Когда они вошли в кабинет, доктор Кристофер Кварамба сидел за столом перед экраном компьютера. Он тут же встал и пошел навстречу, приветствуя пациентов. На вид ему было лет шестьдесят; низкорослый и коренастый, с копной седых волос, точно серебряное пламя сияющих вокруг головы, и в очках на темнокожем лице. Широкая улыбка открывала аккуратный ряд ослепительно-белых зубов.

Доктор сердечно пожал руки Прамоду и Нирмале, затем наклонился вперед, чтобы поздороваться с Варуном. В темном костюме с галстуком врач выглядел весьма импозантно. Светло-коричневые кожаные башмаки добавляли элегантности облику.

– Присаживайтесь, пожалуйста. И ты тоже, дружок. – Он погладил Варуна по голове и вернулся к своему столу, чтобы проверить записи на экране. – Вааруун, не так ли?

Услышав имя сына в докторском исполнении, Нирмала улыбнулась и глянула на Варуна, сидевшего рядом, такого маленького в кресле с высокой спинкой, что его ноги не доставали до пола. Ребенок явно боялся врача и напоминал взъерошенного воробушка. Нирмала ободряюще стиснула ему руку.

– Итак, расскажите мне, – обратился к ней доктор, – что именно происходит, когда у Ваарууна случается приступ? Мистер Даял мне кое-что поведал. Но теперь, пожалуйста, опишите мне ситуацию сами.

Нирмала изложила, что могла: симптомы, когда они начались, какой поставили диагноз, какое назначили лечение и чего она опасается. Доктор Кварамба слушал внимательно, с дружелюбным выражением лица, иногда задавая вопросы, когда ему нужно было что-то уточнить, и тем самым помогая матери рассказывать не колеблясь и ничего не тая. Время от времени он с теплотой поглядывал на Варуна, а когда Нирмала закончила, что-то записал в компьютер.

Затем с улыбкой повернулся к Варуну.

– Ну-у-у хорошо-о-о, – протянул он нараспев. – А теперь давай поговорим с тобой, дружок. Ты понимаешь, что с тобой происходит, когда ты замираешь?

Лицо у Варуна затуманилось, и он бросил быстрый взгляд на Нирмалу.

– Все в порядке, дикра. Расскажи доктору, как ты себя чувствуешь во время приступов.

– Понимаю. Потом, – нерешительно ответил мальчик.

– Значит, позже ты понимаешь, что с тобой произошло, да?

Варун кивнул.

– Всегда?

Ребенок задумался, прежде чем ответить.

– Нет, не всегда.

– Значит, иногда не помнишь. Хм. И как ты себя чувствуешь после?

– Как будто падаю.

– Потому что у тебя кружится голова?

– Да.

– А прежде чем ты замрешь, у тебя не бывает предчувствия, что это произойдет?

– Иногда бывает.

– Тебе тогда становится жарко или холодно?

– Жарко. И немного страшно.

– Это часто с тобой происходит?

Варун нахмурился.

– Я имею в виду, каждый день?

– Нет, даже не каждую неделю.

У доктора сделался отрешенный вид.

– Хорошо. Это мне о многом говорит. – Он выстучал пальцами какой-то ритм. Затем подвинул стул поближе к Варуну и повернулся так, чтобы сидеть лицом к мальчику. – А теперь я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Закрой глаза и очень быстро вдохни и выдохни. Знаешь, как бывает, когда взбегаешь по лестнице и перехватывает дыхание? Начинаешь дышать очень часто, верно? Именно так тебе и нужно сделать сейчас. И одновременно считать от одного до десяти.

Варун выглядел смущенным и слегка встревоженным. Доктор усмехнулся.

– Это несложно. Сейчас покажу.

И принялся демонстрировать, выпячивая грудь и громко дыша в ускоренном темпе. Когда он начал считать, его голос стал странно музыкальным, а весь вид сделался таким комичным, что Нирмала едва сдержалась, чтоб не захихикать. Варун покосился на мать, и она поняла, что он тоже изо всех сил старается не рассмеяться.

Наконец доктор остановился и, увидев улыбку на лице Варуна, громко расхохотался.

– Глупо выгляжу, да? Знаю. Но это ведь весело. Попробуй теперь сам.

Варун начал медленно дышать. После нескольких неудачных попыток ему наконец удалось выполнить указания доктора, который тем временем описывал рукой круги, понуждая маленького пациента дышать учащенно. Нирмала беспокоилась, как бы малыш не потерял сознание, но его хватило на целых три минуты. Затем он неожиданно остановился и уставился прямо перед собой широко открытыми глазами. Нирмала озабоченно сжала губы.

Кварамба внимательно наблюдал за Варуном. Помахал перед ним, щелкнул пальцами: никакой реакции. Тогда врач встал, снова сел и позвал Варуна по имени. Мальчик был неподвижен, как статуя, и безучастно глядел перед собой, полностью отключившись.

Затем так же неожиданно моргнул и шумно выдохнул. А потом, обессиленный, осел на стуле. Нирмала притянула сына к себе, и он уронил голову ей на колени. Прамод наклонился и, беспокойно цокая языком, потер мальчику спину.

Нирмала гладила сына по волосам, но глаза ее вопросительно смотрели на доктора. А тот откинулся на спинку кресла, глядя на лицо Варуна, а потом потянулся вперед и пощупал мальчику лоб.

– Хм. Ему действительно жарко. – Снова сев ровно, врач некоторое время выстукивал на клавиатуре новые записи, а потом обратился к Нирмале и Прамоду: – Необходимо провести электроэнцефалограмму, чтобы подтвердить диагноз. ЭЭГ покажет активность головного мозга. Но тест, который я только что провел, и вся история болезни предполагают, что у Ваарууна действительно детская абсансная эпилепсия.

Нирмала нахмурилась и втянула воздух, не в силах скрыть разочарование.

– Но мы это уже знаем, доктор. Я надеялась, что вы скажете мне, как его можно вылечить.

Доктор Кварамба прищурил глаза и откинулся на спинку стула. Постучал пальцами по столу, сосредоточившись на Варуне. Нирмала пристально смотрела на невролога, взволнованно ожидая ответа.

– Ваш врач в Индии, полагаю, сказал вам, чего ожидать, да и сами вы наверняка почитали в интернете. Прогноз благоприятный. Девяносто процентов детей с ДАЭ перерастают это состояние, достигнув половой зрелости.

Нирмала поежилась.

– Но окажется ли в этих девяноста процентах мой сын?

Доктор опустил уголки рта.

– Вот тут никаких гарантий я вам дать не могу.

Приунывшая мать отвернулась.

– Но могу рассказать, чем ему помочь.

Нирмала стремительно повернулась к врачу, и тот усмехнулся ее порывистости.

– Видите ли, выучившись на невролога, я отправился в Англию, чтобы специализироваться на детской неврологии. ДАЭ не такая уж редкость, и я лечил многих детей с таким же диагнозом, как у Ваарууна. И большинство из них, когда выросли, совершенно избавились от приступов.

У Нирмалы перехватило горло, но глаза засияли надеждой. Слово взял Прамод:

– Это хорошие новости, доктор. Что нам делать дальше?

– Что ж, прежде всего записываемся на ЭЭГ и МРТ. Они дадут нам подробные изображения мозга, чтобы исключить другие возможные патологии. Кроме того, сделаем несколько анализов крови. И я бы сменил вальпроат натрия на этосуксимид. Он подороже, но, по моему опыту, эффективнее и безопаснее. Вы согласны?

У Нирмалы прорезался голос:

– Подороже, значит. Не думаю…

– Да, мы согласны, – вмешался Прамод, отмахиваясь от ее возражений.

– Вот и ладно. Тогда остальное предоставьте мне. А завтра или послезавтра вам сообщат. – Поднявшись, он посмотрел прямо на Нирмалу. – Есть все шансы, что ваш сын перерастет болезнь, поскольку приступы случаются нечасто и вы обратились к нам на ранней стадии. – В голосе доктора появились ласковые нотки. – Так что, пожалуйста, не переживайте. Мы будем лечить его препаратами, которые сделают приступы еще более редкими или даже полностью остановят. В любом случае пусть это не мешает вам наслаждаться отдыхом в нашей прекрасной Зимбабве.

Прамод встал, протягивая неврологу руку:

– Я позабочусь об этом. Спасибо, что приняли нас сегодня.

– Рад помочь. – Доктор Кварамба широко улыбнулся, провожая их из кабинета. – Будь осторожен, Вааруун. Пока-пока-пока.

Визит к врачу внушил Нирмале надежду. Из клиники она почти летела. Крепко обняв сына, она поверх его головы благодарным взглядом посмотрела на Прамода, сложив руки.

– Перестань благодарить меня. Мы же семья. – Он погладил Варуна по голове. – А теперь поехали-ка в наш магазин. Покажу вам выставочный зал.

И они направились к задней части клиники, где Прамод припарковал машину. По пути они миновали нескольких уличных торговцев, сидевших на широких тротуарах и продававших всякую всячину, от носков и обуви до кастрюль и сковородок. Многие вещи были подержанными и даже откровенно старыми, а продавцов было больше, чем покупателей.

– Они не должны располагаться здесь со своим товаром, – пояснил Прамод, – но большинству живется очень тяжело. Правительство у нас, к сожалению, крайне коррумпированное и ничем не помогает нуждающимся. Эти люди приезжают в город издалека, чтобы заработать несколько долларов.

Нирмале сразу вспомнились бедняки в Индии с такими же грустными, опустошенными лицами. Разве что народу тут было гораздо меньше.

– До чего же тихо. Так везде в городе?

– Нет, – рассмеялся Прамод. – Есть и очень шумные места. Здесь-то офисная зона, поэтому работники выходят только после пяти вечера. А торговцы и покупатели сосредоточены в основном вокруг железнодорожного вокзала в Хараре. Южнее есть районы вроде Мбаре, где народу столько, что ты почувствуешь себя в Индии. Вот там действительно настоящий город. Но за покупками мы туда не ездим. Разве что показываем гостям, как выглядит истинный Хараре.

– А где же вы тогда всё покупаете?

– Обычно за городом в крупных супермаркетах и торговых центрах. В них цены выше, поэтому отовариваться там могут только достаточно обеспеченные люди. К счастью, у большинства индийских семей бизнес здесь вполне успешен и доходен даже в нынешних непростых экономических условиях.

– Много здесь индийцев?

– Нет. Во всей стране не более девяти тысяч жителей индийского происхождения. Это при общей численности населения около шестнадцати миллионов.

До места работы Прамода было всего десять минут езды на запад.

Здание выглядело новым и современным, сплошь из стекла и стали. Когда они вошли внутрь, Нирмалу поразила яркость освещения. Свет лился со всех сторон, а высокие потолки делали огромное помещение воздушным и просторным. Ряды полок и прилавков были заставлены разнообразной бытовой техникой: микроволновыми печами, электрическими чайниками, блендерами и прочей утварью.

Покупателей почти не было, хотя несколько человек бродили по проходам, разглядывая выставленные товары.

– Это наш демонстрационный зал. Пойдем сперва в игровую комнату сзади. Здесь можно осмотреться позже. – Они прошли мимо небольшой стойки с молодой африканкой в элегантном сером деловом костюме, затем вдоль рядов светильников и запчастей к ним. В центре зала находилась круглая стойка с двумя кассовыми аппаратами, за которыми сидело целых четыре сотрудника. Увидев, что босс идет мимо, все тут же встали по стойке смирно. Прамод кивнул им, затем провел Нирмалу и Варуна мимо последней секции с холодильниками, морозильниками и плитами, которая упиралась в застекленную дверь. Прамод открыл ее и провел гостей внутрь.

В комнате по периметру стояли книжные полки и маленькие стулья, а в центре на ковре размещался стол в окружении множества подушек. Возле двери сидела молодая женщина со шнурком для бейджа на шее.

Еще здесь было не меньше десятка детей всех возрастов: одни читали, другие возились с конструкторами или во что-то играли. Некоторые мельком взглянули на вошедших и тут же вернулись к своим занятиям.

Варун с восторгом смотрел на детальки лего на маленьком столике. Прамод улыбнулся и предложил мальчику поиграть с ними, пока он ненадолго уведет маму. Затем обратился к девушке у двери:

– Блессинг[48], эта мадам – наша гостья из Индии. Мы идем наверх, так что присмотри за ее сыном, ладно?

– Да, баас[49].

Нирмала пообещала Варуну вернуться поскорее и пошла за братом.

– Благословение? Ее так зовут? – спросила она, когда они поднимались по лестнице.

– Да. Люди из племени шона часто выбирают имена, которыми выражают благодарность Богу. Благословение – это перевод ее имени с языка шона на английский.

– Вы все говорите на языке шона?

– Увы, нет. В школе нам такой возможности не давали. Только английский. Чтобы и на родном-то языке выучиться читать и писать, мы специально штудировали гуджарати. Так-то вот. Но разговариваем все равно на английском.

Они добрались до главного офиса, где обнаружили Хемела, разговаривающего по телефону, и его жену Кавиту, сидящую за компьютером. Хемел повесил трубку и, подвинув Нирмале стул, радостно улыбнулся ей, но при взгляде на отца улыбка тут же погасла.

– Что случилось? – спросил Прамод. – С кем это ты сейчас разговаривал?

– С Раму-дада.

Воцарилась тишина. Нирмала вспомнила, что это был проблемный дядя Прамода.

– И что ему опять надо?

Хемел заколебался, бросив взгляд на жену.

– Он снова вмешивается? – Прамод явно злился.

– Нет. Просто хочет поговорить с тобой.

– А вот я не хочу с ним разговаривать.

Вмешалась Кавита:

– Раму-дада и домой звонил. Мама обещала, что вы ему перезвоните.

– Что? У него хватило наглости звонить к нам домой?

– Успокойся, папа, – тихо сказал Хемел.

Разъяренный Прамод уже открыл рот, но его быстро перебила Кавита:

– Показать Нирмале-фои остальные залы?

Прамод секунду помолчал, затем смиренно покачал головой.

– Нет. Думаю, Нирмале стоит узнать, что происходит. И лучше от нас, чем от всяких семейных сплетников. – Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку стола. – Раму-чача – мой дядя, следующий по старшинству после моего отца. Ему семьдесят четыре года, но он очень крепок и жутко упрям. После смерти дедушки он стал для всех головной болью.

Нирмала молча задавалась вопросом, зачем ей это знать.

– Раму-чача недоволен, что я унаследовал особняк Супарны.

Нирмала подняла брови.

– Он считает, что дом должен был достаться ему. Он ведь риелтор по роду деятельности, поэтому, услышав, что в Индии есть семейный особняк, сразу же решил, что недвижимость должна принадлежать ему.

Нирмала молчала.

– Дедушка был очень проницательным человеком и оставил дом мне не без причины. В чем именно дело, я не знаю, но намерен выяснить.

– Мой приезд создаст проблему? – нахмурилась Нирмала.

– Никоим образом. Все счастливы тебя здесь видеть.

– Даже твой дядя Раму?

Прамод надул щеки.

– Раму-чача никогда не бывает счастлив. Требует от меня продать особняк и злится, что я его не слушаю. – Прамод задумчиво уставился в окно. – Проблема в том, что Раму-чача собирается оспорить дедушкино завещание. И пойдет на все, лишь бы отобрать у меня особняк Супарны.

– Почему твой дядя так стремится продать этот злополучный дом? – Нирмалу тревожило обеспокоенное лицо брата.

– Потому что помешан на деньгах. И думает, будто получит кругленькую сумму. А кроме того, убежден, что выиграет судебный процесс и заграбастает все деньги, вырученные от продажи.

– Так… почему ты сам не продашь дом?

– Не думаю, что дедушка хотел бы этого. Особняк Супарны был для него особенным, я убежден. И собираюсь выяснить почему.

– И все же тебе надо поговорить с дядей, – покачал головой Хемел. – Пожалуйста, объяснись с Раму-дада.

– Почему ты так настаиваешь, Хемел?

– Потому что он угрожает отправить в Индию своих людей, чтобы разогнать жильцов и найти покупателя.

– Вздор. Он не может так поступить. Дом ему не принадлежит.

– Но ты же знаешь: от него только и жди проблем.

В голове Нирмалы зазвенели тревожные звоночки.

– Тогда и Джасу-фои может ему напакостить.

– Ерунда, – фыркнул Прамод. – Пустые слова: ничего дядя не сделает, так что не переживай. – И он широко улыбнулся ей. – А теперь идите и развлекайтесь. Пусть Кавита покажет вам с Варуном окрестности, а потом отвезет домой.

Нирмале хотелось верить ему. Ведь если на Джасу-фои наедут, от нее тоже проблем не оберешься.

Нирмала попыталась выбросить эти мысли из головы, но в душе поселилось зерно сомнения. Идя вслед за Кавитой, она не могла не волноваться.