Март 2016 года, Навсари, Индия

Нирмала сидела на джуле, глядя на балкон четвертого этажа особняка Супарны и улетев мыслями в далекое прошлое. Она представляла себе, как ее отец Суреш покидает этот некогда роскошный особняк и готовит гнездышко для себя и жены Тары в этом маленьком домике, где выросла и она сама. Сейчас домик принадлежал ей, а со временем перейдет к ее сыну. Женщина рассеянно погладила волосы Варуна, чья голова лежала у нее на коленях.

Неожиданно Нирмала заметила, что тетя Джасумати стоит у парапета и смотрит на нее сверху вниз. И давно она там? Нирмала неуверенно подняла руку в знак приветствия. Джасумати вздернула подбородок, но, вместо того чтобы приветливо помахать в ответ, лишь сухо кивнула и отступила назад, скрывшись из виду.

Нирмала вздохнула. Сколько она себя помнила, тетя была холодна к ней и ее родителям. О том, что отношения между отцом и его сестрой были натянутыми, Нирмала знала, но о причинах раскола ей никогда не говорили. Она жаждала нежности со стороны тети, особенно после того, как скончались ее родители: сначала отец, когда ей было всего пятнадцать лет, затем и мать, едва успев выдать дочь за Аджая.

Нирмала изо всех сил старалась завоевать тетину благосклонность, но Джасумати оставалась отчужденной, часто даже враждебной. А ведь после смерти родителей она была единственной родней Нирмалы. Очень обидно, когда родной человек тебя так чурается.

Варун дернул ее за руку:

– Мама, мы пойдем к Хеме-маси?

– Нет, дикра. Она еще в школе. Но мне нужно сходить за твоим лекарством, так что придется тебе побыть дома с папой.

– Нет! Я не хочу оставаться с ним. Я хочу пойти с тобой.

Нирмала раздраженно фыркнула. Плохо, что Варун опять так разнервничался при Аджае. Муж всегда злился на сынишку без видимой причины и, похоже, не мог даже притвориться, будто заботится о нем. Когда Варун только родился, было лучше. После двух выкидышей появление сына стало событием. Нирмала вспомнила, как просиял Аджай, когда ему сообщили о рождении мальчика. Он был бы разочарован, если бы родилась девочка. Как и во многих семьях в Индии, дочери по-прежнему считались обузой, ведь они вырастут, выйдут замуж и войдут в другую семью, примут другую фамилию и станут заботиться о чужих, а не о своих постаревших родителях.

Рождение сына дало Аджаю повод хвастаться.

Но в последние годы он постоянно жаловался на Варуна.

– Какой-то бесхарактерный мальчишка. Ты слишком с ним нянчишься. Надо пожестче.

Нирмала изо всех сил старалась объяснить мужу, что Варун чувствительный ребенок и Аджаю тоже следует быть с ним поласковее. Но муж оставался глух к ее мольбам. А как-то раз даже заявил, будто у Варуна не все в порядке с головой, и жена, оказывается, родила ему придурка. Его слова глубоко ранили Нирмалу. Она очень обиделась на мужа, решив защитить Варуна и еще больше окружить его любовью.

Глядя на сияющее, улыбающееся личико ребенка, женщина положила ладонь ему на лоб.

– Ты больше не горячий, и это хороший знак. Точно чувствуешь себя лучше? – Мальчик кивнул, одарив ее широкой улыбкой. Она поцеловала его в макушку и встала. – Хорошо. Тогда собирайся. Мы купим лекарство, а потом пойдем к Хеме-маси в школу. – Нирмала улыбнулась, вспомнив, с каким удовольствием сын всегда общается с ее подругой Хемой. Она помогла ребенку спуститься с джулы и провела внутрь дома.

Вытащив из шкафа в средней комнате сумку на длинном ремне, Нирмала сунула туда рупии, которые ей только что дал Аджай, и рецепт Варуна. Застегнула сумку и перекинула через плечо.

Повернувшись к зеркалу на стене, Нирмала осмотрела себя. Чандло на лбу сдвинулось вбок, а из узла на затылке выбилось несколько прядей. Из зеркала на нее с задумчивым видом уставились большие карие глаза, как будто женщина там, в рамке, жаждала того, что не могла иметь. Точеное лицо побледнело и блестело от пота. Нирмала поморщилась. В таком виде идти нельзя, подумала она.

Концом одхани Нирмала отерла лицо. Снова посмотрела на себя и, вспомнив, куда направляется, решила подготовиться как следует. Сначала достала из ящика стола маленькую баночку с каджалом. Аккуратно стерев мизинцем черные полоски с нижних век, она мизинцем же нанесла новые. Затем достала пудреницу и легонько провела пуховкой по лбу, щекам, носу и подбородку. И наконец, нежно-лиловой помадой подкрасила губы. Удовлетворенная результатом, Нирмала убрала косметику назад. Она нечасто наносила макияж, но он всегда придавал ей некоторую уверенность. Поправив прическу и чандло, она провела расческой по волосам Варуна и направилась в гостиную, где Аджай возился со швейной машинкой. Это была старая ножная машинка, которую он купил в разорившемся ателье, распродававшем оборудование. Трескотня иглы и резкое постукивание педали создавали ритмичный шум. Дождавшись, когда муж прервется, Нирмала сообщила, что они пошли. В ответ раздалось лишь ворчание.

По улице Голвад они с Варуном направились к главной дороге. Послеполуденное солнце палило невыносимо, и они поспешили к магазинам с навесами, под которыми можно было идти, избегая открытого пространства. Но неожиданно услышали позади себя топот.

– Варун, подожди! Мне нужно кое-что отдать твоей маме.

Это был мальчик из квартиры на первом этаже особняка Супарны. Нирмале очень нравился его прадед, Саледжи-дада. Мальчик помахал ей белым конвертом и припустил быстрее.

– Почтальон хотел отнести письмо на верхний этаж, но мота-дада увидел на нем имя вашего отца.

Нирмала удивилась. Отец скончался четырнадцать лет назад, и, насколько ей было известно, в особняк Супарны на его имя не приходило ни одного письма. Она внимательно прочла имя и адрес.

Г-ну Сурешу Даялу

Особняк Супарны, Голвад-стрит, 162

Навсари, Гуджарат

Индия

– Да. Это действительно для отца. Спасибо. И передай моте-дада мое намасте.

Она смотрела, как мальчик бежит обратно, и думала о добром старике, который по вечерам в пятницу сидит на своей джуле и читает соседским детям книжки или что-нибудь рассказывает. Они любили слушать веселого деда, особенно когда он сопровождал истории своеобразным смехом, похожим на лошадиное ржание.

Остановившись на обочине, Нирмала внимательно осмотрела белый конверт. Верхняя половина синела наклейкой авиапочты, еще там имелись три яркие марки с черными почтовыми штемпелями. В углу у каждой марки была изображена золотая птичка на троне, а на переднем плане гордо возвышались зебра, носорог и жираф. Жирным шрифтом было напечатано, откуда прилетело послание: Зимбабве.

Это же на юге Африки, вспомнила Нирмала. Как странно. Папа никогда не говорил, что в Африке у него есть друзья. Кто бы это мог быть? Уступая любопытству, она решила вскрыть конверт, но тут Варун принялся дергать ее за камиз:

– Мам, ну пойдем же. Мне жарко!

Взглянув на лицо ребенка, она поняла, что лучше поспешить. Бросив конверт в сумочку, Нирмала снова взяла сына за руку и быстро прошла по улице до конца, а затем повернула на Тауэр-роуд. Ступив на тротуар, мать с сыном тут же окунулись в жару и пыль оживленной дороги. Их окутала обычная какофония гудков транспорта и воплей продавцов. Тротуары были узкими, а в некоторых местах и вовсе отсутствовали, поэтому люди в основном двигались по дороге и отскакивали в сторону, заслышав гудок проезжающей машины.

Пересечь такую оживленную трассу будет непросто. Нужно выйти навстречу движущемуся транспорту и поднять руку, давая водителям понять, что хочешь перейти на другую сторону. Нирмала несколько раз попыталась, но неудачно. А с Варуном она не могла рисковать. К счастью, на помощь пришел проходивший мимо незнакомец, который увидел ее затруднительное положение. Он бесстрашно вышел на дорогу и поднял обе руки. Как ни странно, движение мигом остановилось, чтобы пропустить пешеходов. По пути Нирмала улыбнулась мужчине через плечо.

Вскоре они с Варуном уже стояли перед стеклянной витриной, над которой большими красными буквами на белом фоне было написано «Аптека Судхира». Нирмала вгляделась в витрину. Через стекло было видно, как у двух прилавков слева фармацевты обслуживают нескольких человек, но ее больше интересовали рецептурный отдел и лаборатория. Там был только один покупатель, перед которым стояло несколько флаконов и лежали упаковки с лекарствами.

Сердце у Нирмалы забилось быстрее. Она немного помедлила, собираясь с духом, затем расправила плечи и шагнула в дверь, ведя за собой Варуна. Подойдя к рецептурному отделу, женщина услышала, как фармацевт мягко разговаривает с пожилым клиентом. Нирмала очень хорошо знала этот голос, такой глубокий и теплый.

Она затаила дыхание. Голос принадлежал Судхиру, рядом с которым она выросла. Они полюбили друг друга еще в детстве и стали неразлучны. Сидя бок о бок в каждом классе школы, они строили планы на совместное поступление в университет и жизнь после него. Планы, которым не суждено было осуществиться.

Судхир разговаривал с клиентом, который явно запутался в своих рецептах. Судя по количеству бутылочек и блистеров перед ним, он пил как минимум десять различных лекарств. Судхир терпеливо объяснял, когда и как следует принимать каждое.

Нирмалу он увидел еще до того, как та подошла к прилавку, и дважды моргнул, прежде чем расплыться в улыбке.

– Нирмала.

– Привет, Судхир. – Она опустила глаза под его взглядом.

Молодой фармацевт прокашлялся.

– Садись, – он указал на стул, – я освобожусь через минуту.

Нирмала кивнула и отошла. Она с удовольствием наблюдала, как ее давний друг умело и успешно управляется с клиентом. Судхир был независим и уверен в себе. Как и она когда-то.

В школе Судхир держался застенчиво и сдержанно, учился старательно, стремясь получать высшие оценки. Особой красотой парень не отличался, ничуть не походя на болливудских звезд, но было в нем некое обаяние, привлекавшее Нирмалу. Она вспоминала его серьезное лицо, когда они давали друг другу обещание быть вместе; длинную челку, падавшую ему на глаза. Все сложилось совсем не так, как ожидалось, но ни в коем случае не по вине Судхира. Теперь волосы у него были коротко подстрижены, на носу горделиво сидели модные очки в черной оправе, и весь вид молодого специалиста источал строгую серьезность. Белый халат поверх рубашки и брюк довершал образ сведущего специалиста.

– Да благословит вас бог, – поблагодарил пожилой покупатель и, прижимая к груди пакет с таблетками, шаркающей походкой направился прочь.

Нирмала с Варуном вышла вперед и положила перед Судхиром рецепт. Она чувствовала, как его взгляд впивается в нее, но уставилась на прилавок.

– У тебя все хорошо? – В мягком голос фармацевта слышалась ласка.

– У меня-то да, а вот у Варуна… – Подняв глаза, она заметила на лице у Судхира такую нежность, что у нее перехватило дыхание. В голове промелькнуло воспоминание: они вместе целой компанией закатились в кино, но уселись вдвоем отдельно от друзей, и вот в темноте зала она наклоняется и целует Судхира в губы, удивив и его, и себя. Их первый поцелуй. Нирмала моргнула и отвела взгляд.

– Я… Мне нужен твой совет.

Он нахмурился, затем, наклонив голову, заговорил с Варуном:

– Здравствуй, бета. Давненько тебя не видел. Тебе, наверное, года четыре.

– Нет! Мне уже пять, – усмехнулся Варун.

– Неужели? Быть такого не может! Ты уверен?

Мальчик кивнул, довольный. Судхир громко рассмеялся, а затем снова повернулся к Нирмале. Та одарила его быстрой улыбкой и протянула рецепт. Аптекарь внимательно прочитал назначение, и лицо у него сразу помрачнело.

– Припадки были?

– Нет. Но есть и другие симптомы. Врач сказал, что все анализы подтверждают диагноз: детская абсансная эпилепсия.

Судхир задумчиво кивнул.

– Ясно. Подожди минуту, я приготовлю лекарство.

И направился в лабораторию. Нирмала видела, как он шарит по белым полкам, заваленным загадочными пузырьками, коробочками и блистерами. От полок исходил слабый запах лекарств, дезинфицирующих средств и химикатов. Нирмале на мгновение вспомнилось детство, когда она провела много счастливых часов, наблюдая, как отец рассказывает крестьянам о разных средствах от вредителей для каждого растения.

– Вот, возьми. – Судхир протянул ей маленькую коричневую бутылочку с прозрачной жидкостью. – Это сироп вальпроата натрия. Давай Варуну по одной чайной ложке два раза в день, утром и вечером.

– С едой?

– Только если у него желудок расстроится. Но, думаю, все будет нормально.

– Спасибо. Сколько с меня?

– Не беспокойся, Нирмала. Лекарство недорогое.

– О, нет-нет. У меня есть деньги. Пожалуйста, возьми, – и она протянула все рупии, которые у нее были. Какое-то время Судхир смотрел на нее, а затем смиренно покачал головой.

– Хорошо, не стану тебя расстраивать. – Он отсчитал шестьдесят рупий, а остальные вложил ей в руку, обхватив ее пальцы ладонями. И держал их куда дольше, чем нужно, серьезно глядя женщине в глаза, пока та не моргнула и не отстранилась.

– Мне пора, – выдохнула она, кладя пузырек с лекарством в сумку и хватая сына за руку.

– Подожди, Нирмала. У меня еще кое-что есть для Варуна.

Судхир полез в ящик и вынул три леденца на палочке, завернутых порознь в разноцветную бумагу. Наклонился и протянул их Варуну.

– Какой цвет тебе нравится?

Мальчик засмеялся и показал на красный.

– Значит, его сегодня и съешь. Желтый оставь на завтра, а зеленый на послезавтра. Договорились? – Судхир улыбнулся, когда ребенок кивнул, и, повернувшись к Нирмале, тихо пообещал: – С ним все будет хорошо. Не волнуйся, ладно? Лекарство обязательно поможет.

Плотный ком, внезапно вставший в горле, не позволил Нирмале выдавить ни слова, даже звука. Поспешно опустив глаза, она открыла сумку, чтобы Варун положил туда подаренные конфеты. Они медленно направились к двери. Перед выходом Нирмала повернулась и уже начала поднимать руку, чтобы помахать на прощание, но замерла, увидев на лице Судхира глубокую печаль. Впрочем, он тут же заулыбался и замахал в ответ. Нирмала вздохнула, удивляясь, за что судьба так жестоко обошлась с ними обоими.