Но грандиозные планы по работе с папками сорвала Супарна, которая заявила, что завтра кровь из носу намерена забрать Нирмалу и Варуна с собой на весь день. Вечером раздался телефонный звонок, и своевольная тетушка велела Прамоду перенести раскопки в старых бумагах на другое время. Нирмала видела, как расстроился брат.

– Я бы предпочел приступить к папкам Мохана-дада. Но тебе лучше послушаться тетушку, иначе все равно не отвяжется.

Нирмала тоже неотступно думала о папках, но к девяти утра они с Варуном были готовы. Супарна ворвалась вихрем, жизнерадостная и громкоголосая, как всегда. И сразу успокоила племянницу:

– Я слышала, что случилось прошлым вечером. Братец Раму снова нес вздор. Он безумец, знаешь ли, и с возрастом становится все безумнее.

Нирмала неуверенно улыбнулась.

– Правда-правда. Думаю, у него окончательно шарики за ролики заехали. Жаль, меня там не было, когда он так говорил с тобой, уж я бы ему вправила мозги. Остальные наши братья трусливы и следуют за Раму-бхаи, как овцы.

Собираясь в предстоящую поездку, Нирмала размышляла, какие же они с Супарной разные. Она бы ни за что не решилась спорить с Раму, так он ее напугал. Супарна же явно не боялась старшего брата.

Пока они ехали по тихому жилому району, Нирмала размышляла об имени тети и о том, как оно связано с названием особняка, в тени которого прошла вся ее жизнь.

– Так все-таки кого в чью честь назвали: особняк по вашему имени или наоборот?

– Судя по метрике, я родилась незадолго до завершения строительства, поэтому мне нравится думать, что особняк получил имя в мою честь.

– Отец тоже родился в пятьдесят втором году, – заметила Нирмала.

– Правда? А в каком месяце?

– В феврале. Двадцать шестого.

– Да неужели? – восхитилась Супарна. – Всего за два дня до меня. Мой день рождения двадцать восьмого февраля. Так мы почти близнецы. Говоришь, он был мягким и тихим? Да уж, про меня так никто не скажет! – Глаза у нее блеснули.

Нирмала рассмеялась и стала смотреть в окно.

Вдоль тихих улиц выстроились нарядные бунгало с ухоженными садами. Супарна повернула руль, и они въехали в ворота, от которых длинная подъездная дорожка, окруженная высокими деревьями, вела к красивому кирпичному строению посреди живописной обихоженной территории. Над широким входом красовалась крупная надпись «АУМ», и Нирмала поняла, что они приехали в храм Омкар. Внутри она подивилась прекрасному интерьеру и, как всегда, произнесла особую молитву о здоровье Варуна.

– Отец очень много сил отдал сбору средств, когда возводили этот храм и обустраивали участок. – Всякий раз, когда Супарна упоминала Моханлала, в ее голосе звучала нескрываемая гордость.

После храма они отправились в самый центр города, который бурлил и от машин, и от толпы. Некоторые старые здания напоминали Нирмале колониальные постройки в ее родной стране, но хватало и современных высоток: административных корпусов и жилых домов. Одни были в хорошем состоянии, другие же явно знавали лучшие времена.

– А сейчас мы проезжаем Эйвондейл. Тут у нас в изобилии парадные магазины, а подальше за ними имеется блошиный рынок, который открыт каждый день. Там можно купить интересные сувениры домой, но туда я вас отвезу в другой раз.

Упоминание о доме вернуло Нирмалу к мыслям о Навсари. Интересно, чем там Хема с Ашвином занимаются? Наверняка друзья ждут от нее вестей. Надо при первой же возможности отправить им электронное письмо.

– Мы сейчас в сельской местности?

– Нет. Мы в пригороде под названием Маунт-Плезант. Видишь вон те деревья? Это жакаранда. В октябре они выглядят потрясающе: каждая веточка усыпана ярко-фиолетовыми или пурпурными цветками. Когда они опадают, улицы словно устилают невероятной красоты ковры.

– У нас в Индии они тоже есть, но хотелось бы увидеть вашу жакаранду во всей красе.

– Я покажу тебе фотографии. А ты знаешь, что когда-то эти жилые районы предназначались только для белых людей?

– Да. Я читала о системе апартеида.

– Было много ограничений. Мы не могли выбирать, где нам жить или где открыть бизнес, нам запрещалось ходить в определенные школы, больницы и рестораны. Даже в кинотеатрах и парках не могли сидеть, где хотели. При виде знака «Только для белых» следовало держаться подальше.

Нирмала вспомнила истории, которые слышала о расизме и невзгодах, выпавших на долю индийцев во время британского владычества. Хорошо, что те времена прошли.

Супарна въехала на машине в открытые ворота и по длинной дорожке поднялась на возвышенность.

– А сейчас мы на территории университета. Я училась здесь в начале семидесятых.

– И что изучали?

– Английский язык. Сейчас-то я уже на пенсии, но много лет проработала учителем в средней школе.

Нирмала смотрела, как одни студенты прогуливаются или что-то бурно обсуждают, другие торопливо перебегают из одного корпуса в другой, а третьи с книгой в руке наслаждаются солнцем на обширном газоне. Молодежь выглядела счастливой и беззаботной. Сердце вдруг уколола тоска. Перед Нирмалой разворачивалась студенческая жизнь, которую она разделила бы с Судхиром, будь у нее возможность учиться дальше.

– Ведь и я хотела поступать в университет, – пробормотала она.

Супарна бросила на нее взгляд.

– Не вижу причин, которые тебе помешают, когда Варун немного подрастет.

Нирмала скептически хмыкнула.

– Чудеса, знаешь ли, случаются, – упорствовала тетушка. – Посмотри на себя. Разве ты думала, что сможешь забраться так далеко от дома?

Пришлось признать, что она права.

– Ладно, давай-ка двигать отсюда, – и Супарна направилась к воротам кампуса. – Поехали, купим Варуну мороженого.

Она отвезла их в местечко под названием Борроудейл-Вилледж: современный торговый комплекс под открытым небом, состоящий из множества самых разнообразных бутиков, магазинов, лавок, ресторанов и кафе, которые образовывали живописные патио с великолепными ухоженными клумбами и альпийскими горками и соединялись друг с другом прелестными дорожками.

Здесь продавалось все необходимое для современной красивой жизни: модная одежда и обувь, книги и мебель, имелись даже агентства по туризму, спорту и недвижимости. Нирмала с наслаждением разглядывала витрины, сияющие под голубым небом и ярким солнцем. Однако людей вокруг было не так много.

– Здесь всегда так тихо?

– Боюсь, что да. Большинство жителей, которые могут позволить себе делать здесь покупки, покинули страну или собираются. Они не верят, что экономика когда-нибудь восстановится. И это по-настоящему грустно.

Они направились к большому супермаркету, где сквозь витрины виднелись полки со свежими фруктами и овощами. На входе их сразу окатило волной прохладного воздуха из вентиляционных отверстий сверху. Шагнув дальше, Нирмала окунулась в сильный сладкий аромат, идущий с одной из широких полок. Прямо перед ней на огромном прилавке были разложены самые большие, самые круглые, самые ослепительные апельсины, которые ей случалось видеть в жизни. Нирмала даже почти ощутила вкус сочной мякоти.

Оглядевшись, она поразилась обилию и разнообразию фруктов и овощей: как будто вернулась в Навсари с его знаменитым рынком под открытым небом у озера. Вокруг лежали прямо-таки горы плодов. Некоторых она и не видела прежде, например гранадиллы.

Взяв несколько фруктов, Супарна пошла с ними на кассу. Заплатив и положив покупки в тканевую сумку, она повела родственников в универмаг, где стояли ряды вешалок с модной одеждой. Там по ее настоянию Нирмале с Варуном купили теплую одежду и кроссовки для предстоящей поездки. Нирмале доставляло огромное удовольствие видеть, как счастлив ее ребенок, которому дома обновки перепадали нечасто.

Остаток поездки прошел гладко. Они подкрепились в уютном ресторанчике и на десерт полакомились мороженым. Уезжать собрались уже за полдень. По дороге домой Супарна показала выбоины на дорогах и сломанные уличные фонари.

– У нас здесь проблем хватает. Электроэнергию и воду в домах то и дело отключают, уличное освещение не работает, и так происходит постоянно. Мы, конечно, обходимся бытовыми генераторами и скважинами для питьевой воды, но иногда это непросто.

Нирмала кивнула, думая, как же это похоже на многие места в Индии, где тоже нет элементарных удобств. У двух стран оказалось куда больше общего, чем можно было подумать.

Наконец они добрались до дома Супарны – большого бунгало с белеными стенами и черной черепичной крышей. Хозяйка провела их на задний двор с широкой лужайкой, окруженной тенистыми деревьями. С краю лужайки была устроена детская площадка с качелями, горкой и батутом.

Варун сразу же побежал на батут. Нирмала, усевшись на скамейке в тени дерева, болтала с Супарной. Неожиданно для себя она разоткровенничалась и принялась рассказывать о Хеме и Ашвине, о том, что друзья были для нее роднее тети Джасумати и без них она бы просто пропала. Нирмала ужасно по ним скучала и спросила, нельзя ли отправить им электронное письмо.

– Конечно. Пойдем со мной.

Они вошли в небольшой кабинет, из которого еще одна дверь вела в просторную столовую. Супарна села за стол и включила компьютер. Нирмала огляделась и заметила в рамке на стене фотографию родителей Супарны, Моханлала и Бхану, такую же, как и у Прамода в гостиной. Здесь снимок висел ниже, на уровне глаз, и Нирмала могла его рассмотреть. И снова обнаружила, как ее тянет к женщине на фото. В лице Бхану было что-то родное и цепляющее. Кого-то она Нирмале явно напоминала.

Супарна прервала ее размышления:

– Можешь входить в систему.

– Вы разрешите воспользоваться вашим почтовым ящиком? Своего-то у меня нет.

– Конечно, но лучше мы заведем тебе собственную почту, если хочешь. Это займет всего две минуты.

Вскоре все было готово. Супарна похлопала Нирмалу по плечу и ушла.

Дорогая Хема!

Я здесь всего четыре дня, а уже столько всего произошло. Как у вас с Ашвином дела? Варуна осмотрел специалист и назначил новое лечение. Молю богов, чтобы мой малыш поправился.

Родственники окружили нас необыкновенной заботой. А кое-кто здесь как две капли воды похож на Джасу-фои. Я не шучу. И угадай, как ее зовут? Супарна. Да-да, именно так. Она родилась в 1952 году, и особняк назвали в ее честь. Итак, одна загадка раскрыта. Но, думаю, на решение другой задачки – почему наши семьи ничего не знали друг о друге – времени уйдет больше. Может даже, мы так ничего и не раскопаем, но я все-таки надеюсь. И не могу отделаться от ощущения, что с раскрытием этой тайны наши с Варуном дела пойдут на лад.

Как видишь, теперь у меня есть собственный почтовый ящик. Постараюсь писать регулярно. Меня по-прежнему тревожит ситуация с нашим домом. Как ведет себя Аджай? Подозреваю, к нашему возвращению он преспокойненько встретит нас в доме. Мысли о муже постоянным черным облаком висят у меня над головой. Что бы я ни делала и куда бы ни шла, он вечно маячит рядом, заставляя вздрагивать.

Еще раз спасибо за все. Не будь тебя, даже не знаю, как я осталась бы в здравом уме.

Скучаю.

Едва успев отправить письмо, она услышала снаружи шум. Из палисадника доносились громкие голоса. Нирмала подошла к окну и, к немалому своему удивлению, увидела, как по подъездной дорожке идет Раму, дядя Прамода.

– И у тебя хватает наглости заявиться сюда?! – во весь свой громовой голос закричала Супарна с крыльца, заставив старшего брата остановиться на полпути.

– Я хочу поговорить с тобой об этой девице из Индии, – заявил он в ответ. – Нужно вразумить Прамода.

Подслушивать Нирмала не хотела и потому поспешно отскочила от окна и направилась в сад за домом. Сердце нервно заколотилось, и она села на скамейку. Прибежал Варун, пообнимался с матерью, а затем вернулся к игре. Хоть и приглушенно, но до Нирмалы все же доносились сердитые голоса брата с сестрой, явно устроивших у парадного крыльца перебранку. Сжавшись, она стиснула руки, чтобы не дрожали. Неприятно и боязно было ощущать себя объектом такой агрессии.

Голоса стали громче, и Нирмалу охватил настоящий страх. Задняя дверь открылась, и в сад вышли Супарна с Раму. Встревоженная Нирмала встала. Дядя с яростным и угрожающим видом сделал к ней несколько шагов.

Нирмала тут же вспомнила Аджая, его злобный взгляд и портняжные ножницы в руке, острие которых смотрело ей в горло. В ужасе она отшатнулась и встала за скамейкой, где, затаив дыхание, ожидала нападения. И облегчением услышала, как Супарна осадила брата.

– Не смей к ней приближаться! – закричала она, заставив Раму остановиться. – Что же ты за мужчина? Стыда у тебя нет? Оставь девочку в покое!

Раму стоял неподвижно между двумя женщинами, в безудержной ярости сверкая глазами на Нирмалу. А потом еще и злобно плюнул на землю.

– Раму-бхаи! – Супарна подошла к нему, пылая не меньшей яростью. – Ты ведешь себя отвратительно. Немедленно убирайся отсюда.

Несколько мгновений они мерили друг друга гневными взглядами. Затем Раму, выпрямившись, моргнул.

– Что ж, понятно, на чьей ты стороне. Но позволь мне кое-что сказать: в суде я выиграю дело, и этой маленькой выскочке, – он указал на Нирмалу, – придется поискать другого дурачка, которого можно обвести вокруг пальца.

С этими словами он пренебрежительно фыркнул и ушел.

Вся дрожа, Нирмала медленно обошла скамью и опустилась на сиденье. Варун подбежал и бросился ей в объятия. Раньше, не в силах двинуться с места, мальчик следил за стычкой с вершины горки.

– Все хорошо, дикра, – прошептала ему мать, больше стараясь убедить себя, чем его.

Супарна уселась рядом.

– Мне очень, очень жаль. Я понятия не имела, что братец сегодня заявится. Пожалуйста, не переживай. Теперь он у меня будет за милю тебя обходить. Обещаю.

Казалось, они просидели так целую вечность. В конце концов прислуга принесла чай и пирожные, и Супарна уговорила гостью подсластить горечь произошедшего.

– Можно и чего-нибудь покрепче, если хочешь. Как насчет глоточка виски?

Нирмала улыбнулась:

– Нет, спасибо. Хоть Раму-чача и правда нагнал на меня страху.

Супарна кивнула.

– Он может. Но не смей ему поддаваться. Сама знаешь, что нельзя уступать агрессору. Стоит только разок показать ему свой страх, и тебя будут запугивать еще больше. Никогда не позволяй задирам почувствовать, что боишься их.

Мудрые слова, подумала Нирмала. У Супарны можно многому поучиться. Буянам вроде Аджая и Раму ни в коем случае нельзя давать спуску. Нужно держать себя в руках и быть сильной. Нирмала пообещала себе, что, если впредь кто-нибудь попытается ее запугивать, она будет бороться и стоять на своем. Ведь именно так она и поступала, когда была моложе, но с годами искра неповиновения постепенно угасла. Надо вернуть прежнюю Нирмалу.