Сразу после шести Нирмала и Варун присоединились к остальным в гостиной, где семейство, сидя за столом с напитками и закусками, смотрело телевизор. Комнату украшали роскошный синий диван, ковер и шторы тщательно подобранных оттенков. Мягкое освещение создавало приятную глазу теплоту. С высокого потолка свисала хрустальная люстра.

Стоило войти в гостиную, как внимание привлекала впечатляющая картина, расположенная в дальнем конце перед элегантным камином. Точнее, это была не картина, а огромная медная панель с изумительной гравировкой. Художник изобразил под деревом слониху с двумя слонятами. Они словно позировали фотографу, глядя прямо на зрителя.

Нирмалу слоны просто завораживали. В этих прекрасных гигантах было нечто, не перестававшее ее удивлять. Да, слоны были прекрасны, но сейчас все выжидающе смотрели на них с Варуном. Улыбаясь, подошел молодой человек. Она сразу поняла, что это сын Прамода: сходство было очевидным.

– Намасте, фои. Я Хемел. – У племянника оказался на удивление звучный и глубокий голос. – А это, должно быть, Варун. Как дела, юноша?

Мальчик тем временем косился на близнецов, которые сидели на ковре и увлеченно собирали пазл. Нирмала подтолкнула его к девочкам, но он предпочел вместе с ней подсесть на диван к Рине.

– Обычно мы перед ужином выпиваем и перекусываем. Сегодня я приготовила овощные самосы[45]. Хочешь попробовать, Варун? – Рина протянула полную тарелку пирожков.

Он взял один, не раздумывая, и съел в мгновение ока. Потом потянулся за следующим.

Прамод просиял:

– Ну вот, теперь мы знаем, что Варун любит самосы. А ты, Нирмала, обязательно скажи, что ему не нравится, чтобы мы такого не готовили.

Вопрос застал Нирмалу врасплох. Хозяева явно не представляли, насколько тяжело им живется в Индии. Бобы и рис – вот почти все, что они могли себе позволить. Остальное считалось лакомством. Раздумывая над ответом, Нирмала привычно вертела кольцо на пальце.

– Что-то не так? – коснулась ее руки Рина.

– Нет-нет, не беспокойтесь. Варун у меня всеяден. – Она слабо улыбнулась, глядя на Прамода: – Как же мило с твоей стороны столько сделать для нас. Оформить бумаги, прислать денег… ну и все остальное. Ты слишком щедр.

– Ерунда. Мы же семья, не так ли? – отмахнулся Прамод.

Рина погладила ее по руке.

– Мы просто счастливы, что нашли вас обоих и вы согласились приехать.

– Остальные не могут дождаться встречи с вами, – добавил Прамод.

– Часам к восьми подъедет Супарна-фои.

Нирмала растерялась, а Прамод громко рассмеялся.

– Да-да, Супарна-фои. Нашу тетю назвали в честь фамильного особняка. А может, особняк назвали в ее честь.

Нирмала растерялась еще больше.

Ее кузен продолжил:

– Супарна-фои – младший ребенок моих бабушки и дедушки. Дочь Моханлала и Бхану. Значит, твоему отцу она двоюродная сестра. Супарна-фои – младшая из их шести детей и единственная девочка. Дедушка с бабушкой были в восторге, когда она наконец-то родилась после пяти мальчиков. Видимо, счастье было таким огромным, что, когда особняк в Навсари достроили, его, как мы все полагаем, назвали в ее честь.

Нирмала потеряла дар речи, а Прамод снова рассмеялся.

– То есть это мы думаем, что все так и было. Ведь особняк Супарны закончили строить сразу после рождения Супарны-фои, в пятьдесят втором году. Время вроде бы подходит, не так ли?

– М-м-м. Пожалуй, так…

Нирмала не находила слов. Всю жизнь она смотрела на четырехэтажный особняк и думала, почему его назвали именно так. А оказывается, он принадлежал Моханлалу, чью дочь звали Супарной, так что объяснение было вполне правдоподобным.

Рина снова погладила ее по руке.

– Потому-то Супарна-фои и мечтает поговорить с тобой. У нее будет к тебе много вопросов об особняке.

На лице у Прамода мелькнула досада.

– Тетушка может быть весьма напористой. Но ты не переживай: я ей не позволю давить на тебя. Хоть она мне и тетка, но старше-то ненамного, и я могу с ней свободно общаться.

Интересно, почему Прамод почти ровесник тете?

– Твой отец был намного старше Супарны-фои? – спросила Нирмала.

– Да. Он же был первенцем, а она самой младшей. – Он посмотрел на спокойно сидящего Варуна. – Первым делом нужно показать Варуна специалисту. Постараюсь записаться на завтра. После того как ты рассказала про диагноз, я навел справки и выяснил, что у нас прямо здесь, в Хараре, есть выдающийся невролог, который руководит частной клиникой.

У Нирмалы сжалось горло. Как же она была благодарна этому доброму и щедрому человеку! Если с его помощью Варун выздоровеет, она останется у брата в вечном долгу.

Рина сжала ее руку и встала, глядя на невестку:

– Пойдем, Кавита. Давай приготовим стол. – Нирмала тоже начала было подниматься, но Рина ее остановила: – Нет-нет. Ты гостья. Мы позовем, когда все будет готово.

Еда была великолепна: несколько аппетитных видов карри, гарниров, пападов[46] и маринованные огурцы на закуску. Все расселись вокруг большого стола, накрытого белой льняной скатертью и уставленного изысканными фарфоровыми тарелками и хрустальными стаканами для воды. Рядом с каждой тарелкой лежали серебряные столовые приборы, но Нирмала заметила, что большинство из них остались нетронутыми, потому что многие ели руками, как в Индии.

В углу столовой имелась изящная эмалированная раковина, а под ней – двойная дверца. Сбоку лежало мыло и висели полотенца, чтобы вымыть руки до и после еды.

Один за другим все умылись, а затем последовали за Прамодом обратно в гостиную.

Его пожилая мать принялась готовить маленькие треугольные сверточки паана: фаршированных листьев бетеля. Ингредиенты у нее хранились в специальной коробке. Нирмала видела много шкатулок для паана, но эта была особенно утонченной: серебряная, с орнаментом в виде павлинов в цветочном саду.

Первый сверток тетя протянула Нирмале:

– Как ты относишься к паану?

Нирмала подтвердила, что паан ей нравится, и положила угощение в рот. Она смаковала сладкий ореховый вкус, стараясь не открывать рот, чтобы красный сок не стекал по подбородку.

– Знаешь, а тебе, пожалуй, вредно, – поддразнил ее Хемел.

– Да ладно, в паане нет ничего плохого, – возразил ему отец. – В Индии его постоянно жуют для пищеварения. Правда, Нирмала?

Та кивнула, по-прежнему крепко сжав губы.

– Мой дедушка Мохан-дада всю жизнь по два паана каждый день жевал и не страдал от каких-то побочных эффектов. Эта серебряная шкатулка как раз ему и принадлежала, и мы его вспоминаем всякий раз, как берем ее в руки.

В этот момент раздался звонок в дверь. Хемел встал и быстро пошел к входной двери. Нирмала услышала громкий металлический щелчок, когда замок открылся, а дальше последовали шумные приветствия от целой толпы народу.

– Привет, Хемел, как дела? Они уже здесь?

– По одному, пожалуйста! Проходите и убедитесь сами, – раздался в ответ звучный голос Хемела.

Вбежали два маленьких мальчика. Быстро оглядевшись, они бросились прямиком к близнецам, которые по-прежнему лежали на ковре с пазлом.

Прамод и Рина встали, и Нирмала последовала их примеру. Вошло несколько человек во главе с женщиной средних лет, глаза которой светились нетерпеливым ожиданием. Ее внимательный взгляд обежал комнату и остановился на Нирмале.

Нирмала взглянула на нее и ахнула. Женщина была точной копией тети Джасумати в Навсари: рослая, стройная, с такими же высокими скулами, чуть вздернутым носом, пухлыми губами и заостренным подбородком. Прямые длинные волосы на затылке перехватывал зажим. Кожа у нее была намного темнее, чем у Джасу-фои, но рост и телосложение те же. Даже манерой держаться с прямой спиной и поднятым подбородком женщина напоминала Нирмале тетю Джасу.

Незнакомка поспешила вперед, улыбаясь так широко, что у нее даже глаза сузились. Но вдруг осеклась при виде потрясенного лица Нирмалы и недоуменно взглянула на Прамода, который с удивлением повернулся к новообретенной сестре:

– Это же моя тетя Супарна. Помнишь, мы тебе говорили, что она придет познакомиться?

Нирмала собралась с духом и сделала шаг вперед.

– Конечно помню. Намасте, фои.

– Намасте. – Супарна прижала ее к себе, а затем отодвинула, чтобы разглядеть лицо. – Да ты словно привидение увидела.

– Я подумала… Нет, просто дело вот в чем… Вы кое на кого очень похожи.

– И на кого же?

– На мою тетю Джасу-фои.

– Вот это да.

– Так и неудивительно, – заметил Прамод. – Они же все-таки двоюродные сестры. Теперь давайте-ка все сядем, а ты, Нирмала, познакомишься с остальными родственниками. А то Супарна-фои забыла все свои манеры.

Когда приветствия закончились, Супарна села рядом с Нирмалой и взяла ее за обе руки.

– Услышав, что ты с сыном приедешь в Зимбабве, я пришла в полный восторг. Хочу знать все о тебе, твоей семье и о доме, который носит мое имя. Но сначала скажи: неужели я так похожа на Джасумати?

– Да, очень. Правда, говорите совершенно по-другому.

– Надо же. А как она говорит?

– Ну, вообще-то она очень молчалива.

– А вот я могу уболтать всю Африку! И произвожу столько шума, что меня слышит даже президент Мугабе в своем дворце!

Хемела заинтересовали семейные связи:

– А с этой индийской тетушкой кем вы друг другу приходитесь?

– Мы с Джасумати – именно двоюродные сестры, поскольку наши отцы, Моханлал и Харилал, были родными братьями. Их родила Годавари-ба, бабушка и мне, и Джасумати.

Хемел задумался.

– А отец Нирмалы-фои, Суреш?

– Суреш и Джасумати – брат и сестра. Так что Суреш мне тоже двоюродный.

– Удивительно, – заметил Хемел.

Тут впервые подал голос муж Супарны:

– Что ты думаешь о нашей стране, Нирмала?

Прамод вскочил, не дав ей ответить:

– Мы им еще толком ничего не показывали. Завтра начнем.

Супарна повернулась к нему:

– Тогда прямо сейчас следует составить программу. Их нужно свозить по всем достопримечательностям: на озеро Кариба, реку Замбези, водопад Виктория, в национальный парк Хванге, пещеры Чинхойи, а еще…

– Остановись, пожалуйста, – поднял руку Прамод. – Они же только сегодня приехали.

Супарна секунду смотрела, потом запрокинула голову и засмеялась – громким сердечным смехом, от которого все заулыбались, а дети оторвались от игры.

Откинувшись на спинку стула, Нирмала слушала, как родственники переговариваются и обсуждают планы. Это была громкоголосая, шумная семья, где все то и дело говорили одновременно. Сейчас они разделились по поколениям: младшие пары болтали друг с другом, малыши валялись на ковре, а хозяева спорили с Супарной, кто куда повезет гостей.

Это были совершенно незнакомые ей люди, но как же тепло, как ласково ее встретили. И они невероятно богаты! Внутри вдруг зашевелился, извиваясь, червячок зависти, который иногда вторгался в ее чувства, когда она сравнивала свое существование с жизнью богачей. Закрыв глаза, Нирмала попыталась прогнать эти мысли из головы.

Незаметно подкралась усталость. Голоса вокруг зазвучали приглушенно, будто издалека. Она заметила, что Рина наблюдает за ней.

– Думаю, гостям пора спать, – вполголоса произнесла хозяйка дома.

Супарна смолкла на полуфразе и огорченно повернулась к Нирмале:

– Ах, стыд какой! Ты же наверняка порядком устала. Ложись-ка спать, а поговорить мы можем и завтра. Я каждый день буду приходить, если у тебя хватит на меня терпения!

Нирмала позвала Варуна и пожелала всем спокойной ночи. Потом обвела взглядом гостиную, остановившись на Прамоде.

– Это похоже на сон. Не верится, что мы здесь.

Кузен кивнул с задумчивым видом.

– Все-таки загадка, почему никто нам не рассказывал о наших семейных связях. Нужно выяснить, почему родство так долго держалось в секрете. Теперь, когда ты здесь, мы можем попытаться разгадать эту тайну вместе. Но не сегодня. Хороших снов, Нирмала. Увидимся утром.