Вернувшись домой, Нирмала первым делом крепко обняла Варуна. Бегая по саду с близнецами, он чувствовал себя совсем как дома.

– Мам, а мы в парк ездили. Было ужасно весело. – Глаза у Варуна сияли.

– Угадай, что будет завтра? – рассмеялась Нирмала. – Мы поедем на водопад Виктория. А потом в сафари-парк, где много разных диких животных вроде львов и жирафов.

– Он, оказывается, много знает о диких животных, – присоединилась к ним Кавита. – Особенно о слонах. Сказал, что у африканских слонов уши больше, чем у индийских. А я и не знала.

– Это правда. У меня есть несколько старинных деревянных слоников, которые, похоже, родом отсюда, потому что уши у них огромные.

– У нас тоже есть такие фигурки. Скорее всего, их купили одновременно, а один набор кто-то прислал твоим родным в Индию.

– Или привез лично, – уточнила Нирмала. – Ведь именно эти слоники заставили меня поверить, что у меня могут быть родственники в Африке. Поначалу-то я решила, что это неправда.

Кавита улыбнулась.

– Может, войдем в дом? Сегодня вечером приедет Супарна-фои, чтобы обсудить детали вашей завтрашней поездки. А сейчас нужно умыться и перекусить.

Когда позже вечером приехали Супарна с мужем, тетушка как торнадо пронеслась по дому, всех переобнимав и болтая без умолку. Прамоду с трудом удалось ее усадить, чтобы уточнить маршрут.

– Отличный план. Можем отправляться.

Нирмалу восхищало, как Супарна быстро принимает решения, даже не посоветовавшись с мужем. Не вызывало ни малейшего сомнения, кто в их браке главный. Мысли Нирмалы переключились на Аджая и на то, как он контролировал всю их жизнь.

– Нирмала? – ворвался в ее мысли голос Прамода, ждавшего ее ответа. Она встряхнулась. – Расскажем им, что мы выяснили сегодня?

Нирмала кивнула и жестом предоставила родственнику слово. Он принялся объяснять, как они нашли письма и что там вычитали. Когда речь зашла о том, как Канта пренебрегала маленьким сыном, Нирмала заметила, какой ужас постепенно охватывает Супарну.

– Это же твой отец был тем малышом, да? – спросила она Нирмалу, широко раскрыв потрясенные глаза. Та медленно кивнула.

– И это еще не все, – продолжил Прамод. – Канта почему-то писала, что знать больше не хочет Бхану, нашу бабушку.

Брови Супарны удивленно приподнялись.

– Маму? А она-то что могла натворить?

Прамод пожал плечами.

– Понятия не имею. Но мы завтра еще поищем.

Тетушка фыркнула, качая головой.

– Бедный Суреш. Да и Канта тоже бедняжка. Видать, для всех то было ужасное время. Мы просто обязаны выяснить причины.

– Но займемся этим, только когда вернемся из путешествия, – предупредил Прамод. – Мы же завтра уезжаем.

Нирмала поджала губы. Ей почти хотелось остаться: сердце было в бумагах Моханлала.

Когда на следующее утро они все-таки отправились в путь, Нирмала по-прежнему была погружена в события 1952 года. Отбросить эти мысли и отдаться праздничному настроению никак не удавалось. Но, видя, как радуется Варун, она старалась быть веселее.

Прамод объяснил, что ехать предстоит пять часов. Супарна с мужем Ишваром прибыли как раз в тот момент, когда сумки грузили в микроавтобус. Прамод сел рядом с шофером Эбботом, и машина, неторопливо прокатившись по изогнутой подъездной дорожке, выехала за ворота.

Потом несколько часов они ехали по хорошим асфальтированным дорогам, где машин было немного. Расставленные вдоль дорог знаки ограничивали скорость до 120 км/ч, и Эббот старательно соблюдал указание.

По пути они миновали несколько небольших городков. Первый, практически с пустыми улицами, больше походил на деревню. Вдоль дороги выстроились побеленные домики, несколько магазинчиков, супермаркет и гостиница.

– Это Чегуту, – пояснила Супарна, – старый шахтерский город. Раньше здесь добывали золото, а теперь в основном медь.

По дороге Прамод и Супарна рассказывали краткую историю интересных мест, которые они проезжали. Если чего-то не знали или сомневались, обращались к Ишвару.

– Ишвар – наша ходячая Википедия. Знает о Зимбабве все. – Супарна похлопала мужа по колену. Тот закатил глаза, но одарил жену короткой улыбкой.

Нирмала откинулась на спинку кресла и обнаружила, что наконец-то способна наслаждаться живописными видами, проплывавшими в окнах микроавтобуса. Ей нравились названия на дорожных знаках: Читунгвиза, Муромбедзи, Лалапанси, Кадома, Квекве. Время от времени они проезжали мимо небольших круглых глинобитных хижин с соломенными крышами, стоящих немного в стороне от дороги. Возле хижин сидели люди, лениво наблюдая за проезжающими машинами. Рядом с некоторыми были привязаны козы, а вокруг свободно бродили куры.

– Эти деревни напоминают мне Индию, – заметила Нирмала, глядя на хижины.

– Как и в Индии, жизнь селян тяжела, – согласилась Супарна. – Здесь нет ни воды, ни газа, ни электричества. Местные обитатели проходят мили, чтобы набрать из близлежащей реки не самой чистой воды, отчего часто болеют тяжелыми формами гельминтоза.

Они остановились пообедать в ресторане, который располагался в доме на окраине городка под названием Гверу. Проехав под симпатичной кирпичной аркой, а затем по короткой гравийной дорожке к просторному коттеджу, Эббот припарковался под лиственным деревом мсаса рядом с несколькими другими автомобилями.

– Этот дом превратили в ресторан, – пояснил Ишвар.

Они остановились у входа полюбоваться потрясающим садом со свежескошенной травой и благоухающими клумбами. Воздух наполняло птичье щебетание. Нирмала глубоко вдохнула. День был прекрасен, и в доме сидеть не хотелось. Очевидно, Супарна чувствовала то же самое, потому что попросила столик на веранде.

Пока они ели пиццу, куриные бургеры и чипсы, Нирмала смотрела на счастливое лицо Варуна. Эта еда ничем не напоминала их обычный рацион, состоящий из бобов и риса. И тут же в мозгу нарисовался образ Аджая, который тратил деньги отнюдь не на потребности собственного сына. Нирмала молча корила себя за слепоту.

После еды они с Супарной прогулялись по саду. Когда они вернулись к столу, Нирмала услышала, как Ишвар преподает Варуну урок истории:

– Этот ресторан назвали в честь англичанина Сесила Джона Родса. Когда он умер, его похоронили в красивом месте под названием Мотопос-Хиллз, недалеко отсюда.

– Мы туда поедем? – спросил Варун.

– Нет. У нас нет времени, потому что до водопада Виктория еще далеко.

Нирмале стало любопытно.

– А разве его могилу все еще посещают? Ну то есть с тех пор, как страна стала независимой.

– Посещают, – улыбнулся Ишвар. – И говорят даже, что из уважения к умершему могилу никогда не оскверняли. Но, думаю, это скорее из уважения к деньгам, которые платят туристы.

Супарна похлопала мужа по щеке.

– Ты в своем репертуаре, вечный циник.

* * *

В Булавайо они прибыли в полпятого вечера. Залитый лучами солнца, застроенный колониальными домами с верандами, весь в тенистых ухоженных аллеях, город выглядел прекрасно: широкие улицы с удобными парковками, многолюдный торговый квартал.

Отель был большим и роскошным, с длинной стойкой регистрации. Варуну так понравился их семейный номер, что Нирмала с трудом уговорила его пойти на ужин.

После ужина все, кроме Нирмалы и Супарны, легли спать. А женщины расположились в холле отеля, попивая кофе и болтая.

– Расскажи о себе, Нирмала, о своих интересах. Чем ты любишь заниматься?

Нирмала откинула голову на удобную спинку и принялась разглядывать хрустальную люстру над головой.

– Вообще-то, у меня не так уж много времени на посторонние интересы, – призналась она обреченно.

Супарна какое-то время рассматривала ее.

– Ну хорошо, а чем ты любила заниматься до замужества? Тебе нравилось гулять с друзьями, смотреть фильмы, читать книги?

– Да я уж давно и не читаю ничего, – помолчав, выдавила Нирмала.

– Почему?

– После замужества чтение перестало доставлять мне радость. – Она отвернулась. – Жизнь резко переменилась. Аджаю не нравилось, что я читаю. – Вспомнился злобный взгляд мужа, когда тот заставал ее погруженной в чтение. – Мы часто ругались из-за этого, и я в конце концов сдалась. Думаю, видя меня с книгой, он чувствовал себя покинутым или что-то в этом роде. Не знаю.

– Натуральный зануда, как я погляжу. Да еще и помешан на тотальном контроле. – Супарна наклонилась вперед, ловя взгляд племянницы. – А скажи-ка мне честно, девочка, – спросила она тихо и ласково, – тебя заставили выйти за него?

Об этом Нирмала ни с кем не говорила, считая слишком личным. Но теплота Супарны словно магнитом притягивала ее, вызывая желание распахнуть душу. С тетей она чувствовала себя в безопасности. Лицо Судхира всплыло у нее в голове, и взгляд сразу же смягчился.

– Я любила другого. Его звали Судхир. Мы собирались пожениться и жить долго и счастливо.

Супарна удивленно отодвинулась.

– Но ведь никто не живет долго и счастливо, не так ли? – добавила Нирмала с грустной улыбкой.

– Что произошло?

– Его родители положили конец нашим отношениям. Дали понять, что я для них недостаточно хороша. – Нирмала откинулась назад и уставилась вдаль. – Они нагрянули к нам домой и заявили маме, что не согласятся на брак, поскольку мы для них слишком низкая каста. Его семья была из браминов, а это, как вы знаете, в индуистской религии высшая каста. Судхир как раз уехал, вот они и воспользовались этим, доходчиво объяснив, что мне в их доме не рады.

Супарна нахмурилась. Вид у нее сделался озадаченный.

– Но Судхир ведь боролся за тебя, да?

– Да он и не знал ничего, поскольку отправился в Мумбаи учиться в университете. Мы договорились рассказать его родителям обо всем, когда он закончит учиться. Но его семья каким-то образом прознала о наших планах.

– А когда Судхиру стало известно об их маневре, он?..

– Было слишком поздно. По тону его родителей я поняла, что они меня никогда не примут. И не хотела стать девушкой, из-за которой Судхир порвал бы с семьей. Так что я ему ничего не сказала. – Нирмала вздохнула. – К тому времени, когда он узнал, я уж была замужем за Аджаем.

– Что?! Так быстро? – Супарна выглядела потрясенной.

– Просто родные Аджая уже сватали меня за него. Он был знаком с мужем Джасу-фои, который родом из той же деревни, вот тетка и познакомила его с нами. Забавно: она терпеть нас не могла, но была готова устроить мой брак.

Тетушка молча поджала губы.

– Позже я поняла, – продолжила Нирмала, – что ей было выгодно выдать меня замуж за человека без всяких перспектив. Она не хотела, чтобы я добилась успеха в жизни. Но я любом случае знала, что Судхиру будет трудно, если он женится на мне, поэтому и решила освободить его, выйдя замуж за другого.

– Да как же это, милая? Выйти за совершенно незнакомого человека!

Нирмала почувствовала, как на нее накатывает усталость.

– Ну, вообще-то, мы с Аджаем познакомились перед свадьбой. Он вел себя просто образцово и этим обманул меня, заставив поверить, будто он добрый и милый.

Супарна аж дар речи потеряла.

– Мама пыталась меня отговорить, но я решила все сама. Знала, чувствовала, что мы не подходим друг другу, но мне было восемнадцать лет, как говорится, молодая и глупая. – Она примолкла, допивая кофе. Потом, грустно улыбнувшись собеседнице, пожала плечами. – Ошибку-то свою я вскоре осознала. Но было слишком поздно что-то менять.

– И давно ты замужем?

– Одиннадцать лет. – Нирмала глубоко вздохнула. – Варун родился после двух выкидышей. Два выкидыша! Было очень тяжело. Потом появился наш чудо-ребенок. Я думала, муж будет счастлив, что у него есть сын, но нет. Он стыдится Варуна, называет слабаком. А Варун не слабый, он просто чувствительный малыш. – Она покачала головой. – Знаете, я была готова остаться с Аджаем навсегда. Но теперь… – Она замолчала, глядя вдаль.

Супарна, склонившись к племяннице, подхватила:

– Но теперь?..

Нирмала вздернула подбородок и повернулась к ней:

– Но теперь не уверена.

И ровным голосом поведала Супарне о неверности Аджая и другом его ребенке. Она наблюдала, как выражение лица тети менялось с потрясенного на разгневанное и, наконец, на опечаленное.

– В конце концов моя жертва оказалась напрасной. Судхир все равно порвал с родными и ушел из дома, потому что не смог им простить того, как они поступили со мной и мамой.

– Он женился на другой?

Нирмала помолчала.

– Нет. Держит аптеку в Навсари и живет холостяком в квартире над ней. – Глаза у нее затуманились. – Я пыталась убедить себя, что больше не люблю Судхира, но на самом-то деле так и не сумела его забыть.

Некоторое время они сидели тихо, погруженные каждая в свои мысли, потягивая напитки.

В конце концов Супарна похлопала племянницу по руке:

– Все будет хорошо. Просто продолжай надеяться и смотреть вперед.

Но в сердце Нирмалы скопилось слишком много печали, чтобы думать о счастье, которое могло ожидать ее в будущем.