– Надо было все-таки предупредить ее о нашем приезде, – сокрушалась Супарна, входя в отель. – Наше появление оказалось для нее слишком сильным потрясением.

– Нет, мы все правильно сделали, – возразил Прамод. – Иначе она могла бы просто отказаться нас видеть.

Нирмала закусила губу.

– Поверить не могу, что она все это время знала о вашей ветви семьи. Конечно, пора бы уже и привыкнуть, что тетя меня недолюбливает, но ее жестокие насмешки все равно каждый раз ранят.

Супарна поежилась.

– Есть и еще кое-что… Узнав обо мне, сестра могла приехать и познакомиться. Но не сделала этого, как и наша мать Канта.

– Да будет вам, женщины. Дадим ей немного времени, – остановил их Прамод. – Вдруг в следующий раз новообретенная тетушка будет милой и любезной.

Нирмала нервно рассмеялась:

– Мне почему-то так не кажется. – Она посмотрела на часы за стойкой администратора. – Мне пора бежать. Но буду очень рада, если завтра вы придете на обед. Придете?

– Конечно, – согласилась Супарна. – Адрес не нужен. Мы точно знаем, где ты живешь.

* * *

– Ну, как все прошло? – нетерпеливо спросила Хема, когда Нирмала пришла за Варуном.

– Ой, не спрашивай.

Нирмала отвела подругу в сторону и подробно рассказала о беседе с теткой. Как и ожидалось, Хема была донельзя возмущена и яростно ругалась, порываясь сама пойти к этой Джасумати и устроить хорошую выволочку проклятой даакан.

Подняв руку, Нирмала еле уговорила подругу успокоиться, а потом спросила:

– Сможешь посидеть с Варуном, когда мы снова пойдем к Джасу-фои?

– Могу. И послушай, – Хема погладила подругу по воздетой руке, – не расстраивайся из-за того, что наболтала даакан, хорошо? Она просто чокнутая старая ведьма.

* * *

Когда они с сыном наконец добрались до дома, уже почти стемнело, и Нирмала была измотана. По пути они остановились купить продуктов на завтрашний обед, а потом Нирмала прилегла отдохнуть на кровать Варуна. Смена часовых поясов брала свое, хотя сына это, похоже, обошло стороной. Он от души веселился, пока она лежала, подняв усталые ноги.

На ужин сын попросил тосты с джемом, которые так полюбил в Зимбабве. Рина напихала в чемоданы множество всяких банок, баночек и упаковок с едой, которая им наверняка понравится. Кроме огромного количества шоколада и печенья, там нашлись и чудесные закуски, которые можно было растянуть на несколько месяцев.

Прежде чем лечь спать, Нирмала распаковала чемоданы и прибралась, готовясь к приему гостей на следующий день.

Дом у нее был маленьким, и она не могла предложить родственникам ту же роскошь, с которой ее саму встретили в Хараре, но надеялась, что тетя и брат почувствуют душевную щедрость ее гостеприимства и оценят теплоту и заботу.

Когда Нирмала заталкивала Варуну под кровать пустые чемоданы, ей послышались голоса за входной дверью. А уж при скрежете ключа в замке она, больше не сомневаясь, с тревогой поспешила в переднюю комнату. Дверь открылась, и Нирмала с изумлением увидела, как через порог шагнул Аджай, разговаривая с кем-то через плечо. Но на полуслове он остановился, наткнувшись взглядом на жену, и замер, забыв вынуть ключ из замка. Мимо него протиснулся маленький мальчик, а рядом встала женщина. Ребенок остановился в нескольких футах от Нирмалы.

На мгновение все застыли. Аджай опомнился первым и мрачно скривился.

– Что ты здесь делаешь? – угрожающе поинтересовался он низким, хриплым голосом.

Нирмала недоверчиво уставилась на него.

– Что я здесь делаю? Вернулась в свой дом! А вот что здесь делаешь ты?

– Это и мой дом! – От его внезапного вопля малыш кинулся обратно к матери. Та обняла его и встала позади Аджая, словно пытаясь спрятаться от Нирмалы.

Аджай вздернул подбородок и усмехнулся.

– И зачем же ты вернулась? Твои богатые родственнички не захотели тебя оставить?

Варун стоял позади Нирмалы, в страхе глядя на отца. Аджай бросил на него презрительный взгляд, затем снова хмуро посмотрел на жену.

– Тебе и твоему слабоумному отродью лучше было бы остаться в Африке.

– Аджай, – возмутилась Нирмала, – да как ты смеешь?! Как тебе хватило наглости прийти сюда и привести с собой любовницу? Уходи. Убирайся немедленно!

– Ни за что! – Рванувшись вперед, муж схватил ее за руку.

Нирмала инстинктивно выдернула руку и, ударив его в грудь кулаками, с силой оттолкнула назад. Ее внезапное сопротивление застало его врасплох. Аджай неловко споткнулся, и его пятка приземлилась на ногу малышу. Взвизгнув от боли, тот уткнулся лицом в сари матери.

– Аджай, не надо! – закричала женщина, схватила ребенка за руку и потащила на крыльцо. Нирмала слышала, как она упрекает Аджая за жестокость и умоляет уйти, а он отказывается, уговаривая не беспокоиться.

Нирмалу колотило от ярости. Она бросилась в заднюю комнату, распахнула шкаф и схватила в охапку чужую одежду, а потом швырнула ее к ногам троицы, все еще стоящей на крыльце. Они аж отшатнулись, пораженные. Женщина выглядела удрученно, а Аджай попросту не верил своим глазам. Онемев, он смотрел на жену с открытым ртом.

– Бери вещи и уходи. Пошел вон. – В душе у Нирмалы клокотал гнев, но голос она повышать не стала, стараясь держать себя в руках. – И никогда не возвращайся.

Аджай выпрямился и хотел было снова подойти к ней, но Нирмала вытянула руку вперед, останавливая его.

– Все кончено, Аджай. Смирись. Этот дом никогда не принадлежал тебе по закону, и я забираю у тебя ключ. – Со спокойной уверенностью она вытащила забытый в скважине ключ. Муж смотрел в изумленном молчании. – И держись отсюда подальше, – продолжила она. – Я подаю заявление о разводе.

Лицо Аджая потемнело, а рот сжался в жесткую линию. Теперь пришла очередь Нирмалы удивляться. Вздернув губу, мерзавец прорычал:

– Я и сам не хочу больше иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоим придурочным сынком. – Потом кивнул на свою подругу с ребенком: – Вот теперь моя женщина и мой настоящий сын. И чем раньше нас с тобой разведут, тем лучше.

Они долго смотрели друг на друга. Удивленная, что муж так легко воспринял предупреждение о разводе, Нирмала с подозрением наблюдала за ним.

Вдова между тем настойчиво дергала его за курту. Очевидно, она хотела уйти, но и его не желала оставлять здесь. В конце концов Аджай взглянул в дальний угол комнаты и, погрозив Нирмале пальцем, угрожающе предупредил:

– Не трогай мою швейную машинку. Я еще вернусь за ней.

– Нет, не смей сюда приходить! – вскрикнула Нирмала. – Вся кипя, она посмотрела на Аджая и на мгновение задумалась. Затем с ледяной решительностью пообещала организовать доставку: – Когда Ашвин принесет тебе на подпись заявление о разводе, я попрошу его захватить и машинку.

Аджай еще хмурился, но смотрел уже вроде бы без злобы и угроз. Открыл рот, хотел что-то сказать, но тут же закрыл. Несколько секунд помолчав, он все же произнес:

– Пусть придет поскорее. А после этого у нас с тобой все будет кончено. Слышала? Кончено.

Потом он резко повернулся на каблуках и не оглядываясь пошел прочь. Вдова наклонилась подобрать одежду, схватила сына за руку и поспешила за любовником.

Нирмала смотрела им вслед, едва дыша. Застыв рядом с Варуном, она целую минуту ждала, прежде чем закрыть и запереть дверь. После чего с облегчением опустилась на колени и обняла сына.

– Не волнуйся, дикра. Его больше нет. Надеюсь, он ушел навсегда.

Утешая сына, Нирмала задавалась вопросом, сдержит ли Аджай обещание на этот раз. Действительно ли он больше не вернется? Только время могло дать ответ.

* * *

Утром, готовя обед для гостей, Нирмала старалась не зацикливаться на своих проблемах. Родственники так много для нее сделали, и ей хотелось, чтобы им было уютно и тепло в ее непритязательном жилище. Когда они приехали, она с улыбкой вышла их встречать.

– Добро пожаловать в мой маленький домик, – Она махнула рукой на джулу, показывая, где можно сесть. Себе она вынесла стул из передней комнаты. Как только все расселись, вышел Варун с бутылками минеральной воды.

Супарна жадно выпила целый стакан, потом похлопала себя по животу и засмеялась:

– Теперь у меня как будто Дели-пузо[54], хотя от Дели мы далековато.

– Обычная проблема для гостей нашей страны, – посочувствовала Нирмала. – Следует пить только бутилированную воду и никогда не покупать еду у уличных торговцев.

– Кстати о еде: пахнет чудесно. – Прамод повел носом, вдыхая ароматы, доносящиеся из дома.

– Я приготовила местное блюдо, надеюсь, вам понравится. Но прежде чем мы приступим к еде, хочу вам кое-что рассказать.

И, стараясь не проявлять эмоций, она поведала о вчерашнем визите Аджая. Оба родственника встревожились, услышав, что Аджай снова пытался применить насилие. Но узнав, как храбро она отшила наглеца, просияли.

– Молодец, Нирмала! – восхитилась Супарна. – Я горжусь тобой.

Прамод поинтересовался:

– Думаешь, он наконец оставит тебя в покое?

Нирмала закусила губу.

– Прошлой ночью он впервые сказал, что не хочет иметь со мной ничего общего. И у меня возникло ощущение, что развод нужен и ему.

– Знаешь, что я думаю? – улыбнулась Супарна. – Он, верно, хочет жениться на этой вдове.

– Я тоже об этом думала, – рассмеялась Нирмала. – Не странно ли, как разлучница обернулась для меня спасительницей?

Прамод кивнул.

– У меня хорошее предчувствие на этот счет, Нирмала. Твои проблемы с Аджаем вполне могут наконец-то закончиться.

Тихое спокойствие окутало Нирмалу, когда она представила себе жизнь без постоянно нависающего над ней черного облака по имени Аджай. Она мирно сидела с гостями, впервые со смерти мамы ощущая поддержку любящих сердец. И смотрела, как эти люди, ставшие ее семьей, разглядывают высокое здание через дорогу.

Супарна не могла оторвать глаз от возвышающегося перед ее глазами и названного ее именем помпезного особняка. Она словно ушла в другой мир. Нирмала наблюдала, как тетушка водит глазами по зданию вверх и вниз, а затем справа налево, читая слова, выгравированные на балконах: ее имя и год рождения на английском и гуджарати.

Прамод тоже смотрел на дом, но его взгляд блуждал по фасаду в поисках архитектурных достоинств и недостатков. Он тихонько присвистнул.

– Представляю, каким было это здание в пятьдесят втором году!

– Мне говорили, что тогда оно было в Навсари единственным в своем роде, – подтвердила Нирмала.

Ее брат оглядел строения по обе стороны особняка.

– Оно и по-прежнему одно из самых высоких. Но остро нуждается в НЛЗ.

– НЛЗ? – наморщила лоб Нирмала.

– Нежной любящей заботе, – рассмеялся Прамод. – То, чего Джасу-фои явно не обеспечивает. Она ведь запросто может на деньги, которые получает за аренду, время от времени приводить дом в порядок.

Нирмала кивнула, с грустью глядя на особняк.

– Впрочем, теперь это неважно, – усмехнулся Прамод. – Мы все исправим. Конечно, понадобится некоторое время, да и средства могут уйти немалые, но мы сделаем все возможное, чтобы вернуть зданию былую красу и славу.

Нирмала улыбнулась:

– Было бы чудесно. Я часто представляю отца в этом доме. Очень хотелось бы увидеть особняк таким, каким он был когда-то.

– Нирмала, – посерьезнел Прамод, – тебе нет нужды ничего представлять. Ты будешь там жить. Разве ты еще не поняла?

Нирмала нахмурилась.

– Но ты же обещал не выгонять Джасу-фои.

– Так вот что тебя беспокоит? – изумился Прамод. – Я и не собираюсь этого делать. И никогда не собирался. Пусть живет себе сколько вздумается. Но и ты тоже переберешься в этот дом.

– То есть?

Прамод смолк на мгновение, снова посмотрев на особняк.

– По моим подсчетам, там еще шесть квартир, помимо апартаментов на верхнем этаже, где обитает Джасу-фои. Ты не в курсе, они все заняты?

– Все. Старший сын Джасу-фои живет с ней наверху, а другой сын занимает одну из квартир на третьем этаже.

– Итак, пять квартир сдаются. Значит, одну семью арендаторов придется уведомить, чтобы съезжали как можно скорее. Я намерен попросить Джасу-фои переехать в освободившуюся квартиру, чтобы четвертый этаж могла занять ты.

– Что?! Нет! – ошеломленно вскричала Нирмала.

Голос Прамода был тверд.

– Ты законная наследница этой недвижимости. Я унаследовал ее от нашего деда, Моханлала, но передам тебе. Мы найдем агентство, которое будет следить, чтобы всю арендную плату каждый месяц собирали и вносили на твой счет. А вам с Варуном останется только переехать и начать наслаждаться жизнью, которой вы оба заслуживаете.

– Послушай, Нирмала, – начала Супарна ласково, и по лицу у нее разлилась неподдельная нежность, а уголков рта коснулась улыбка. – Особняк Супарны принадлежит тебе. Мой отец хотел бы, чтобы ты жила там. Тебе не из-за чего расстраиваться.

Нирмала смотрела через дорогу и вспоминала своего отца, который рассказывал, как интересно жить в большом доме. Понравится ли там Варуну? Она бросила взгляд на сына, который безмятежно играл в крошечной гостиной, ничем не напоминающей просторные покои в особняке Супарны. Почему бы не подарить мальчику возможность вкусить хоть капельку роскоши? Вот такими словами Нирмала пыталась себя приободрить. Нужно быть смелой и не стесняться дать сыну то, чего он заслуживает. Улыбнувшись Супарне, она кивнула, соглашаясь переехать.

Прамод поерзал на джуле и вытянул шею, чтобы рассмотреть навес. Качели явно произвели на него впечатление.

– Какая крепкая джула. Очень прочная.

– Да. Моя любимая часть дома. – Нирмала встала. – Хотите, заглянем во дворик?

Супарна хотела, но Прамод предпочел остаться в тени и прохладе.

Женщины миновали две комнаты и кухню и снова вышли на дневной свет сзади. Понимая, что домик у нее крохотный, Нирмала очень хотела дать Супарне понять, как хорошо здесь им с сыном.

– Я никогда не хотела жить где-либо еще, даже в особняке Супарны. В этом домике обитало счастье. – Ее улыбка была наполнена ностальгией. Потом она вспомнила об Аджае, и улыбка истаяла. – До тех пор, пока я не вышла замуж.

– Аджай – злобный недоумок. Считай, что ты избавилась от него.

Нирмала вздохнула.

– Зря я была с ним такой кроткой и мягкой. Его давно следовало поставить на место.

От задней двери их уже звал Прамод:

– Может, хватит уже болтать? У меня сил больше нет терпеть все эти дразнящие ароматы.

Супарна рассмеялась.

– Иди, – сказала она Нирмале. – А мне нужно заглянуть в ванную.

* * *

Когда все с удовольствием поели, Нирмала решила оставить уборку на потом и повела гостей обратно на крыльцо. Она сидела с ними на джуле и рассказывала о родителях, соседях и друзьях. Перед квартирой на первом этаже особняка Супарны старый сказочник, вечный любимец детей, поливал растения в горшках. Заметив Нирмалу, он помахал ей.

Она помахала в ответ.

– Это Саледжи-дада. Он один из старейших жильцов дома, поэтому лично знал моих бабушку и дедушку.

– Правда? – удивилась Супарна. – Сколько же ему лет?

– Точно не знаю. Наверное, уже хорошо за девяносто. Мы все его очень любим. Я знаю, что он очень помог семье, когда Пушпа-фои утонула в Дудхья-Талав.

– Интересно, а Моханлала он знал?

– Нет. Я его спрашивала. Он вспомнил только, что много лет назад Харилалу приходили письма с почтовыми марками Южной Родезии.

Мягко покачиваясь на удобной джуле, каждый из них погрузился в свои мысли. Нирмала не переставала удивляться, сколько всего произошло с тех пор, как старик упомянул о письмах. Она ведь и понятия не имела, что в Африке у нее есть большая семья, но теперь сидела здесь с родными, размышляя об ужасной тайне, когда-то их разделившей.

Воздух наполняли жара и пыль с улицы, а также шум мотороллеров и моторикш. Мычали проходившие мимо коровы и перекликались дети, у которых еще не закончились школьные каникулы. Из соседней мечети раздался призыв к полуденному намазу.

Прамод наклонился вперед.

– Готовы ли мы к завтрашней встрече?

Его тетя кивнула.

– У Джасумати было достаточно времени, чтобы переварить информацию. Будем надеяться, что в этот раз она будет приветливее.