Напуганная сверх всякой меры, Нирмала почти бежала по дороге. Краем глаза она видела, как с порога своих домов ей вслед смотрят соседи. Они наверняка слышали их перебранку. Некоторые знакомые окликали ее, но она была не в настроении с кем-либо разговаривать и лишь ускорила шаг, обдумывая противостояние с Аджаем.

Она так погрузилась в свои мысли, что машинально направилась к Дудхья-Талав, озеру неподалеку от фруктово-овощного рынка, куда иногда приходила в поисках уединения. Это был оазис спокойствия, где можно найти местечко в тени, посидеть на скамейке и посмотреть на воду. Так Нирмала поступила и сейчас, глубоко и размеренно дыша, и постепенно буря в душе начала утихать. Сердце стало биться медленнее, страх растаял, и она почувствовала, что успокаивается.

Но потом вспомнила ножницы, прижатые к горлу, и страх вернулся. Аджай раньше не позволял себе ничего подобного. Она даже считала, что муж неспособен на физическое насилие. Но сегодня он показал свое истинное лицо.

С некоторым усилием Нирмала отогнала страх и осмотрелась. Ей нравилось бывать у озера, хотя отец всегда избегал этого места. Когда-то здесь утонула его сестра Пушпа, так что территория была запретной для всей семьи. Отец огорчился бы, увидев ее здесь, но Дудхья-Талав служило Нирмале убежищем. Желая побыть одна и прояснить мысли, она всякий раз приходила сюда прогуляться или посидеть у воды.

Правда, Нирмале хотелось бы, чтобы вокруг озера было больше деревьев и меньше многоэтажек, из окон которых всегда кто-нибудь лениво наблюдал, глядя вниз, как другие наслаждаются спокойной атмосферой. Даже сейчас на нескольких балконах сидели обитатели квартир и смотрели на нее. Конечно, несколько лет назад уединения было больше, когда берег у озера был шире, но его урезали, отдав часть столь необходимой земли под строительство жилья для постоянно растущего населения.

На дереве над головой чирикала птичка. Нирмала подняла голову и увидела воробья с его типичной круглой головкой, толстым клювом и крыльями в желтовато-черную и коричневую полоску. Он несколько секунд чирикал один, а потом к нему присоединился другой воробей и они принялись громко и весело щебетать вместе.

Мысли Нирмалы обратились к Хеме. Что сказала бы подруга, услышав о таком агрессивном поведении Аджая? Наверняка пришла бы в ярость и настояла, чтобы Нирмала взяла Варуна и немедленно покинула дом. Но тогда Аджай получил бы именно то, что хотел. Купить себе жилье он не может, поэтому и из дома уходить не желает. Как же его выставить? Нирмала решила попросить совета у Ашвина. К тому же ей отчаянно хотелось рассказать Хеме об утреннем «разговоре» с Аджаем. Надо вечером зайти к ним.

Громкий щебет над головой снова привлек внимание Нирмалы к птицам. Она начала размышлять об этих пернатых существах. Воробьи встречались повсюду: на деревьях, электрических проводах, в щелях и на крышах домов. Некоторые даже называли их летучими крысами. Но только не Нирмала: ей птички нравились, особенно их радостное чириканье.

А эта парочка тем более привлекала внимание: они словно ухаживали друг за другом, как влюбленные. А может, были пожилой парой, давно обитающей вместе, и теперь спокойно «обчирикивали» свои птичьи семейные дела. Совсем как ее родители, Суреш и Тара, счастливые в обществе друг друга. У них был брак по любви, это она знала точно. Совершенно непохожий на ее супружество.

Если бы она смогла выйти замуж за Судхира! Интересно, как бы он отреагировал, узнав об агрессивном поведении Аджая. Без сомнения, пришел бы в ужас. Нирмале вдруг до дрожи захотелось увидеть Судхира, довериться ему, попросить помочь выбраться из капкана, в который ее загнала жизнь. В памяти всплыли его ласковое и великодушное лицо, теплые руки, готовые защищать и оберегать.

Горячие слезы подступили у Нирмалы к глазам. Она погрузилась в глубокую жалость к себе, хоть и понимала, что не следует раскисать. Судхир ведь вовсе не обязан заботиться о ней, и было бы нечестно давать бывшему возлюбленному понять, что ее все еще тянет к нему. Однако вдруг сильно заболело сердце, захлестнуло нестерпимое желание увидеть Судхира, услышать его голос. Потребовались все силы, чтобы побороть порыв.

О намерении отправиться в Зимбабве она объявила Аджаю совершенно неожиданно для самой себя. А это и вправду возможно? Прамод Даял, несомненно, приглашал от всей души и чистого сердца. Если поездку оплатят, может, следует принять приглашение. Медицинская помощь Варуну явно требуется, и упускать такую замечательную возможность просто глупо. Здоровье ребенка важнее всего.

К тому же там, в Зимбабве, возможно, получится найти ответы на вопросы, которые ее давно мучили. Например, почему тетя Джасумати относится к ней с таким пренебрежением и почему она так не любила своего брата Суреша. Что произошло между ними много лет назад? И почему отец отказался от роскошной жизни?

Да, пожалуй, будет правильно принять предложение съездить в Зимбабве. Добраться туда с Варуном ей по силам. Но вот хватит ли решимости и уверенности выгнать Аджая из своего дома и своей жизни, Нирмала не была так уверена.