегодня. Я принесу их вам в офис через пару дней, когда все подготовлю.

Рам и Джасумати обменялись короткими многозначительными кивками, после чего документы вернули Прамоду. Хозяйка квартиры с какой-то нерешительностью подняла с коленей второй конверт, словно не зная, что с ним делать.

Племянник посоветовал ей заглянуть внутрь.

– Там письмо вашей матери. Не торопитесь. Времени у нас достаточно.

Джасумати моргнула, покрутила конверт в руках, а затем вернула Прамоду.

– Незачем мне туда заглядывать.

Нирмала подавила тихий вздох удивления. Неужели ей не хочется прочитать письмо Канты?

– Вы ведь уже видели письмо, верно? – понимающе кивнул Прамод. – Канта писала его при вас.

Супарна сидела тихо, наблюдая за реакцией сестры. Потом со спокойным самообладанием, удивившим Нирмалу, спросила Джасумати, привлекая наконец к себе ее долгожданное внимание:

– Почему же наша мать не приехала за мной? Она ведь знала, где я.

В комнате словно сгустились тучи. С лица Джасумати упала маска надменности, и оно внезапно стало измученным. Женщина вздохнула, медленно покачала головой и, не отводя взгляда от Супарны, усталым голосом ответила:

– Потому что ба не хотела забирать тебя из ставшего родным дома. Она была доброй, любящей матерью и всю жизнь страдала из-за случившегося. И думала, что тебе лучше оставаться там, где ты оказалась.

Лоб Супарны прорезала глубокая морщина. Голос дрожал от глубокого страдания.

– Но почему, почему же она не попыталась хотя бы повидаться со мной?

Сестры молча смотрели друг другу в глаза. Нирмала затаила дыхание, переводя взгляд с одной на другую, пытаясь понять, о чем думает каждая. Долго ждать не пришлось. Джасумати скривилась и снова ожесточенно набросилась на Супарну:

– Понятия не имею, ясно? Может, хотела забыть прошлое. – Резко повысив голос, она закашлялась, отчего разъярилась еще сильнее. – Мы так хорошо жили. Так нет же, вам надо было заявиться сюда и все испортить!

Супарна отшатнулась, как будто ее ударили.

– Почему ты так говоришь?

Джасумати вздернула голову и враждебно промолчала. Прамод, не сводя с нее проницательного взгляда, сам ответил на вопрос:

– Потому что вы, тетушка, разоблачили Джасу-фои. Она ведь только притворялась хозяйкой особняка Супарны, а теперь больше не сможет этого делать.

Лицо Джасумати вспыхнуло гневом и презрением. Она пренебрежительно скривила губы.

– Ведь правда же, разве нет? – усмехнулся Прамод.

Ее губы по-прежнему желчно кривились. Раджу с Рамом обменялись встревоженными взглядами.

Прамод продолжал ровным тоном:

– Вы все время знали, что ваш отец вовсе не владелец этого особняка, а только смотритель, назначенный братом. И были уверены: никто никогда не пронюхает, что истинные наследники – Суреш и Нирмала. Вы собирались и дальше жить здесь на доход от съемщиков, но вдруг заявились мы с Супарной-фои, чтобы потребовать свое наследство, и ваши планы рухнули. Довожу до вашего сведения, что намерен взять на себя полное управление недвижимостью, включая сбор арендной платы. И прошу учесть, что при желании имею право попросить вас съехать из этого здания.

Он умолк, давая оппонентам осознать услышанное. Джасумати погрузилась в каменное молчание, а двое мужчин уставились на Прамода в полном изумлении.

– Но так уж случилось, что я дал слово Нирмале не выгонять вас. Она хочет, чтобы вы и ваши сыновья остались здесь.

Со стороны Раджу послышался явственный вздох облегчения. Нирмала чувствовала на себе его взгляд, но не могла отвести глаз от Джасумати, которая смотрела на Прамода с прежним презрением.

– Джасу-фои, мы одна семья, – продолжил Прамод уже мягче. – И вы заботились об этом месте, как могли, долгие годы. Я не буду заставлять вас съехать. Разумеется, вы можете и дальше жить здесь с Раджу и его семьей. Но… – Тон его снова стал жестким. – Вам придется перебраться на этаж ниже. Тамошних съемщиков я предупрежу. Когда они освободят жилье, вы переедете туда.

Джасумати по-прежнему сидела как каменная, с непроницаемым лицом. Только грудь вздымалась чуть сильнее, поскольку стало труднее дышать.

Подал голос Раджу:

– А какие у вас планы насчет этой квартиры? – В его голосе не было злобы, только беспокойство.

Прамод удовлетворенно улыбнулся в ответ:

– Сюда переедут Нирмала с Варуном.

У Джасумати вырвался короткий саркастический смешок.

– Да ты, видать, совсем сбрендил! – Бросив на племянницу взгляд исподлобья, она сморщила нос, словно учуяв вонь. Нирмала вжалась в спинку кресла, чувствуя себя крайне неуютно.

– Уверяю вас, я в здравом уме. – Улыбка Прамода была почти веселой. – В ближайшие несколько месяцев я перепишу дом на Нирмалу, и она станет здесь новой хозяйкой. Как законная наследница Моханлала, она имеет все права на особняк Супарны.

– Что-о? – недоверчиво протянула Джасумати. – У тебя ничего не выйдет!

Ее взгляд метнулся к Джагдживану Раму, который и сам был настолько ошеломлен, что у него отвисла челюсть. Впрочем, стряпчий поспешно взял себя в руки и забормотал:

– Но… Но это неправильно. Есть же определенные законы, которые…

– Законы мне известны. Успел дома основательно изучить, поэтому знаю, что переоформить право собственности можно достаточно быстро. Но, разумеется, обращусь за советом к экспертам по недвижимости, чтобы все было законно.

Джасумати в ярости вскочила.

– Да как ты смеешь! Приходишь ко мне домой и начинаешь тут распоряжаться. Убирайся! Пошли вон вы все! – кипя от бешенства, зарычала она, указывая рукой на дверь. Постепенно рычание превратилось в хрюканье, перешедшее в кашель. У нее начался настоящий приступ. Но Джасумати все еще пыталась говорить, хрипя: – Пошли вон!

Раджу бросился к ней.

– Мамочка! Успокойся. – Он отвел ее вытянутую руку и погладил по спине, усаживая поудобнее.

– Воды. Кто-нибудь, принесите ей воды! – Супарна явно беспокоилась о состоянии сестры.

Между приступами кашля Джасумати сумела выпить немного воды, после чего наконец оправилась и села прямо, прикрыв глаза.

– У мамы слабые легкие, – пояснил Раджу. – Иногда случаются вот такие приступы.

Прамод встал.

– Очень жаль это слышать, но нам пора. – И он двинулся к выходу, жестом позвав остальных за собой.

Нирмала встала, но Супарна осталась сидеть, с тревогой глядя на Джасумати.

– С ней все будет хорошо? – спросила она Раджу.

– Да. Не волнуйтесь, – заверил ее тот.

Супарна вздохнула, потом подошла к сестре и положила руку ей на плечо. Джасумати открыла глаза, и они долго смотрели друг на друга.

– Прости, – прошептала Супарна. – Прости за все.

Джасумати сощурилась, а затем выразительно отвернулась. Она явно не собиралась отвечать взаимностью на отчаянное стремление сестры подружиться. Было грустно видеть страдание на лице Супарны, и Нирмала, сама чувствуя себя усталой и эмоционально выпотрошенной, нежно взяла удрученную тетушку за руку и увела прочь из этого дома.

Хема ждала их у входной двери. В ответ на ее вопросительно приподнятые брови Нирмала покачала головой. Хема посмотрела на несчастное лицо Супарны, фыркнула и предложила:

– Почему бы всем не сесть на качели, а я попробую утешить вас отличным масала-чаасом. Бьюсь об заклад, старая выжига вас ничем не угостила.

Прамод закатил глаза.

– Даже водой. Пришлось специально просить. Я бы с удовольствием выпил чашку чааса, спасибо.

Хема удалилась на кухню.

Нирмала села рядом с тетушкой на джулу и обняла за плечи.

– Очень жаль, что вам пришлось пройти через такое.

Супарна поникла плечами.

– Сама виновата. Зря я надеялась на горячий родственный прием.

– Вот только не надо винить себя, фои, – Прамод был явно раздосадован. – Вы не сделали ничего плохого. Любой нормальный человек был бы вне себя от радости, обретя давно потерянную сестру. Думаю, Хема права, и у Джасу-фои не все в порядке с головой.

– Я слышала свое имя? – Хема высунула голову из-за входной двери.

Прамод рассмеялся:

– Да, вы не ошиблись.

– Я же говорила, что она даакан. Нирмале не нравится, когда я так называю ее тетку, но она очень противная. И такой же была и с родителями Нирмалы.

Супарна покачала головой.

– Могу себе представить. Как же печально, что, пока я в Зимбабве наслаждалась счастливой жизнью и любовью родственников, бедный Суреш здесь страдал. – Она притянула Нирмалу к себе. – Безмерно жаль, что твоего отца уже нет с нами.

Хема принесла дымящиеся чашки с чаасом. Пока они пили, Прамод рассказал Хеме о встрече. Глядя через дорогу, Нирмала заметила, что Джагдживан Рам, выйдя на улицу, окликнул рикшу и уехал. Она подняла глаза на верхний этаж и увидела, что сверху вниз на них смотрит Раджу. Не желая показывать, что узнала его, она отвернулась и стала слушать Прамода, который давал выход чувствам.

– Она ведь давно знала, что отцом Суреша был Моханлал и что особняк принадлежит именно ему, – горячился тот. – Однако спокойно наблюдала, как Нирмала бьется, пытаясь выжить, и даже пальцем не пошевелила, чтобы помочь. Я твердо намерен освободить для Нирмалы с сыном квартиру на верхнем этаже. И обоим сыновьям придется платить арендную плату. Уж у меня они не отвертятся.

Хема откинулась на стуле с торжествующим выражением лица.

– Отлично! С удовольствием посмотрю, как они окажутся в положении простых жильцов.

Прамод пристально посмотрел на нее, о чем-то размышляя.

– А скажите, Хема, не согласитесь ли вы мне помочь? Требуется подыскать хорошее агентство по управлению арендой жилья. Такое, которому я мог бы доверить заботы о жилой недвижимости. Порекомендуете нужных людей?

Хема ухмыльнулась.

– Сама не могу, но знаю кое-кого, кто может. – И она повернулась к Нирмале: – И этот кое-кто будет очень рад помочь тебе.

Нирмала расплылась в улыбке и пояснила:

– Муж Хемы Ашвин – лучший адвокат в городе.

Ее подруга рассмеялась.

– Вынуждена согласиться, хотя могу быть немного пристрастной. Ашвин знает нужных людей и сделает для Нирмалы что угодно. Сейчас он готовит ее заявление о разводе.

Супарна отставила чашку в сторону и повернулась лицом к племяннице:

– Я рада, что ты решилась на этот шаг. Вы оба с Варуном заслуживаете счастья с человеком, который вас любит и хорошо к вам относится. Может, он тебя до сих пор ждет?

От сочувствия тети у Нирмалы сжалось горло. Она мысленно вернулась к разговору о Судхире, который они вели, потягивая кофе в холле роскошного отеля в Булавайо во время поездки к водопаду Виктория.

Нирмала несколько раз сглотнула и моргнула.

– Вряд ли. Прошло одиннадцать лет.

– Ждет-ждет, не сомневайся! – Хема нетерпеливо прищелкнула языком. – Не тушуйся, Нирмала. Тебе давным-давно следовало развестись с Аджаем.

– Это было нелегко, Хема, уж кому, как не тебе, это знать.

Прамод снова привлек внимание Хемы:

– Не могли бы вы сообщить мужу, что мне нужна его помощь? А точнее, я хочу посоветоваться, как законно передать другому человеку права на недвижимость и управление доходами от аренды.

Хема несказанно обрадовалась:

– Наконец-то Нирмале не придется беспокоиться о деньгах! Замечательные новости. – Увидев мрачное лицо будущей наследницы, она воскликнула: – Подруга, ты чего хмуришься? Радоваться же надо!

– Это трудно принять так сразу, – ответила та, слабо улыбнувшись. – Перемен очень уж много, и происходят они слишком быстро.

Прамод рассмеялся.

– Привыкай! Станешь богатой молодой домовладелицей.

– Нирмала, к тебе гость, – вмешалась в разговор Супарна.

Повернув головы, все увидели, как к крыльцу с серьезным видом приближается Раджу. Он замер в неловкой позе, глядя на Нирмалу. Та, спрыгнув с джулы, пошла ему навстречу.

– Иди сюда и сядь.

Хема уступила гостю стул, а сама встала у входной двери, Нирмала же вернулась на свое место. Всем было любопытно услышать, что скажет сын Джасумати. Он прокашлялся, всматриваясь поочередно в каждого из присутствующих, и остановил взгляд на Супарне. Лицо его было исполнено раскаяния.

– Мне очень стыдно за поведение матери. Ей не следовало так разговаривать с вами.

Все тело Супарны словно обмякло от облегчения. Сидя рядом, Нирмала чувствовала, как при виде Раджу эмоции так и рвутся из тетушки.

– Вы очень похожи на маму, но совершенно другая. Пожалуйста, простите ее за грубые слова.

У Супарны будто язык отнялся.

Раджу тем временем повернулся к Прамоду.

– Поймите, я ведь и понятия не имел, что мы в этом особняке всего лишь смотрители. Мама ни разу и словом не обмолвилась. Но будьте уверены, мы выполним все ваши условия, передадим вам имущество и переедем, когда скажете.

– В самом деле? – В Прамоде тут же проснулся профессионал. – Однако ваша матушка этому, похоже, не слишком обрадовалась.

– О матери можете не беспокоиться. – В голосе Раджу вдруг прорезались властные нотки. – После вашего ухода я объяснил ей, что выбора нет. Мы переедем, даже если ей это не нравится.

Нирмала смотрела на него с некоторым скептицизмом. За долгие годы, что она знала и его, и брата, они неизменно производили впечатление маменькиных сынков и во всем покорялись матери. Джасумати железной рукой управляла семьей, в том числе и покойным мужем, и очень сомнительно, чтобы роли у них в доме переменились.

– Ты в этом уверен? – От неприкрытого недоверия голос ее прозвучал уныло.

Раджу натянуто улыбнулся в ответ.

– Матери уже за семьдесят. Она и телом, и духом уже не так крепка, как прежде. Ей трудно подниматься по лестницам. Одним пролетом меньше будет только лучше для ее здоровья. Она моя мать, поэтому я стараюсь не расстраивать ее по пустякам, но при необходимости способен и настоять на своем. – Он на мгновение замолчал и с искренней печалью посмотрел на Нирмалу. – Знаешь, никогда не понимал, почему мать относилась к тебе как к чужой. Не поверишь, – голос его опять дрогнул, – но я много раз пытался убедить ее предложить вам помощь. Но она никогда не слушала. Я… Извини.

Нирмала отвернулась. Оправдания звучали неубедительно: если бы брат по-настоящему хотел помочь, старался бы усерднее.

Раджу продолжал уже более твердым голосом:

– Особняк Супарны, разумеется, ваш дом, а не наш. За мать говорить не могу, но обещаю: когда ты переедешь, со мной и братом проблем у тебя не будет. Мне пора, – сказал он, вставая, и снова повернулся к Супарне: – Но надеюсь, до того, как вы вернетесь в Зимбабве, мы еще пообщаемся.

Нирмала видела, что Раджу пытается держать себя в руках. Удивив всех, он прошел вперед и поклонился, почтительно коснувшись стоп Супарны, а потом развернулся и зашагал прочь, не дожидаясь благословения в ответ.

– Ну и ну, – поднял брови Прамод. – Вот уж чего не ожидал!

Хема сдавленно фыркнула.

– Слишком мало и слишком поздно. Ему давным-давно надо было обуздать мамашу.

Прамод рассмеялся:

– И как, например? Трясти, будто грушу, пока у нее мозги не встанут на место?

– Вроде того. Непонятно, почему он не приструнил ее еще много лет назад.

– Зато теперь, похоже, управился. – Повернувшись к сестре, Прамод спросил: – Ты ему веришь?

– Не знаю. Вроде бы говорил искренне, но стоит подождать и посмотреть. – Нирмала посмотрела на Супарну: – Вы хотели бы увидеть его снова? Может, познакомиться с его семьей.

Тетушка задумалась.

– Знаешь, а было бы неплохо. Я надеялась, что у нас сложатся родственные отношения с Джасумати, но сестрица явно не хочет иметь со мной ничего общего. Как это ни больно, придется смириться. Зато, если ее сын хочет общаться, мне это очень нравится.

– Предоставьте хлопоты мне, фои. Я устрою встречу с Раджу и его семьей. А может, и с братом с его женой и детьми тоже.

– Верно, – одобрил Прамод. – У меня есть идея. Надо всей компанией пойти в ресторан, но сперва попросим Раджу найти здесь хорошее место.

– Ага, а еще потребуем, чтобы он заплатил за обед! – встряла Хема, рассмешив Прамода.

Нирмала звала гостей остаться ужинать, но все отказались и пошли на улицу, где не без труда втиснулись втроем в одну кабинку авторикши.

На улице было оживленно и шумно: люди возвращались домой с работы. Нирмала долго сидела, рассеянно глядя вдаль и обдумывая события дня. Неожиданные телефонные звонки Раму, обидные слова Джасумати, за которыми последовало раскаяние Раджу… Мысли, точно волны, нахлестывали, разбивались о берег, отзываясь эхом в голове, и снова отступали.

От неудачи, постигшей Супарну, и ее огорчения сжималось сердце. Нирмала вспоминала доброе лицо тетушки, которое светилось надеждой на радостную встречу с сестрой. А как она мечтала, чтобы Нирмала воссоединилась с Судхиром: «Может, он тебя до сих пор ждет…» В глубине души Нирмала верила, что любимый не забыл ее. Но как бежать к нему теперь, после того как разбила ему сердце? Она хотела быть с Судхиром, но сказать ему об этом не могла. Если ее планы развестись с Аджаем расстроятся, воссоединение не состоится и им обоим снова будет больно. Этого просто нельзя допустить.

Вздохнув, Нирмала встала и пошла в дом. Пожалуй, пора объяснить Варуну, что происходит.