Взобравшись на четвертый этаж особняка Супарны, все запыхались. Нирмала остановилась у металлического барьера перед входом в квартиру, а Прамод и Супарна задержались двумя ступенями ниже, чтобы отдышаться. Сквозь вертикальные решетки слева виднелся просторный балкон с белым мраморным полом и изящным парапетом. Яркое солнце заливало все вокруг, отражаясь от металлического каркаса больших качелей в дальнем конце.

– Как хорошо, что мне не нужно карабкаться по этой лестнице каждый день! – Супарна едва переводила дух.

Нирмала указала на дверной звонок сбоку от барьера. Супарна кивнула, показывая, что готова. Нажали на кнопку, и раздался громкий продолжительный писк. Они ждали. Когда никто не ответил, Нирмала позвонила снова. Наконец открылась первая дверь справа, и по другую сторону решетки появилась Джасумати.

Она выглядела какой-то растрепанной, со всклокоченными волосами и в мятом сари, словно намотанном впопыхах. Гости явно потревожили ее, и тетка выглядела недовольной. Она посмотрела сначала на Нирмалу, потом, прищурившись, ей за спину. Потом снова уставилась на племянницу. К счастью, Джасумати была без очков, так что вряд ли увидит, что одна из гостий очень на нее похожа.

Джасумати стояла напряженная, с холодным и враждебным лицом.

– Нирмала, – произнесла она без намека на приветствие.

– Намасте, фои. Мы можем войти?

Хозяйка дома взглянула на ее спутников.

– Я спала. – И даже не пошевелилась, чтобы открыть калитку.

– Извините, что беспокою, но со мной люди, которые очень хотели вас видеть.

На мгновение Нирмале показалось, что тетка собирается их выпроводить, но затем что-то в лице у Джасу-фои изменилось.

Нирмала поймала любопытный взгляд, который та попыталась скрыть, но было поздно. Сдвинув засов, Джасумати распахнула калитку, повернулась к гостям спиной и пошаркала вперед, ведя всех в гостиную.

Это была большая светлая комната. На пушистом белом ковре располагались стол со стеклянной столешницей, коричневый диван и два кресла. На столе стояла чаша со смесью сухих трав, заполняя комнату приятным ароматом корицы и гвоздики. Окно было широко открыто, но воздух внутри оставался горячим и тяжелым. Джасумати жестом пригласила их сесть, а сама принялась щелкать пультом, чтобы включить потолочный вентилятор.

Нирмала устроилась в кресле, остальные уселись на диван. Джасумати тяжело опустилась в другое кресло. Она казалась усталой и прерывисто дышала.

– Как дела, фои? – заговорила Нирмала.

– Нормально. – Враждебность на лице Джасумати сменилась скрытым интересом. Она повернулась к дивану и вопросительно посмотрела на пару.

Нирмала подалась вперед.

– Эти люди проделали долгий путь, чтобы встретиться с вами.

Джасумати снова прищурилась, всматриваясь. Супарна, сидевшая с застывшей улыбкой на лице, затаила дыхание.

– Намасте, – поздоровался Прамод.

– Намасте, – отозвалась Джасумати. Какое-то время она смотрела на них, потом раздраженно щелкнула языком. – Я на минутку, за очками.

Поднявшись, она ушла вглубь квартиры. Супарна надула щеки, приложив руку к сердцу. Прамод похлопал ее по другой руке.

Джасумати вернулась уже в очках с золотой оправой, снова села и посмотрела прямо на гостей. Нирмала наблюдала, как она внимательно разглядывает Супарну, потом Прамода и снова Супарну.

Наконец тетка покачала головой и повернулась к племяннице:

– Не думаю, что мы встречались раньше. – Тон ее был вежливым. В конце концов, они гости в ее доме, хоть и пришли с Нирмалой.

Прамод прокашлялся.

– Вы правы. Мы никогда раньше не встречались, но мы родственники. Притом очень близкие.

Джасумати нахмурилась.

– Вот уж вряд ли.

Тогда Супарна сняла темные очки и закрутила волосы в узел на затылке. Потом выпрямилась с той же застывшей улыбкой.

– Смотрите внимательнее, Джасу-бен.

Джасумати с интересом уставилась на собеседницу, и Нирмала увидела, как меняется выражение ее лица. Сначала неприкрытое любопытство, потом недоверие. Дальше тетя нахмурила брови и медленно покачала головой, но тут глаза у нее расширились, а челюсть отвисла. Джасумати вскочила и потрясенно выдохнула. Теперь на лице у нее отразился испуг. Разинув рот, она уставилась на женщину, так похожую на нее. Затем протянула дрожащую руку и схватилась за спинку кресла.

– Что?.. Кто?.. – задыхаясь пролепетала Джасумати и смолкла, не в силах оторвать глаз от своего двойника.

Супарна встала, ласково улыбнувшись ей.

– Пожалуйста, не пугайтесь. И не волнуйтесь. Вы догадались, кто я?

В ответ ни звука: Джасумати словно онемела.

– Меня зовут Супарна, а это Прамод, мой племянник. Мы приехали из Зимбабве познакомиться с вами.

Нирмала заметила страх на лице тетки, и Супарна тоже его видела.

– Все хорошо, – заверила она. – Мы приехали с добрыми новостями.

– Да, – дружелюбно улыбнулся Прамод. – Мы очень рады нашей встрече. – Он посмотрел на кресло, за которое схватилась Джасумати. – Присядем?

Все еще ошеломленная, Джасумати опустилась на свое место.

– Вижу, наш приезд для вас полная неожиданность, – заговорил Прамод. – Вы последнее время не получали писем из Зимбабве?

У хозяйки дома сделался озадаченный вид, но она откашлялась и, похоже, начала отходить от потрясения.

– Нет.

– Мой дядя не писал вам?

– Ваш дядя?

– Раму-чача. Он сказал, что писал вам насчет особняка Супарны.

Джасумати выпрямилась и с подозрением прищурилась.

– А при чем тут особняк Супарны?

Супарна положила руку на плечо племяннику:

– Нет, нужно начать с самого начала. – Она вздохнула и повернулась к Джасумати: – То, что я сейчас скажу, прозвучит невероятно. Вам даже может показаться, будто я выдумываю. Но клянусь, все это правда.

Сестра глядела на нее с еще большим подозрением. Она сидела прямо, словно проглотив кол, и молчала, ожидая, что скажет странная гостья.

– Наверняка вы поражены нашим сходством. А все потому, что мы сестры. Сестры по крови, родные. У нас общие отец и мать.

Если не считать подрагивания челюсти, Джасумати никак не реагировала.

– То есть Канта и Харилал были родителями нам обеим, – продолжала Супарна. – И нашей сестре Пушпе.

Джасумати подняла голову и внимательно посмотрела на собеседницу.

– И доказать можете? – В ее голосе послышался вызов.

– Дедушка, который скончался в прошлом году, оставил документы, подтверждающие, что вы сестры, – вмешался Прамод.

– Документы. – Она произнесла это с язвительным скептицизмом.

– Да. И еще письмо, которая ваша матушка Канта написала после смерти вашего отца в шестьдесят пятом году. – Прамод замялся и взглянул на Супарну, как бы прося разрешения продолжать. Та слегка кивнула. – Видите ли, у моего дедушки Моханлала был в Индии младший брат, о котором нам никогда не рассказывали. Его скрывали от нас все эти годы. Этим братом был ваш отец, Харилал.

Джасумати слушала, не проявляя никаких эмоций, словно отключилась. Интересно, думала Нирмала, а понимает ли она вообще, о чем идет речь. Все ждали, когда же она заговорит. Через долгую минуту Джасумати наконец ответила Прамоду ровным, почти безразличным тоном:

– Отец никогда не упоминал о брате. – И, повернувшись к Супарне, добавила: – А моя сестра умерла в детстве.

– Знаю, – кивнула Супарна. – Она была и моей сестрой. А Суреш нам не родной, а двоюродный брат. Мы с ним родились с разницей в несколько дней, здесь, в Навсари, в пятьдесят втором году, когда был построен этот особняк. – Она умолкла и на мгновение закрыла глаза, прежде чем погрузиться в далекое прошлое. – Я была третьей дочерью нашей матери, а Суреш – шестым сыном своей. Не считаясь с чувствами наших матерей, Моханлал и Харилал обменялись детьми. Меня увезли в Зимбабве, когда мне было всего несколько дней от роду, а Суреша оставили здесь, чтобы его воспитывали как вашего родного брата.

В комнате повисла гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к Джасумати. Та по-прежнему сидела бесстрастно, не дрогнув ни единым мускулом.

Потом она обвела взглядом каждого человека в комнате, посмотрела на открытую дверь. И вдруг задышала быстрее, тело задергалось. Уголки рта поднялись вверх, как будто она собиралась улыбнуться. И неожиданно вся затряслась, сначала животом, потом плечами. Изо рта стали вырываться странные звуки.

Нирмала перепугалась. В голове пронеслись тревожные мысли: у тетки припадок? истерика? она сейчас рухнет на пол?

– Джасу-фои! Что с вами?

Когда тетка повернулась к ней, то выглядела так, как будто вот-вот взорвется от еле сдерживаемых эмоций. Губы плотно сжались, словно не выпуская что-то наружу. А затем она вдруг открыла рот и разразилась хохотом, громогласным и язвительным.

Пораженная Нирмала покосилась на остальных. Все ошеломленно молчали, наблюдая за Джасумати, и казались сбитыми с толку. Ее же внимание было приковано к Супарне. Отсмеявшись, она недобро фыркнула и нахмурилась.

– Я знаю, кто ты. – Ее голос сочился враждебностью. – Вот уж никогда не думала, что увижу тебя своими глазами.

Супарна сдвинула брови.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Я имею в виду, что знала о тебе. И давно знаю о том, что произошло в пятьдесят втором году.

Супарна ошеломленно откинулась на спинку дивана. Нирмала решила, что ослышалась: Джасумати не могла знать.

Прамод откашлялся.

– Вы хотите сказать, что знали о Супарне-фои и нашей семье в Зимбабве?

– Да. Особенно про Моханлала, твоего деда-злодея. Мама рассказала мне, какой он мошенник и подлец. Она его ненавидела. Моханлал обманом заставил моего отца отказаться от своего ребенка.

Прамод вздрогнул, явно встревоженный ее словами. Нирмалу замутило. Значит, Джасу-фои все это время знала, что детей обменяли и что Суреш ей не родной брат. Наверное, потому она и была так с ним жестока. Какое сокрушительное осознание. Подавив тошноту, она повернулась к Джасумати и заговорила сквозь стиснутые зубы:

– Когда вы узнали?

Тетка пренебрежительно махнула рукой:

– После смерти отца.

Нирмала пристально посмотрела на нее и тяжело сглотнула.

– А папа знал, что его подменили?

– Нет, – грубо отрезала Джасумати. – Мама не хотела, чтобы он знал.

– Но вы же могли ему помочь! – со слезами выкрикнула Нирмала. – Могли проявить хоть капельку любви к нему, пусть даже ваша матушка этого не делала.

Джасумати пожала плечами. Ее холодный жест переполнил чашу терпения Нирмалы.

– Вы обе оттолкнули его, изгнали из своей жизни! – крикнула она и сдавленно зарыдала.

Тетя скривилась.

– Вот уж нет. Суреш сам ушел. Воспротивился маминой воле и женился на твоей будущей матери, которая происходила из слишком низкой для нашей семьи касты.

Нирмала прижала дрожащие пальцы к губам, от потрясения не в силах произнести ни слова.

Супарна выглядела до крайности огорченной.

– Джасу-бен, – заметила она, – я знаю, что ты потрясена, но зачем причинять боль Нирмале? И зачем ты мучила Суреша, ведь в том, что произошло, не было его вины.

– Тебе легко говорить. – На лице Джасумати отразилась обида. – Ты не росла с матерью, чье сердце разбилось, потому что у нее отняли ребенка!

Все в очередной раз потеряли дар речи. Нирмала подняла голову и моргнула.

– Значит, вы хотели отомстить за свою мать? И как, легче вам стало оттого, что вы мучили брата и всю его семью?

Джасумати раздраженно фыркнула и закатила глаза. А потом скрестила руки и сжала губы в жесткую линию. Было ясно, что говорить она больше не станет, хотя Супарна несколько раз окликнула ее по имени.

Они долго сидели в тревожном молчании. В конце концов Прамод кивнул спутникам, показывая, что им лучше уйти. Супарна поднялась на ноги.

– Для всех нас эта встреча была трудной, – напряженно произнесла она. – Мы уходим, а ты подумай о том, что сегодня было сказано. Но нам нужно встретиться опять, – ее голос смягчился, – все же мы сестры. И мне многое хочется обсудить с тобой.

Джасумати молчала и даже не смотрела в ее сторону. Тут встал Прамод.

– Есть еще одно дело, о котором мне нужно с вами поговорить, но оно может подождать. Мы придем снова послезавтра в это же время. Надеюсь, вы не против?

Какое-то время Джасумати молчала. Затем кивнула, по-прежнему стараясь ни на кого не глядеть. Прамод повернулся к остальным и кивнул в сторону двери. Нирмалу переполняли гнев и печаль, но, увидев осунувшееся лицо Супарны, она обняла ту за плечи и медленно вывела из квартиры.