Прамод с широкой улыбкой распахнул руки:

– Вот он, водопад Виктория. Или, как его называют у нас, Моси-оа-Тунья, «гремящий дым». – Рев падающей позади воды был таким оглушительным, что пришлось кричать.

Они стояли как раз перед каноническим видом на легендарный водопад. Мощные каскады воды обрушивались на край утеса напротив. Зрелище внушало благоговейный трепет. Уже вся мокрая от брызг, летящих из ущелья, Нирмала смотрела в изумлении, потеряв дар речи.

– Прикройте головы! – крикнула Супарна. – Накиньте капюшоны дождевиков.

Ишвар достал камеру.

– Встаньте ближе друг к другу. И скажите «сы-ы-р»!

Варун закричал: «Сыр!» – и с хохотом подпрыгнул, когда брызги попали ему в лицо.

Когда все вдоволь нафотографировались, Прамод подвел их к статуе, которая в натуральную величину изображала сурового мужчину, смотрящего на водопад. Памятник выглядел внушительно, но как-то неуместно среди природной красоты.

– Это Дэвид Ливингстон, – объяснила Супарна. – Человек, который открыл водопад в девятнадцатом веке. – Она подчеркнула интонацией слово «открыл».

Все утро они гуляли по национальному парку, рассматривая водопад с разных точек. Влажная земля источала приятный аромат. Над головой, звонко щебеча, посвистывая и распевая, носились бесчисленные птицы с ярким оперением. Глядя в голубое небо, Нирмала позволила мыслям блуждать в вышине, а себя представила неторопливо дрейфующим облаком, испытывая блаженный покой и упоение.

– О чем думаешь? – Супарна шла рядом.

– Просто наслаждаюсь красотой этого места. Не знаю почему, но оно вызывает во мне ощущение… свободы.

Тетя наморщила лоб.

– Для тебя это непривычно?

Нирмала задумалась. Чувствовала ли она себя когда-нибудь свободной? Приходилось признать, что нет. Всегда казалось, что ее, словно шахматную фигуру, передвигают другие, не давая поступать так, как хотела она сама. Думая о своем замужестве, Нирмала ощущала себя в западне, из которой была не в силах выбраться по многим причинам, но главным образом из-за Аджая. Муж подавлял ее и внушал ощущение ущербности. Вся уверенность, свойственная ей до замужества, бесследно улетучилась. Нирмала проклинала себя, что с самого начала позволила издеваться над собой и терпела травлю.

– Что-то ты загрустила, голубка. В чем дело?

Нирмала попыталась стряхнуть с себя уныние. Она словно падала в бездонную яму.

– Да что-то сердце не на месте. Слишком многое тревожит.

Супарна кивнула, понимая бурлящие эмоции племянницы. Потом мягко взяла ту под руку:

– Будь сильной, Нирмала. Что бы ни преподнесла тебе жизнь, будь сильной. Все переменится, причем обязательно к лучшему. Я точно знаю. – Она улыбнулась, ласково подтолкнув спутницу: – А теперь отбрось тоску-печаль и наслаждайся ощущением свободы. Оглянись. Разве мать-природа не прекрасна?

Днем они прокатились на паровозе по крутому арочному мосту над рекой Замбези, любуясь из окон серебристой лентой на дне глубокого ущелья и громокипящим водопадом, который виднелся сбоку. Вытянув шею, Нирмала с удивлением наблюдала, как позади поезда, с пыхтением карабкающегося по мосту, вздымаются клубы водяного пара.

– Видишь пешеходный мост вдоль железнодорожных путей? – спросил Прамод. – Когда мы доберемся до середины, посмотришь, как людям привязывают к ногам веревку, и они прыгают с моста. Это называется тарзанкой. – Он рассмеялся над выражением ужаса на лице Нирмалы: – Не волнуйся, мы такого делать не станем. Такие развлечения для искателей острых ощущений, которые любят сплавляться на плотах по бурным рекам или бегать вверх-вниз по горам. Мы займемся кое-чем куда более безопасным: полетаем на вертолете.

Этот полет на следующее утро Нирмала не забудет никогда. Сверху, с небесной высоты открывался ошеломляющий вид: над водопадом вздымалось облако брызг и тумана. Вода низвергалась с невероятной силой, и грохот стоял поразительный. Пилот заявил, что это одно из официальных семи чудес света.

Варун был настолько очарован всем происходящим, что весь вечер потом только об этом и говорил. Нирмала дала ему бумагу и карандаш и оставила в комнате рисовать увиденное, а сама пошла к взрослым на террасу. Отель представлял собой старое здание в колониальном стиле, с арочными верандами, выходящими на мост через водопад. Дом дышал историей и выразительностью.

– Если бы все было иначе, ты могла бы вырасти здесь, с нами, и уже повидала бы местные красо́ты, – заметил Прамод.

– Моя жизнь была бы совершенно другой, – улыбнулась Нирмала в ответ. – Но я была счастлива и в Навсари. Ходила в среднюю английскую школу и с надеждой смотрела в будущее. Возможностей у нас было много.

– Ты ведь выросла в домике напротив особняка Супарны, да? – уточнил брат.

– Да. И по-прежнему там обитаю.

– А тебе не было обидно, что Джасумати и ее дети прямо напротив живут в такой роскоши? – полюбопытствовала Супарна.

Нирмала посерьезнела.

– Иногда бывало. Особенно после того, как папа умер, а денег на лечение мамы стало уходить больше. С мыслью об университете пришлось расстаться. А было бы неплохо, если бы Джасу-фои хоть чуточку помогла.

– Ты хоть представляешь, почему она тебя избегает? – нахмурилась тетя. – И чем ее так раздражал собственный брат, твой отец?

– Если бы я знала, – вздохнула Нирмала. – Но мне известно лишь одно: и она, и Канта-ба плохо обращались с моим отцом. Теперь мы знаем, что от него почти отказались сразу после рождения.

– Но с чего Джасумати затаила злобу на тебя? – Супарна сердилась все сильнее.

Нирмала пожала плечами.

– Возможно, Канта-ба настроила Джасу-фои против ее брата. Вы ведь знаете, что другая моя тетя, Пушпа, утонула в озере? Может, Джасу-фои всю жизнь винила папу в том, что сестренка погибла из-за него. А поскольку я его дочь, тень этой вины падает и на меня.

Прамод всматривался в ее лицо, явно желая что-то сообщить, но колеблясь.

– Я тут думал о Джасу-фои. Что ты скажешь, если мы и ее пригласим к нам в гости?

Нирмалу его слова застигли врасплох. Вот уж о чем она никогда даже не задумывалась, так это о приезде Джасумати в Зимбабве. Замявшись, ответила она не сразу.

– Боюсь, от этой дамы не миновать проблем, когда она узнает, что особняк Супарны принадлежит тебе.

– То-то и оно, Нирмала. Думаю, Джасумати уже знает.

Нирмала подняла брови.

– Откуда?

Ее брат раздраженно щелкнул языком.

– Хемел прошлым вечером признался, что ему звонил Раму-чача. И сообщил, что написал Джасу-фои, предлагая подыскивать другое жилье.

– Что?! – Нирмала была потрясена. – И как она отреагировала?

– Пока неизвестно. Письмо отправлено неделю назад.

Супарна пришла в ярость.

– Да врет он все! Я своего братца знаю. Полный бред.

– Может быть. Однако при этом очень интересно, что затевают его юристы. Не удивлюсь, если Раму-чача с командой состряпают какую-нибудь небылицу и представят ее в качестве доказательства в свою пользу. Он жаждет заполучить особняк Супарны и сделает все возможное, чтобы выиграть дело в суде.

– Разве ты хоть на секунду допускаешь, что он может победить? – удивилась Супарна.

– Вряд ли ему удастся. Но дядя наверняка ни перед чем не остановится, лишь бы добиться своего. Я ему не доверяю. – Прамод посмотрел на Нирмалу: – А не пора ли мне самому поговорить с Джасу-фои и дать понять, что съезжать не нужно?

Нирмала смотрела в пол, мысли ее метались. Тетушка ополчится на любого, кто рискнет попытаться выпроводить ее из дома, который она считает своим по праву. Для нее просто немыслимо, что у дома может быть другой хозяин. Как она отреагирует на предложение Прамода остаться в особняке? Да все равно станет воевать с родичами. Приедет ли она в Зимбабве, если ее пригласят? Может быть. Но Нирмале не хотелось, чтобы тетка явилась сюда и доставила этим добрым людям неприятности. Из самых глубин ее существа начало подниматься сосущее чувство страха.

– Прамод! Ну вот обязательно было обсуждать это прямо сейчас? – раздраженно воскликнула Супарна. – Из-за тебя Нирмала опять растревожилась.

У мужчины сделалось покаянное лицо, а его тетя фыркнула.

– Давайте-ка поговорим о более приятных вещах.

Однако той ночью мысли Нирмалы вернулись к Навсари и Джасумати. Тетя, скорее всего, уже знает, что они с Варуном уехали из города. Может, ей даже известно, куда они отправились. Не исключено, хоть и маловероятно, что Аджай рассказал ей всю историю. И если Джасу-фои получит письмо Раму-чача, в котором ей предлагается съехать, то обязательно разозлится на всех, особенно на племянницу.

Поняв, что снова падает в черную дыру бессмысленной тревоги, Нирмала упрекнула себя, что тратит энергию на беспокойство о немилой тетке. Нет, ну сколько же можно! Пора уже перестать себя изводить и начать с удовольствием отдыхать, беззаботно наслаждаясь красотами природы и достопримечательностей. Но как же трудно отгонять непрошеные мысли, не давая им омрачать оставшуюся часть путешествия!

На следующий день семейство, озаряемое ярким солнечным светом, прогуливалось по главной улице города. На ней группками расположились местные жители, продававшие всевозможные кустарные изделия. Тут были плетеные корзины, салфетки, фартуки, статуэтки из мыльного камня и разные другие вещицы. Торговцы, стараясь перекричать друг друга, зазывали прохожих и громогласно объявляли цену.

Все они отчаянно пытались продать хоть что-то и соперничали друг с другом за внимание немногочисленных туристов, прогуливающихся вокруг. Если это для них единственный способ заработать на пропитание, трудно было представить, как они выживают. Нирмала снова вспомнила о бедных уличных торговцах в собственной стране.

В тот вечер они наслаждались коктейлями и безалкогольными напитками на веранде. Потягивая апельсиновый сок, Нирмала любовалась прекрасным африканским закатом. Солнце пылающим огненным шаром неторопливо опускалось за горизонт, окрашивая небо в ярко-оранжевый и золотой цвета. На краткий миг чувство вселенского покоя охватило Нирмалу, и она погрузилась в него, откинувшись на спинку кресла.

На следующий день они два часа провели в сафари-парке Хванге. Потом в отеле Супарна подвела их к задней части просторного холла, одна стена которого была из толстого закаленного стекла и открывалась на замечательный пейзаж. Увиденное заставило мать с сыном ахнуть от удивления. За продолговатым участком лужайки виднелось небольшое озеро, а на его берегу пили воду полдюжины слонов и небольшое стадо оленей.

– Слоны, – выдохнул Варун. – А наружу можно выйти?

– Нет, – покачала головой Супарна. – Это дикие слоны. К ним нельзя приближаться.

– Почему?

– Если мы их напугаем, они могут на нас напасть. Лучше держаться от них подальше.

Следующие три дня путешественники из безопасного укрытия своих лендроверов наблюдали за изобилием диких животных. Рейнджеры водили их смотреть на львов, леопардов, носорогов, буйволов, антилоп и слонов в естественной среде обитания.

К сожалению, в тот вечер у Варуна случился очередной приступ – впервые с тех пор, как он начал принимать новое лекарство. Нирмала села на пол гостиничного номера и, уложив голову малыша себе на колени, нежно гладила его по волосам и ждала, когда он придет в себя. Очнувшись, сын лежал усталый и истощенный.

– Все в порядке, дикра. – Нирмала говорила мягко и тихо, изо всех сил стараясь скрыть беспокойство. Не паникуй, приказала она себе. Новое лекарство, хоть и замечательное, подействует не сразу. Надо просто верить. Но, глядя на сына, она не переставала задаваться вопросом, освободится ли он когда-нибудь от своего ужасного недуга.