Уважаемый Прамод-бхаи,

Ваше письмо от 15 января 2016 года, адресованное моему отцу, г-ну Сурешу Даялу, оказалось для меня большой неожиданностью, поскольку батюшка скончался в 2002 году. Матушка умерла в 2006 году, а я их единственный ребенок.

Я не помню дедушку Харилала, который умер еще до моего рождения. Если у него за границей был старший брат, странно, что родители о нем не упоминали.

Отец вырос в особняке Супарны, но выехал оттуда, когда женился. Владелицей и хозяйкой особняка является его сестра, моя тетя Джасу-фои, поскольку именно она, а не мой отец, его унаследовала. Сейчас она о Вашем письме не знает. Прежде чем сообщить ей, полагаю, было бы разумно удостовериться, что у всех Ваших утверждений имеются законные и убедительные обоснования.

С нетерпением жду Вашего ответа.

– Как думаешь, не слишком грубо? – спросила Нирмала Хему, которая читала написанное через ее плечо.

– Ничуть. Наоборот: коротко и по делу. Отправляй. Вопросами засыплешь его позже.

Нирмала нажала на кнопку «отправить». Через несколько секунд на экране появился текст: «Сообщение отправлено».

– Отлично, – заметил Ашвин из соседней комнаты. – Теперь нужно просто подождать.

– Интересно, а который в Зимбабве час? – задумчиво спросила Хема. – Давай погуглим.

Нирмала открыла новую вкладку и ввела запрос. Через мгновение на экране появилась информация: «Разница во времени между Индией и Зимбабве составляет 3 часа 30 минут. В Индии суббота, 15:26; в Зимбабве суббота, 11:56».

– Там еще рано, так что он вполне может ответить сегодня, – сказала Хема. – Давай узнаем расстояние между странами.

Поисковик сообщил, что их разделяет 6983 километра.

– Далековато. – Закусив нижнюю губу, Нирмала уставилась на экран. – Почему два брата вздумали жить так далеко друг от друга?

– А вот на этот вопрос интернет вам не ответит! – весело крикнул Ашвин и посмотрел на часы. – Мне нужно ненадолго уйти, поэтому я оставлю вас наедине друг с другом. Уверен, вы найдете о чем поговорить.

Нирмала поймала взгляд, которым обменялись супруги, и задумалась над заключенным в нем безмолвным посланием. Она очень любила своих друзей, но не могла не завидовать их близости.

– Пошли, – сказала Хема, когда муж ушел, – развеемся. Но компьютер на всякий случай не выключай…

Она достала из холодильника коробку кокосового сока, налила два стакана, и подруги поудобнее устроились на диване.

– Скоро мне нужно будет забирать Варуна.

– Да еще уйма времени, даже четырех часов нет.

– Да, но я беспокоюсь о нем. Не люблю надолго оставлять сына. Приступ ведь может случиться в любой момент.

– Расскажи об этом, Нирмала. Что на самом деле происходит?

Нирмала вздохнула.

– Варун не бьется об пол и не трясется, как это бывает при эпилептическом припадке. Просто иногда начинает очень быстро дышать, потом замолкает, глаза становятся пустыми и смотрят в никуда. Он словно уходит в себя. И не слышит нас, если мы пытаемся с ним заговорить. Это называется детской абсансной эпилепсией.

– И долго продолжается приступ?

– Иногда целую минуту. А потом он чувствует такую слабость, что приходится ложиться в постель. Пока приступы случаются не слишком часто, но я боюсь, что дальше будет хуже.

– Да, признаки тревожные. А что Аджай говорит?

– Злит меня невероятно! – фыркнула Нирмала. – Он думает, что Варун просто проказничает: специально дурачком прикидывается, чтобы нам досадить. По-моему, в глубине души Аджай затаил злобу на Варуна. И на стоимость лекарств жалуется. Представляешь?

Хема взяла подругу за руку и подняла голову.

– Тебе нужно кое-что знать об Аджае. Я уже давно пытаюсь сказать, но ты все время увиливаешь.

Нирмала прикрыла глаза. Похоже, предстоит очередная накачка от Хемы, что ей следует держаться более независимо с Аджаем.

– Собираешься опять его песочить?

– Нет. Просто очень советую отправить его обратно в деревню, откуда он вылез с твоей помощью.

– Ты же знаешь, что я не могу его выгнать. Варуну нужен отец.

– Только не такой… – сердито начала Хема. Нирмала бросила на нее предостерегающий взгляд, и Хема сделала большой глоток сока, прежде чем рискнула продолжить: – Но ты должна меня выслушать.

У Нирмалы екнуло сердце. Интересно, что еще натворил Аджай? Он уже достаточно опозорил ее перед соседями, которые видели, как муж не первый вечер возвращается домой в пьяном угаре. И жаловались, что он нередко обзывает их детей всякими словами. Конечно, в округе Аджая недолюбливали, да и умом он не отличался. Но человек он все же неплохой. Недостатки недостатками, а семью старается обеспечивать, разве нет?

– Видели, что он довольно часто посещает дом вдовы рядом с площадью Индиры Ганди. Похоже, он все выходные там проводит. – Тон у Хемы был сочувственно-ласковый, она глядела прямо на подругу, поглаживая ее по руке.

Нирмала с непреклонным видом нахмурилась и обиженно отдернула руку.

– Как ты можешь мне такое говорить? – Голос у нее горестно задрожал. – Это ложь!

– Нирмала…

– Нет! Люди вечно выдумывают небылицы. Сама же знаешь.

Хема поджала губы и грустно покачала головой.

– Я твоя лучшая подруга и никоим образом не хочу причинять тебе боль. Но скрывать похождения твоего мужа не собираюсь.

Нирмала опустила голову в смятении и ужасе. У Аджая другая женщина. Неужели это правда? С замиранием сердца она поняла, что такое возможно. И даже объясняет, почему жить с Аджаем в последние годы все труднее.

– Прости, дорогая, но это еще не всё.

В животе у Нирмалы скрутился тугой узел страха, она с тревогой смотрела в полное печали лицо Хемы.

– У вдовы есть маленький сын… и ходят слухи, что… что отец – Аджай.

– Что?! – Нирмала вскочила. – Нет!

Хема тоже встала.

– Прости, милая. – Она мягко принудила Нирмалу снова сесть. – Я попросила Ашвина разузнать.

Сердце Нирмалы колотилось: она уже поняла, что будет дальше.

– Он своими глазами наблюдал, как они все вместе выходили из домика вдовы. Ашвина они не заметили, а у него было сильное искушение припереть Аджая к стенке прямо на месте. Он удержался только потому, что понимал: последнее слово за тобой.

К Нирмале вдруг пришло холодное осознание, почему Аджай так враждебен к ней, жесток с Варуном и постоянно раздражается и брюзжит. Теперь все прояснялось. Как же она сама не догадалась, что у него есть другая?

– Послушай, Нирмала. Ты уж будь поосторожнее. Как думаешь, он не набросится на тебя, если ты скажешь, что тебе все известно?

Нирмала опустила плечи.

– Вряд ли. Он никогда меня не бил. Хотя… – Невидящим взглядом она уставилась в окно, пытаясь понять мужа. Как он мог так поступить с ней? Любовница и ребенок! Может, она сама виновата? Сама толкнула мужа в объятия другой женщины?

Хема пихнула ее.

– Что ты собиралась сказать? К чему это «хотя»?

Нирмала вздохнула.

– Я не уверена. Когда он злится, то орет и ругается. Становится омерзительным и пугает Варуна. Я не могу такого допустить. – Она закрыла глаза. – Наверное, весь город уже знает?

– Нет. Можешь не беспокоиться.

– Как тут не беспокоиться? Ведь неловко же и стыдно! И люди обязательно будут обвинять меня, потому что всегда отвечает жена, разве нет? – Она застонала и уронила голову на руки. – Ребенок! О боги. Бедный мой сынок, – пробормотала она сквозь пальцы.

При мысли о Варуне к горлу подступил комок. Аджай всегда придирался к мальчику, жалуясь, что тот слишком слаб, слишком ленив, всего боится. И постоянно злился на сына.

Нирмала вспомнила, как мгновенно муж разъярился накануне, когда она заговорила, что неплохо бы и ей устроиться на работу. А в последнее время Аджай казался особенно недовольным, когда приходилось обсуждать финансы. Внезапно ее осенила тревожная мысль: неужели он тратил их деньги на эту женщину и ее ребенка? Ах да, это же вроде и его ребенок! Может, поэтому их семья перебивается с хлеба на воду? В ней потихоньку поднималось возмущение.

– Надо же быть такой дурой, – процедила она сквозь зубы. – Последнее время он давал мне так мало денег, что мы только бобы и рис ели. Теперь-то понятно, куда денежки утекали.

Нирмала подошла к окну и застыла, опустив руки и стиснув кулаки. Глубоко вздохнув, она попыталась успокоить бушующую внутри бурю. Муж повел себя возмутительно, непростительно. Как она с такой легкостью позволила себя подавить? Гнев рвался наружу, и потребовались все силы, чтобы сдержаться.

Через некоторое время, почувствовав, что уже лучше владеет собой, Нирмала вновь подсела к Хеме на диван.

– Я должна была понимать, что происходит. Присматриваться к нему, быть внимательнее. Но без Аджая в доме и дышалось легче, и домашняя работа делалась быстрее. Я радовалась, что он уходит, и даже не интересовалась куда. Господи, какая же я дура.

– Это он дурак, а не ты, – возмутилась Хема. – Перестань постоянно себя принижать. Ты лучше его во всем. Брось этого подлеца, Нирмала. Отошли назад, в его зачуханную деревню. До сих пор не понимаю, почему ты вышла за него замуж.

Нирмала нахмурилась.

– Давай не будем снова об этом. Я ведь рассказывала тебе, как все случилось. У меня не было другого выхода. – С глубоким вздохом она рухнула на диван. – Я очень старалась, чтобы наш брак был счастливым, ты ведь и сама знаешь. Я хотела выйти замуж за Судхира, но, когда поняла, что это невозможно, выбросила его из головы и изменила весь свой образ жизни, чтобы отвечать желаниям Аджая. Он хотел по старинке быть хозяином в доме, когда все решает мужчина, а женщина подчиняется. Мне пришлось учиться у его матери и быть послушной невесткой. И все это я делала, надеясь, что мы сможем найти друг в друге если не любовь, то хотя бы взаимопонимание и уважение. Но посмотри, как он со мной обошелся!

– Да ублюдок он! Мне твой муженек всегда казался похожим на ракшаса, злого демона.

Нирмала шумно выдохнула.

– Что же делать?

– Что бы ты ни делала, будь осторожна, – забеспокоилась Хема. – Я не доверяю Аджаю. Он может попытаться навредить тебе.

Ее собеседница прикрыла глаза.

– Я пока просто ничего не буду делать. Мне нужно все обдумать. – Она взглянула на цифровые настенные часы. – Слушай, мне уже пора.

– Но ты ведь выдержишь?

Нирмала кивнула, и Хема смиренно улыбнулась ей. Потом глянула на компьютер.

– Думаю, вряд ли тебе захочется узнать, ответил ли твой новообретенный родич Прамод-бхаи из Зимбабве.

Нирмала и в самом деле потеряла всякий интерес к письму. Предательство Аджая стало сокрушительным ударом, и она не могла думать ни о чем другом. Хема сочувственно похлопала ее по плечу.

– Ты ведь будешь осторожна?

– Буду. – С тяжелым сердцем, едва двигая рукой, Нирмала подняла сумку и встала. – До завтра.