Когда на следующее утро Нирмала зашла к Прамоду и Хемелу в кабинет, они уже работали. Брат пододвинул стул, чтобы она села рядом.

– Где Варун? – поинтересовался он.

– Дома. Ему нравится проводить время с Кавитой и играть с близнецами.

– Отлично. А теперь я тебе кое-что покажу. Но сначала хочу еще раз извиниться за ужасное дядино поведение вчера вечером. Я попросил Супарну-фои приструнить его.

Нирмала нахмурилась.

– Надеюсь, они не поссорятся из-за меня?

– Не переживай. Супарна умеет с ним обращаться. Раму-дада, конечно, ей старший брат, но если кто и может вправить ему мозги, так это она. Хватит, забыли о нем. Лучше взгляни сюда, – и он повернул к ней экран.

Нирмала улыбнулась. Там был изображен водопад Виктория: великолепная водная завеса, каскадом падающая вниз с отвесной скалы высотой в сотни футов. Перед тем как отправиться в Зимбабве, она кое-что почитала и посмотрела об этой стране.

– Скоро ты увидишь водопад своими глазами. В следующий понедельник махнем туда и целую неделю будем любоваться всей этой красотой. Супарна-фои с мужем поедут с нами.

Потом Прамод показал ей фотографии озер, гор, парков, диких животных и впечатляющих скальных образований.

– За четыре недели, что вы здесь пробудете, мы покажем вам все эти места. Толпы не будет, поскольку туристов мало. Многие считают, что в нашей стране опасно, но это, конечно, не так. Сама увидишь. – Прамод выключил компьютер и отодвинул стул. – Нужно пересмотреть бумаги дада. Но прежде чем мы этим займемся, я хочу тебе кое-что дать. – Выдвинув верхний ящик справа, он достал белый конверт и протянул Нирмале. – Здесь деньги на мелкие расходы. Тебе понадобится местная валюта, если вдруг на прогулке захочется что-то купить. Держи их при себе.

– О нет, я не могу брать у тебя деньги, – смутилась Нирмала.

– Можешь и возьмешь, – твердо возразил Прамод. – Считай, что я даю тебе в долг. Вернешь, когда захочешь.

Нирмала вспомнила слова Хемы, что не стоит из ненужной гордости отказываться от помощи. И решила согласиться, но непременно отплатить, когда сможет, даже если на это уйдут годы.

Прамод встал.

– А теперь пойдем к папкам.

– Папки? Я думала, ты говорил про документы.

– Бумаги, документы, письма, фотографии и многое другое. Все они сложены во множество пухлых папок. Дада был приверженцем строгого порядка. Но, обнаружив у него в сейфе столько бумаг, я понял, что он попросту не мог выкинуть ни одной мелочи и напихал в десятки папок всякой всячины. Иди и посмотри, что мы нашли.

Они вышли из кабинета и поднялись по лестнице на верхний этаж.

– Раньше здесь было царство Мохана-дада. Он приходил сюда, к себе в кабинет, почти каждый день и трудился над разными рабочими проектами или собственными делами. Правда, с возрастом бывал в кабинете все реже.

– Должно быть, ему стало трудно подниматься по лестнице.

– О нет, таких проблем у него не было, даже когда ему перевалило за девяносто. Он до самого конца оставался крепким и на вопросы о здоровье отвечал, что он в форме и отлично себя чувствует. Никогда не жаловался. А однажды просто не встал с постели. Ночью у него случился обширный инсульт, и на следующий день в больнице он умер.

Прамод направился к закрытой двери в конце коридора, вынул из кармана связку ключей и открыл дверь. Потом вошел внутрь и щелкнул выключателем на стене. Вслед за ним и Нирмала шагнула в небольшую прямоугольную комнату без окон.

Из мебели здесь имелись письменный стол в углу, кресло на колесиках перед ним и стеллаж высотой по пояс вдоль стены. Доминировал в помещении огромный сейф в дальнем конце кабинета. Изготовленный из прочной стали, явно очень старый, он был около пяти футов в высоту, с черным поворотным диском в центре и замочной скважиной. Он напоминал старомодный холодильник. Нирмала никогда не видела ничего подобного.

– Этот сейф в семье с незапамятных времен. Дада единственный входил в эту комнату и ключ всегда держал при себе.

– И никого сюда не впускал?

– Во всяком случае, никого не приглашал, вот никто и не заходил.

– Даже твой отец?

Прамод покачал головой.

– И вам не было любопытно, что же здесь хранится?

– Да не так чтобы очень. Мы знали, что в кабинете стоит сейф и в нем дед хранит драгоценности и деньги, но не придавали этому особого значения. Он всегда и всё держал под контролем, и мы попросту ни о чем не думали. Странно, да?

– Пожалуй. Наверное, все-таки следовало его расспросить.

Прамод рассмеялся.

– Если бы ты знала дада, то поняла бы, что это бесполезно. Он всегда был сам себе закон.

Нирмала посмотрела на сейф.

– А когда вы наконец открыли сейф, что там обнаружилось?

– Немного золотых украшений с бриллиантами, несколько дорогих наручных часов, наличные деньги и десятки папок. И всё, кроме папок, включили в наследное имущество дада.

Ключом из связки он открыл сейф и распахнул дверцу. Нирмала ахнула, увидев груды документов. Она насчитала пять полок, на каждой из которых громоздились одна на другой коричневые папки с бумагами. – Сколько же их там?

– Всего шестьдесят шесть. Пока мне удалось просмотреть только семь.

Нирмала поджала губы и обвела взглядом кабинет. Стол и полки тоже были завалены бумагами. Прамод проследил за ее взглядом.

– В этом беспорядке виноват я: просматривал содержимое папок и пытался разобраться. Здесь ведь все вперемешку, не разложено ни по датам, ни по событиям – никак. Есть документы, которым более ста лет. – Он уперся кулаками в бока и оглядел стол и полки. – Я пытался разработать какую-то систему.

Нирмала вздохнула, представляя, сколько материалов предстоит перелопатить, и принялась размышлять, как облегчить труды.

– А ты не думал перевести информацию в цифровой вид и подключить к делу компьютер?

– Нет. Знаешь, когда дело доходит до современных технологий, я немного луддит[52]. Просил Хемела помочь, но он, едва взглянув, сразу сбежал. Сына не интересует, как он выражается, древняя история.

Интересно, как Прамоду удалось из такого количества папок выудить сведения о ее родных.

– Как ты узнал о моем отце?

– Из завещания Мохана-дада. Зачитав его, адвокат взорвал сразу две бомбы: во-первых, мы узнали, что дед владел особняком Супарны, а во-вторых, что у него есть младший брат по имени Харилал. Помимо свидетельства о праве собственности и других юридических документов имелось еще заявление от дада, что он разрешает брату с семьей проживать в принадлежащем ему доме, а вместо арендной платы поручает управлять индийской недвижимостью и всеми связанными с нею финансами. Было еще и более позднее дополнение о том, что, поскольку брат Харилал умер, теперь договоренность переходит на его сына Суреша. Вот так я и понял, что твой отец – мой дядя, потому и написал ему.

– Но папа ничего не знал. И умер четырнадцать лет назад.

– Видно, дада потерял с вами связь еще до того. Наш дедушка умер в прошлом году, уверенный, что Суреш еще жив.

– Может быть, контакты оказались утеряны еще в те времена, когда умер мой дед Харилал.

– Может быть. А вот интересно, как Мохан-дада узнал о смерти Харилала?

Нирмала задумалась.

– Бабушка Канта после смерти деда прожила еще очень долго, так что, скорее всего, она и сообщила Моханлалу. Знаешь, я вот тут думала о наших бабушках, о Канте-ба и Бхану-ба. Как они относились ко всей этой таинственности?

– Кто знает, – пожал плечами Прамод.

– В те дни женщины ведь не имели права голоса. Все решения принимали мужчины, а жене следовало лишь соглашаться с желаниями супруга. Вероятно, хранить секрет им было проще, поскольку две семейные ветви оказались так далеко друг от друга.

Прамод кивнул, осматривая бумаги вокруг них.

– Ответы на наши вопросы кроются где-то в этих записях. Я уверен.

– Надеюсь, ты прав.

Теперь Нирмале пуще прежнего хотелось найти ответы. Почему братья скрывали свои отношения? Если бы в документах нашелся ответ на этот вопрос, возможно, прояснились бы и другие загадки, например почему бабушка Канта любила Джасумати больше Суреша и почему Суреш распрощался с роскошной жизнью. Нирмала всем сердцем надеялась, что некоторые ответы помогут сделать их с сыном жизнь лучше.

Прамод потряс ключами.

– После того как Мохан-дада скончался, я открыл сейф и передал все материалы адвокату. Он подтвердил, что папки можно оставить здесь, поскольку это просто личные документы, не представляющие финансовой ценности, и я могу поступать с ними по своему усмотрению.

– Что думают остальные члены семьи?

– Сказали, что, если бумаги не имеют юридического значения, я могу оставить их себе. А Раму-чача и вовсе велел мне выбросить архивы.

– Поразительно! – ахнула Нирмала.

– Ну да, он такой. Думаю, дядя завидовал моему отцу, потому что дедушка был больше расположен к первенцу. Раму-чача вечно лез в драку со старшим братом.

– А другие братья уважали твоего отца?

– Да. Но некоторые родственнички тоже требовали избавиться от этих папок. И объясняли, что, дескать, неэтично копаться в прошлом без отцовского дозволения.

Такие доводы Нирмала понимала, хоть и не разделяла.

– А по-моему, они неправы, – с чувством продолжал ее брат. – Я знал дада лучше большинства из них и считаю, что он оставил здесь архив намеренно. Он был очень скрытным. И если уж столько лет записывал свои мысли и хранил архивы, значит, хотел, чтобы мы их прочли и что-то узнали.

Интересно, а почему Моханлал из всех внуков доверил ключ от сейфа именно Прамоду? Возможно, тот и в самом деле был любимчиком, как подозревал кое-кто из родни.

– Почему ты знал Мохана-дада лучше других? – спросила Нирмала.

– Потому что дада жил в нашей семье, ведь мой отец – его старший сын. Моханлал всегда был рядом с нами, особенно когда отца не стало тридцать с лишним лет назад. Мне тогда только-только двадцать два исполнилось. Мохан-дада был моим кумиром. Он в немалой степени сформировал мой характер и многому в жизни научил, в частности, как усердно работать и добиваться успеха. Не только в бизнесе, но и в общении с окружающими.

Нирмалу тронули слова Прамода.

– Я вижу, ты скучаешь по нему.

– Очень, – вздохнул Прамод. – Но я считаю, что мне здорово повезло столько лет провести под его присмотром. И теперь мне хочется понять, что именно он заповедал мне найти в этих бумагах.

Нирмала снова обвела взглядом стопки папок, потом подошла к столу и заглянула в коробку с фотографиями и картинками. Ей попался черно-белый снимок размером с открытку: портрет обворожительной красавицы – пухлогубой, с длинными волосами, волной ниспадающими на одно плечо. Красотка выглядела странно знакомой. Перевернув фото, Нирмала прочитала имя и улыбнулась: «Мадхубала, 1969 год». Мохан-дада был явно увлечен этой прекрасной кинозвездой прошлых лет.

– Она ведь считалась тогдашней Айшварией Рай?

Нирмала взяла еще одну фотографию и сразу узнала вид. Это был особняк Супарны, величественный, красивый, роскошный. На обороте значился 1952 год, год окончания строительства. Так вот как выглядел дом, когда был новым. Нирмала вспомнила его сейчас: рушащиеся стены, облупившаяся краска и поврежденная каменная кладка.

– Это был прекрасный дом папиного детства, – произнесла она с грустью. – Сейчас он выглядит ужасно. Я живу через дорогу и каждый день наблюдаю, как здание постепенно разваливается.

Прамод некоторое время молчал. Затем спросил:

– А что, Джасу-фои не следит за ним?

Нирмала вздохнула, покачав головой.

– Ее это, похоже, совсем не волнует. Их апартаменты на верхнем этаже красиво обставлены дорогими вещами, но на внешний вид дома она внимания не обращает. Боюсь, у нее туго с деньгами.

– Ладно, эту тему обсудим как-нибудь в другой раз. А сейчас необходимо начать разбираться с архивом, – и он обвел комнату рукой. – Если ты согласна, можем приступить завтра.

– Да. Завтра. – Нирмале требовалось время все обдумать, и она была рада, что Прамод не призвал ее к работе прямо сейчас. Она в последний раз взглянула на фотографию и вслед за братом вышла из кабинета.