Нирмала проснулась от щебета птиц, рассевшихся на линиях электропередач, которые тянулись вдоль улицы. Полежала неподвижно, прислушиваясь к утренним шумам города, готовящегося к новому дню. Ее охватило предвкушение чего-то важного, что вот-вот должно произойти. Мысли неторопливо обратились к удивительным новостям, полученным накануне. Теперь к предвкушению примешалось волнение.

Осторожно, чтобы не разбудить Аджая, Нирмала встала с разложенного на полу матраса. Пройдя через дом, остановилась у кухонного окна и посмотрела во двор, размышляя о событиях предыдущего дня. В доме было тихо. Нирмала стала обдумывать предстоящие дела. Их было много, поэтому она встрепенулась: пора принять ванну, подготовиться и приступать к работе.

Через полчаса она уже мыла крыльцо, когда из дверей вышел Аджай и скривился, ступив на мокрую поверхность.

– Почему нужно начинать уборку в такую рань? Подождать, что ли, не можешь, пока я уйду?

Нирмала поджала губы, испытывая сильное искушение плеснуть в мужа грязной водой. Но зная, чем это обернется, лишь стиснула зубы и бросила в его сторону выразительный взгляд. Аджай раздраженно щелкнул языком, а затем прошел мимо, направляясь в ванную. Была суббота, так что он намеревался провести ее так же, как и прочие выходные: играя с приятелями в карты, сидя в кино, выпивая и развлекаясь, как обычно поступают мужчины, собираясь вместе. В общем, уйти из дома на весь день. Нирмалу только радовало, когда муж держится подальше от нее и не путается под ногами.

Когда Варун встал, она велела ему собираться побыстрее. На завтрак мать дала ребенку масала-чаас с тепла, вкусными лепешками, которые готовятся достаточно быстро. С утренними делами было покончено лишь к одиннадцати часам.

– Мы идем на рынок, мама?

– Нет. Сначала в мандир[38], чтобы помолиться, а потом в дом Хемы-маси.

Варун сначала растерялся, а затем расхохотался.

– Какая ты глупая, мамочка! Мы же идем туда завтра, а не сегодня. Ты забыла.

– Очень смешно. – Она пощекотала сынишке живот, и он завизжал от смеха. – И вовсе я не забыла. Просто мне и сегодня нужно с ней увидеться. Пошли, пошли.

Она заперла окна и двери и, не глядя, сошла с крыльца. И в спешке врезалась в стоявшую прямо перед домом женщину, у которой из рук вылетела сумка с покупками.

– Арэ, арэ, арэ![39] – Женщина замахала руками, пытаясь удержать равновесие.

– Хэ Рам![40] – Нирмала кинулась поднимать сумку.

– Ради бога, Нирмала. – Женщина тяжело дышала. – Куда ты так мчишься?

Нирмала удивилась, услышав свое имя, и внимательно посмотрела на невысокую пухленькую женщину, которая с упреком взирала на нее. Это была Чанда, одна из мамочек, с которыми она подружилась у школьных ворот.

– Прости, я тебя не заметила.

– А все потому, что летишь, как на пожар. Спешишь, спешишь, да и получишь шиш! – Она пронзительно расхохоталась собственной шутке, схватив Нирмалу за руку. – Я просто пришла спросить, не хочет ли Варун сегодня днем прийти поиграть с моим сыном. К ужину ожидаются гости, и у меня будет полно готовки. Вот я и подумала, что моему Навину неплохо бы позвать приятеля.

Варун восторженно взвизгнул и потянул Нирмалу за одхани. Он обожал ходить в дом Чанды, где было много игрушек и игр.

Нирмала улыбнулась.

– Очень мило, Чанда. Если ты уверена, что он не будет мешать, я его приведу попозже.

Чанда была довольна.

– Ты и сама должна остаться на обед. Я приготовила котлетки с рагдой.

Нирмала рассмеялась. Чанда обожала готовить и кормить всех подряд, причем сильно обижалась, если от ее еды отказывались. Свидетельством ее устремлений были грузный муж и очень пухлые дети. К тому же вся еда у нее была щедро сдобрена топленым маслом и очень калорийна. Быстро обняв Нирмалу на прощание, Чанда поспешила прочь.

Утренние молитвы в мандире шли полным ходом. Певцов слушала небольшая группа мужчин, женщин и детей.

Сняв сандалии, Нирмала и Варун сели перед прекрасной статуей бога Кришны с флейтой в руках, чью золотую корону украшало павлинье перо. Кожа у божества была цвета шьям[41], бедра и талия повязаны золотым дхоти, а плечи укрыты таким же шарфом. От Кришны исходили сострадание, нежность и любовь, которые Нирмала сразу же ощутила. Она закрыла глаза и погрузилась в покой и безмятежность поклонения.

Когда служба закончилась, Нирмала положила монету к масляной лампе с единственным язычком пламени и склонила голову, сложив ладони в молитве. В тишине она мысленно просила оберечь Варуна.

Чанда жила в пятнадцати минутах ходьбы отсюда. Идти предстояло с большой осторожностью по оживленной главной дороге, не только перегруженной транспортом, но и усеянной мусором. Несмотря на вездесущие плакаты и рекламные щиты, призывающие людей «держать Индию в чистоте», некоторые жители продолжали выбрасывать мусор на улицы. Не говоря уж о собачьем дерьме и коровьем навозе, в избытке оставляемых на обочине. Нирмала сморщила нос от вони, и Варун рассмеялся над ее гримасой.

В конце концов они свернули на обсаженную деревьями тихую тенистую улицу с большими домами, окруженными забором. Нирмала остановилась у кованых ворот, за которыми виднелась маленькая синяя машина. Подняв щеколду, они открыли калитку и прошли по узкой дорожке мимо палисадника к крыльцу с обязательной джулой. На входной двери висел медный молоток, и Нирмала ловко стукнула им несколько раз. Чанда тут же впустила их.

– Входите, входите! – пропела она. – Варун, Навин ждет тебя на заднем дворе. Беги найди его.

Мальчик радостно сорвался с места, а обе женщины с удовольствием смотрели ему вслед.

Чанда едва ли не силой усадила Нирмалу, страстно желая с ней поболтать. И как всегда, взяла разговор в свои руки, начав высказываться о нынешней школьной политике, о том, что некоторые дети совершенно не умеют себя вести и что в Навсари полно обветшавших зданий.

– Знаешь, а ведь они все принадлежат этим заморским индийцам[42]. Накупят здесь недвижимости, а потом разъезжают по заграницам и о собственности совершенно не заботятся. Вот уж деньги девать некуда, точно? Слишком богатенькие они, согласна?

Улучив момент вставить словечко в этот поток, Нирмала извинилась и сказала Чанде, что не может остаться на обед.

– Арэ, ну уж нет! Ты просто должна. Я столько еды приготовила.

– Пахнет очень соблазнительно. Но мне действительно нужно идти. – Нирмала поднялась и двинулась к двери. – Занимайся своими гостями, а к пяти я вернусь за Варуном.

Наконец-то распрощавшись, Нирмала направилась к Хеме. Голова была заполнена мыслями о тайне, окружающей загадочную семью дедушки. Сегодня она сделает первый шаг к разгадке этой тайны.

Хема и Ашвин, хоть и не ждали ее, но были рады видеть. Они жили на третьем этаже многоквартирного дома в отдельной двухкомнатной квартире с балконом, выходящим на улицу. Квартира была обставлена современной мебелью и наполнена всякими новейшими приборами и устройствами: у Ашвина была страсть к компьютерам и всему цифровому.

– Ты недавно покупал какие-нибудь новые игрушки? – спросила Нирмала, приподняв брови.

– К сожалению, нет. Хочу вот купить камеру GoPro, но Хема не разрешает, – грустно усмехнулся Ашвин.

Хема закатила глаза, и Нирмала рассмеялась.

– На этих выходных никто из родственников у вас не гостит? Обычно-то всегда кто-нибудь остается.

– Слава богу, нынче все заняты, – усмехнулся Ашвин и игриво похлопал Хему по руке. – Дают нам шанс побыть наедине, верно?

– Перестань, – проворчала она, отстраняясь.

Нирмала смотрела на них с любовью. Супруги были как две горошины из одного стручка: оба невысокого роста, стройные, смуглые, с густыми волнистыми волосами. Нирмала всегда завидовала волосам подруги и вспоминала курчавую отцовскую голову. Как жаль, что ей эти кудри не передались, как и его красивые серо-зеленые глаза. Ее мама говорила, что первым делом обратила внимание именно на глаза Суреша. Они были такого необычного цвета. Нирмале достались материнские глаза, темно-карие. Она вообще была очень похожа на мать, с тонкими чертами лица и высокими скулами.

А вот что она унаследовала от Суреша, так это рост. Нирмала была выше большинства гуджаратских женщин и даже некоторых мужчин. И это многие замечали. «Тебе бы в модельный бизнес пойти, – часто говорили ей. – Ты бы отлично смотрелась, расхаживая по подиуму в шикарных нарядах».

– Итак, – начал Ашвин, – вчера ты получила какие-то удивительные известия.

– Да. И мне нужен твой профессиональный совет. Вот письмо.

Нирмала подала ему листок, пока Ашвин надевал очки. Лицо его было непроницаемо. Прочитав, он положил письмо на кофейный столик и выпрямился, задумчиво глядя на бумагу.

– И как? Что скажешь? – спросила Нирмала.

– Скажу, что это очень любопытно.

– Думаешь, там пишут правду?

– В какой части? – Его лицо оставалось невозмутимым.

Нирмала с Хемой переглянулись в замешательстве.

– Как это «в какой части»? – почти прокричала Хема мужу.

– Я имею в виду, в какой части это правда: там, где речь идет о семейных связях, или там, где о хозяине особняка Супарны.

– В обеих! – хором выдохнули женщины.

Ашвин поднял руки, громко смеясь.

– Успокойтесь, девочки. Ладно-ладно. Думаю, Нирмала, брат за границей у твоего дедушки был, но вот в правах собственности я не уверен. Это же весьма ценный актив. Если бы кто-то мог действительно на него претендовать, то, надо полагать, уже заявил бы свои права. – Ашвин снова посмотрел на письмо и постучал пальцами по журнальному столику. Казалось, он что-то обдумывает.

– Да говори уже, – не выдержала Хема.

– Есть кое-что, стоящее внимания. При определенных условиях люди могут утратить право на собственность, если в ней долгое время проживал кто-то другой. Но это долгий и сложный процесс для тех, кто хочет пойти таким путем.

Нирмала подняла брови.

– То есть, по-твоему, не исключено, что этот Прамод-бхаи по прошествии стольких лет не сможет претендовать на владение? – Когда Ашвин кивнул, она задала следующий вопрос: – А если было соглашение, как в нашем случае? Ведь братья, Моханлал и Харилал, договорились друг с другом.

– Я не уверен. Мы точно знаем, что они были братьями?

– Думаю, да. – Нирмала заметно посерьезнела. – Вчера я узнала кое-что, и это вселило в меня уверенность. – И она подробно пересказала свой разговор с Саледжи-дада прошлым вечером.

– Значит, из Зимбабве и раньше приходили письма, – резюмировала Хема.

– Я много думала об этом, – призналась Нирмала. – Должно быть, они перестали приходить, когда умер Харилал-дада. И еще я спрашиваю себя: если бы вчера это письмо отдали Джасу-фои, передала бы она его мне?

Ее друзья обменялись взглядами. Нирмала знала, что ее тетю они, мягко говоря, недолюбливают.

Хема подняла брови.

– Держу пари, старая даакан многое от тебя скрывает.

Ашвин нахмурился.

– Хема, ну зачем так грубо!

– Но ты же не собираешься ей рассказывать? – обеспокоенно спросила Хема у Нирмалы.

– Не уверена.

Ашвин прокашлялся.

– На твоем месте я бы сначала попытался выяснить, что правда, а что нет. Человек, написавший это письмо, дал тебе свой электронный адрес. Так напиши ему, и всё узнаешь. У тебя у самой-то электронная почта по-прежнему есть?

– Есть. Но я ею уже много лет не пользуюсь.

– Тогда, вероятно, срок действия истек, – пожала плечами Хема. – Можешь воспользоваться моей.

Нирмала медленно покачала головой.

– Боязно.

Ее подруга фыркнула и встала.

– Господи, какая же ты трусиха! Пошли, – распорядилась она. Подойдя к буфету в столовой, взяла лежавший там ноутбук, переставила на стол, открыла и села перед экраном. Войдя в систему, она отошла в сторону и заставила Нирмалу занять ее место.

– Вот. Начинай сочинять письмо.

Все еще сомневаясь, Нирмала села и повернулась лицом к экрану. Долго думала, потом нерешительно начала печатать. Хема ободряюще похлопала подругу по плечу и ушла, оставив завязывать электронный диалог с троюродным братом.