С большим трудом Нирмале все же удалось отбросить заботы. На этот раз поехали только четверо: Рина, Варун, Нирмала и Эббот, водитель. Взяли седан «мерседес-бенц», одну из многих машин Прамода. Рина села рядом с водителем и, пристегнувшись, пояснила, что они направляются в место под названием Чинхойи, примерно в семидесяти милях отсюда, известное целой системой таинственных древних пещер.

Войдя в первую, они прошли несколько метров по крутому склону, давая глазам привыкнуть к полумраку, а потом направились к продолговатому прямоугольному гроту, окруженному высокими каменными стенами. Перед ними открылась почти отвесная лестница, ведущая глубоко под землю. Откуда-то из самых недр просачивался естественный свет.

Нирмала взяла Варуна за руку и пошла за Риной. Примерно на полпути они остановились и отошли чуть в сторону, чтобы осмотреться. Нирмала глянула вниз и поняла, откуда исходит свет. Далеко внизу, там, где ступени заканчивались, часть свода пещеры отсутствовала и виднелось открытое небо. Дневной свет озарял озерцо на дне пещеры. От цвета воды у Нирмалы перехватило дыхание. Она была до невероятности синей, и глубина оттенка подчеркивалась небом, которое в ней отражалось и словно подсвечивало прожектором. Царила благодатная тишина. Атмосфера вокруг была таинственной и даже мистической. Вода внизу выглядела зеркалом.

– Это очень древнее место, – начала рассказывать Рина. – Говорят, здешние племена во время своих войн укрывались в этих пещерах от врагов. – Она подошла ближе и зашептала Нирмале на ухо: – Легенда гласит, что именно тут было убито очень много людей, которых сбросили в озеро, кстати очень-очень глубокое.

Нирмала в притворном ужасе распахнула глаза.

По мере того как они продолжали спуск, тишина словно бы становилась гуще. Добравшись до конца ступеней, они встали за большими камнями, служившими оградой над кобальтово-синей водой, такой прозрачной, что подводные скалы были прекрасно различимы на много футов в глубину.

– Похоже на синее стекло, – заявил Варун. – А вон рыбы. – Он указал на маленьких серебристых рыбок, плавающих у кромки водоема.

Вглядываясь в эту синь, Нирмала не могла не подумать о мертвых телах, лежащих на дне, и вздрогнула, несмотря на свою недавнюю браваду. Внезапно ей стало жутко, и она повернулась, собираясь подняться по ступеням, но Рина решила пофотографировать виды на свой смартфон. Как только она закончила, вся троица осторожно выбралась наверх.

Эббот терпеливо ждал у машины. Увидев их, он вытащил из багажника корзины для пикника, складные стулья и деревянный столик, на котором разложил сэндвичи. Погода была теплая; трава, густо росшая на обширной поляне, так и манила Варуна размяться. Он и принялся носиться вместе с Эбботом, который достал из машины футбольный мяч.

– Он счастлив и весел, верно? – заметила Рина.

– В основном да. Но иногда, бывает, замирает. Обычно это происходит, когда он голоден или чего-то боится.

– Чего бояться такому малышу?

– Что отец разгневается, что я не справлюсь с Аджаем и случится что-нибудь плохое. Много чего. Я рядом с ним стараюсь быть веселой, но он чувствует, когда я нервничаю.

– Да, сложно тебе, – хмыкнула Рина и, помолчав, продолжила: – Непонятно, почему Джасу-фои тебе не помогает. Как получилось, что она осталась в особняке, а твой отец съехал?

– Папа ушел после того, как рассорился с матерью, Кантой.

Нирмала вспомнила бабушкино изображение на маленькой фотографии, которую она нашла в коробке. Молодая, привлекательная, в элегантном сари, она смотрела в камеру с легкой улыбкой и вовсе не походила на женщину, способную оттолкнуть единственного сына. Но именно так она и поступила не только с новорожденным Сурешем, но и с уже подросшим.

– Джасу-фои приняла сторону матери? – продолжала расспрашивать Рина.

– Наверное. Когда я росла, она уже практически не общалась с нами. Родители о ней почти не говорили, разве порой упоминали, что она думает в первую очередь о себе.

– Джасу-фои повезло, – скривилась Рина. – Но ведь это нечестно по отношению к тебе и твоей семье.

– Пока родители были живы, меня это не беспокоило. Отец успешно занимался бизнесом, нам всего хватало. Несправедливость ситуации я почувствовала только недавно. Обидно, что мой сын нередко вынужден обходиться без самого необходимого, а у детей и внуков Джасу-фои всего в избытке.

– Да уж, неправильно, что она унаследовала все семейное достояние.

– Но теперь-то мы знаем, что особняк Супарны никогда и не был ее наследством. – Нирмала гадала, действительно ли Джасумати могут выставить за дверь. – Ты веришь, что Раму-чача отправил ей письмо?

– Нет. Он только пустозвонит. И если бы он связался с твоей теткой, разве мы уже не получили бы ответ от нее? Ведь почти две недели прошло.

– Знаешь, я вот тут подумала, что она может отреагировать и по-другому, – печально заметила Нирмала. – Не злиться, а попросту проигнорировать письмо. Возможно, она считает, что раз уж прожила в особняке столько лет, никто ее не выселит. Может, так и есть.

– Ну, нам об этом беспокоиться не стоит, поскольку Прамод и не станет ее выселять.

Нирмала промолчала, переключившись мыслями на Аджая. Интересно, чем он занимается в ее отсутствие?

Рина внимательно смотрела на нее.

– Что тебя гнетет, Нирмала?

Медленно вздохнув, та объяснила, что боится вернуться в дом и обнаружить там мужа.

– Мне плохо от одной мысли о нем.

Рина погладила ее по руке.

– Я знаю, что это непросто, но постарайся сейчас не думать о муже. Не позволяй ему испортить тебе отдых. А мы тем временем отправимся еще в одно весьма интересное место – на совершенно потрясающую плотину Кариба, а потом прокатимся на лодке по водохранилищу Кариба. Полюбуемся дикой природой и ее невероятными животными.

Прогулка по озеру безусловно стала изюминкой всей поездки, а восторг на лице Варуна окупал все усилия. Отплыли в полдень, и катер, словно лебедь, грациозно заскользил над спокойной гладью воды. Озеро было огромным, почти как море. Они миновали несколько роскошных экскурсионных яхт, где туристы загорали или ловили с палубы рыбу.

Гид на борту указывал на что-то сбоку от их катера. Там, широко распахнув к небу огромные пасти, на поверхность всплывали две группы бегемотов. Над ними, издавая пронзительный свист, пролетела стая крупных птиц.

Позже, когда солнце уже садилось, катер подошел ближе к берегу, и путешественники насладились изысканным зрелищем семьи слонов и нескольких импал на водопое. Нирмале стало интересно, угрожает ли животным опасность, и она спросила Рину, не могут ли в воде прятаться крокодилы.

– Могут. Они порой часами лежат тихо, а потом молниеносно выскакивают и вцепляются острыми зубами в жертву. Но знаешь, у наших слонов и носорогов есть куда более опасный враг: человек.

– Браконьеры? – удивилась Нирмала. – Я думала, с ними покончено.

– Увы. В некоторых частях света до сих пор платят большие деньги за слоновьи бивни и носорожий рог.

Нирмала смотрела на великолепных существ, занятых своими делами на берегу, и ей было грустно оттого, что люди способны с такой легкостью их убивать.

Варун звал ее, взволнованно указывая на что-то дальше. Позади пьющих животных росла невысокая трава вперемежку с колючим кустарником. Дальше шел лесной массив с высокими лиственными деревьями. Листья с веток объедало целое стадо жирафов, числом не меньше двадцати. Они тянулись вверх длинными шеями и вытягивали языки, обирая листья и почки с верхушек деревьев.

– Настоящие жирафы! – прошептал Варун, пока все с трепетом наблюдали за обычной жизнью прекрасных животных.

Усталые и счастливые, они вернулись в отель, готовые на следующий день отправляться назад в Хараре. Нирмала уже собиралась лечь в постель, когда в дверь настойчиво постучали. В коридоре стояла Рина, взволнованная и чуть запыхавшаяся.

– Это Прамод, – она показала мобильный телефон. – Хочет с тобой поговорить.

– Что-то случилось?

– Нет-нет, все хорошо. Вот, – и невестка сунула ей трубку, – тебе нужно поговорить с ним. – А сама уселась на ближайшую к двери кровать.

Нирмала нахмурилась и некоторое время наблюдала за ней, прежде чем ответить брату.

– Слушаю.

– Нирмала, привет. Я кое-что нашел. Действительно важное.