На следующее утро Нирмала встала с сильной головной болью. Всю ночь она не спала, думая о том, как бороться с Аджаем. Учитывая его вспыльчивый характер, следовало быть осторожной, но и сильной, чтобы стоять на своем. У Нирмалы болело все тело, она была совершенно измотана, но взяла себя в руки и собралась с силами, подготовив план действий.

Первое, что нужно сделать, это попросить Чанду какое-то время присмотреть за Варуном. А поймать ее можно у ворот школы, куда она должна привести старших детей. Приняв от головной боли две таблетки парацетамола, Нирмала дала Варуну его лекарство. К тому времени, когда они вышли из дома, ей стало немного получше, хотя при резком движении голова отзывалась пульсацией.

Пробираясь сквозь плотное движение, мать с сыном вскоре добрались до школьных ворот. Как и следовало ожидать, Чанда болтала с другими мамочками; ее пронзительный голос был слышен издалека. Нирмала позвала ее и помахала. Чанда подошла сразу.

– В чем дело? Что-то случилось?

– Да. У меня дома небольшая проблема, и я хочу попросить тебя пару часиков присмотреть за Варуном.

– Разумеется. Надеюсь, ничего серьезного?

Покачав головой, Нирмала наклонилась к сыну.

– Сейчас ты иди с Чанда-маси, а позже я за тобой зайду. И веди себя хорошо, ладно? – Она говорила твердо, давая Варуну понять, что не потерпит споров или возражения.

Чанда протянула руку, и мальчик нерешительно ее взял. Нирмала благодарно улыбнулась и проследила, как они уходят. Затем повернулась и пошла обратно к дому.

Аджай сворачивал матрас и готовил комнату к шитью. Увидев Нирмалу, он выпрямился и хрипло заявил:

– Сегодня уже придут покупатели, а блузки не готовы. Так что садись и дошивай вручную.

Нирмала кивнула и пошла на кухню, настраиваясь на то, что собиралась сделать. И на мгновение остановилась, задумавшись над словами мужа. Он только что отдал жене приказ, ожидая, что она, как послушная собака, тут же его выполнит. К своему стыду, Нирмала осознала, что всегда так и делала. Не сопротивляясь, полностью подчинилась мужу и даже позволила ему нагло бесчинствовать. Эта мысль заставила ее вспыхнуть от гнева, как на Аджая, так и на себя.

Нирмала вздернула подбородок. Вот сейчас она и попробует привести свой план в действие. Муж сам дает ей такую возможность. С бешено колотящимся сердцем она вернулась в гостиную, изо всех сил стараясь держаться спокойно.

Аджай сидел за швейной машинкой, перебирая детали блузки. Когда Нирмала подошла, он протянул ей стопку, даже не подняв головы.

– А скажи-ка мне, Аджай, – почти небрежно спросила она, – почему блузки не готовы? Чем ты занимался все это время?

Его голова откинулась назад, как будто жена ударила его по лицу. Он уставился на нее с недоверием, которое сменилось раздражением. Потом Аджай медленно встал и положил руки на стол для шитья, не сводя глаз с Нирмалы. Наклонившись вперед, он открыл было рот, но жена его опередила:

– Я знаю чем. Обхаживал вдову в доме на площади Индиры Ганди.

У Аджая глаза сделались размером с блюдца, а челюсть отвисла. Что бы он ни собирался сказать, слова застыли у него на губах. Но он быстро оправился и скривил рот в усмешке. Выпрямившись, скрестил руки на груди и презрительно фыркнул.

Нирмала прищурилась и ответила таким же взглядом. Потом продолжила, сохраняя жесткий тон:

– Ты спал с ней.

Вот. Сказала наконец вслух. Чувствуя себя необыкновенно смелой, она ждала ответа мужа.

А у того лицо перекосилось в презрительной улыбке. Обойдя швейную машинку, он встал прямо перед ней, наклонился к самому лицу, глядя в упор.

– А если и так, то что? – прохрипел он угрожающе. – Что ты сделаешь? Остановишь меня? – Изо рта у него вылетело несколько капелек слюны.

Нирмала почувствовала отвращение и отступила на шаг, но выдержала его взгляд. Старательно контролируя себя, заговорила негромко, со спокойным достоинством:

– Нет, останавливать тебя я не намерена. Можешь продолжать. Вот только сперва соберешь вещи и покинешь мой дом.

Аджай отпрянул. Потом издал короткий пренебрежительный смешок, выпрямился и ухмыльнулся, уперев руки в бока.

Нирмала повысила голос:

– Я хочу, чтобы ты сегодня же собрал свои вещи и ушел!

Ухмылка сползла с лица Аджая. Он опустил руки и стиснул кулаки.

– Я никуда не уйду, – отчеканил он, подчеркивая каждое слово и злобно сверкая глазами.

Нирмала снова выдержала его взгляд.

– Ты знаешь, что дом принадлежит мне. По закону я могу выставить тебя в любое время. А за измену имею право подать на развод. И подам. Но прямо сейчас ты соберешь свои пожитки и уедешь жить в другое место. Мне все равно куда.

Она помолчала, давая мужу время осмыслить сказанное. Выражение лица Аджая изменилось. Гнев и презрение ушли, их сменило недоверие. Он медленно отвернулся и вернулся к швейной машинке.

– Я узнала два дня назад, – продолжила Нирмала. – Вот уж не ожидала, что ты поступишь так подло. Но подлее всего, что ты способен отобрать еду у сына, чтобы накормить своего ребенка на стороне!

Аджай снова вскочил позади швейной машины, лицо его опять наполнилось яростью.

– Кто тебе сказал? – проревел он. – Кто сказал, что у меня есть ребенок на стороне?

Где-то на самом дне души Нирмала наскребла сил ответить спокойным голосом:

– Неважно, кто мне сказал.

Аджай в мгновение ока схватил огромные портновские ножницы и с угрожающим видом ринулся к жене. Встревоженная, она сделала шаг назад. Страх пронзил тело, грудь сдавило. Аджай занес ножницы у нее над головой.

– А если и есть ребенок, – прошипел он, – что тогда? Ты-то разве способна дать мне то, что я хочу? Нет. От тебя толку чуть, как и от твоего сына. Он слаб, как девчонка, да еще и больной на голову. Так чего ты от меня ждала?

Аджай уже не в первый раз бросал ей такие упреки. И каждый раз они воспринимались как удар под дых, причиняли глубокую боль и заставляли вскипать от ярости. Но сегодня у него в руке было оружие, и Нирмалу пронзил парализующий укол страха.

Откинувшись назад, она смотрела на ножницы. Внутри все дрожало и панически вопило. Но она старательно держалась и, подняв голову, заговорила с уверенностью, которой не испытывала:

– Значит, ты это признаёшь. Признаёшь, что у тебя есть ребенок на стороне.

Аджай выпучил глаза и выругался. Схватив Нирмалу за плечо свободной рукой, другой он приставил острие ножниц к ее горлу. Его лицо было всего в нескольких дюймах: глаза дикие, дыхание горячее и тяжелое. Паника, клокотавшая внутри Нирмалы, грозила вырваться из берегов. Затаив дыхание, она замерла, не сводя с мужа глаз. Он возвышался над ней огромным кошмарным чудищем.

И простоял так, казалось, целую вечность. Затем словно сдулся и даже стал как будто меньше ростом. Опустив ножницы, он вернулся к швейной машинке. Испытывая безмерное облегчение, Нирмала выдохнула.

– Тебе следует знать и еще кое-что, – вырвалось вдруг у нее безо всякой подготовки, удивив ее саму. – На прошлой неделе мне пришло письмо из другой страны. Оказывается, у меня за границей есть троюродный брат. И он приглашает нас с сыном в гости.

Аджай нахмурил брови. Он был явно сбит с толку.

– Что ты несешь? Какой брат?

– У отца нашлась родня в Зимбабве.

Муж выглядел озадаченным.

– Где-где?

– Это такая страна в Африке. Там Варуну могут оказать хорошую медицинскую помощь. – Она расправила плечи. – И я намерена его туда отвезти.

Аджай на мгновение оторопел, а затем оглушительно расхохотался, насмешливо качая головой.

– И с каких это, интересно, денег? Дом продашь?

– Брат предложил оплатить поездку, – ровным голосом ответила Нирмала.

Муж умолк и скривился, словно проглотил горькую пилюлю. На мгновение опустил глаза, затем снова уставился на нее. На лице появилось знакомое выражение тупого упрямства.

– Вот только не трудись уверять, что я не имею права уехать, – твердо заявила она. – Все свои права на меня ты потерял.

Аджай сощурился.

– Да делай ты что хочешь, но только я никуда отсюда не уйду.

Слабая надежда выпроводить мужа без особых усилий у Нирмалы, конечно, имелась. Но, зная его твердокаменность, женщина была готова и к такому.

– Отлично. Если ты не уйдешь, я сегодня же схожу к Ашвину и попрошу его помочь мне подать заявление на развод. К тому времени, как мы с Варуном вернемся из поездки, развод уже оформят, и тебе придется съехать.

Нирмала понятия не имела, возможно ли такое, но догадывалась, что и муж тоже не разбирается в юридических тонкостях.

Аджай в слепой ярости ударил кулаком по столу швейной машинки.

– Ты, гребаная ранд и бенчод![44] Да будет проклят тот день, когда я женился на тебе! – взревел он и принялся всячески поносить жену и осыпать грязными оскорблениями, расхаживая взад и вперед по их маленькой гостиной, как тигр по клетке.

Нирмала словно в землю вросла и упорно молчала, подавляя желание стремглав убежать. Ей хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать льющиеся на нее потоки грязи, и закрыть глаза, чтобы не видеть исходящее ненавистью лицо мужа. Но она заставила себя сохранять спокойствие и самообладание.

– Во всем твоя Джасу-фои виновата! – вдруг объявил он. – Это она устроила наш брак. А ты! Почему ты согласилась? Почему?

Нирмала нахмурилась, но промолчала.

– Почему? – снова спросил он.

– Ты же знаешь почему, – тихо сказала она.

– Нет! Не знаю. Зачем ты, такая образованная и обеспеченная, пошла за меня? У меня же ничего не было. Ни денег, ни дома.

Она отвернулась.

– Говори! – проревел Аджай.

После стольких лет он только сейчас заинтересовался, подумала Нирмала, а ведь раньше даже не задавался таким вопросом. Рад-радешенек был вырваться из своей деревни.

– Я пошла за тебя, чтобы угодить матери. Она умирала и хотела видеть меня пристроенной.

– Врунья! – прорычал он. – Думаешь, я не знаю о твоем тайном дружке? Том, из семьи браминов, который тебя отверг? Ты для него кастой не вышла, верно?

Нирмала вскинула голову. Значит, муж знал о Судхире. Она зажмурилась и отвернулась. Прежде он никогда не бросал ей в лицо такие упреки. Очевидно, ему было стыдно осознавать, что она хотела выйти замуж за другого. За того, с кем он не шел ни в какое сравнение. Закрыв глаза, она попыталась успокоить расходившиеся нервы. В ней постепенно закипал гнев. Этот подлец пытается переложить вину на нее. Нирмала с трудом взяла себя в руки.

– Аджай, – жестко сказала она, – прекрати! Ты сам во всем виноват, а не я. Это ты мне изменил, а не я тебе. – Сердце грохотало в ушах, руки тряслись. Она спрятала их за спину. – Это было много лет назад и не имеет ничего общего с сегодняшним днем. – Голос у нее дрожал от ярости. Она снова попыталась успокоиться. – Подумай о том, что я сказала. Сейчас я пойду за Варуном, а когда вернусь, больше никаких разговоров. Ребенку нельзя расстраиваться. А ты уходи. Мне все равно, куда ты направишься, но ты должен собрать вещи и забыть дорогу сюда. – И с этими словами Нирмала опрометью кинулась вон.