Ясным звездным вечером я наблюдаю, как бежит Ку Стивенс.

Вот что вам надо знать о беге Ку Стивенса: поза расслабленная, руки свободные, очертания ног расплываются, и лишь мелькают ярко-розовые шипы на кроссовках. На нескольких первых кругах забега мужчин на 10 000 м он держится в группе, которая движется мимо вас как единый быстрый организм с парой десятков ног, кружащий по легендарному открытому стадиону Хейвард-филд на территории Орегонского университета.

Это город Юджин, известный как «столица бега США», – родина королей бега, в том числе Стива Префонтейна, легендарного бегуна на длинные дистанции. Его тренировал Билл Бауэрман, который, в свою очередь, вместе с выпускником университета Филом Найтом основал компанию Nike. (Водитель такси, который вез меня из аэропорта, 75-летний работник банка на пенсии и страстный поклонник легкой атлетики, который родился в Юджине и сам окончил Орегонский университет, сообщил мне по дороге, что участвовал в нескольких забегах вместе с Префонтейном.)

Стадион был недавно отремонтирован и оснащен новейшим легкоатлетическим оборудованием. На нижнем уровне, под темно-оранжевой беговой дорожкой, находится еще вторая, подземная дорожка, где можно проводить тренировки и забеги в плохую погоду. За несколько месяцев до этого на стадионе Хейвард-филд впервые в США проводился чемпионат мира по легкой атлетике. Сейчас здесь проходит открытие весеннего сезона соревнований по легкой атлетике Национальной ассоциации студенческого спорта, и Ку – худощавый, длинноногий 19-летний первокурсник – бежит за команду своей мечты «Орегон Дакс».

У него всегда были быстрые ноги. Я сижу на трибуне с его родителями, Мисти и Делмаром Стивенс. Делмар рассказывает, как брал когда-то совсем маленького сына в коляске с собой на пробежки. Ку сидел со своей кружкой-непроливайкой в руках, пока Делмар толкал коляску. Он отмечает, что при этом непоседливый Ку часто вылезал из нее.

В возрасте четырех лет Ку победил в своем первом забеге на 800 м (это был забег накануне Рождества – Jingle Bell Run). По словам Делмара, «он мчался как спринтер, размахивая руками». В 8 лет Ку стал победителем в беге на 5 км. А когда он оканчивал восьмой класс, то впервые пробежал милю (1,6 км) менее чем за 5 минут.

Быстрые ноги – это свобода. Быстрые ноги – это радость. Быстрые ноги – это множество невероятных вещей, которые он еще не мог себе даже представить. Осенью в выпускном классе маленькой сельской средней школы в Йерингтоне (штат Невада), будучи там единственным членом спортивной команды по легкой атлетике, Ку стал чемпионом штата по бегу по пересеченной местности: самым быстрым бегуном среди средних школ во всей Неваде[208].

Орегонский университет видел много необыкновенных легкоатлетов, но здесь еще никогда не было такого бегуна, как Ку. Он пока всего лишь подросток, но в самом факте его бега заключена целая история жизни нескольких поколений. Быстрые ноги значат для него гораздо больше, чем просто возможность бежать по беговой дорожке.

На стене его комнаты в общежитии висит пара оранжево-белых кроссовок, в которых он в 2022 г. побил рекорд штата Невада в беге на 3200 м[209]. На каждом логотипе Nike на этих кроссовках есть надписи.

На одном можно прочитать: «За мой народ», на другом – имя его прадеда: «Фрэнк Того Куинн».

Фрэнку Куинну было всего 8 лет, когда он впервые сбежал из индейской школы-интерната Стюарта.

Эта школа располагалась на окраине Карсон-Сити (штат Невада), примерно в 80 км по пустыне от его дома в Йерингтоне, резервации пайютов, где он жил с родителями и откуда его увезли в интернат. Индейская школа Стюарта была одной из более 400 школ-интернатов для коренных американцев, организованных федеральным правительством в XIX–XX вв. и действовавших в соответствии с политикой принудительной ассимиляции.

На практике это означало, что маленьких детей, таких как Фрэнк, забирали из семьи против их воли. Им запрещали говорить на своем языке, заставляли стричь волосы и принимать христианство. Жестокое обращение было нормой в таких интернатах. Многие дети умерли – неподалеку от этих школ позже были обнаружены кладбища. Подобные учреждения были и в Канаде. Так, в 2021 г. обнаружение останков более 200 детей на территории индейской школы-интерната в Камлупсе в Западной Канаде (Британская Колумбия) стало болезненным напоминанием о трагедии, которая продолжает сказываться на жизни многих поколений коренных народов Америки[210].

Фрэнк Куинн был тогда маленьким мальчиком, но он сопротивлялся. В 1910-е гг. он сбежал из школы Стюарта и преодолел 80 км до своего дома, ориентируясь только по памяти в этой коварной, выжженной солнцем пустыне. Он очень хотел попасть домой. Ноги сами несли его туда. Затем появились федеральные агенты и, снова забрав его у родителей, вернули в школу. Он сбегал по этому маршруту еще дважды, прежде чем власти оставили его в покое.

Ку Стивенс вырос в полукилометре от того места, где жил Фрэнк Куинн, который работал то горняком, то скотоводом, то фермером, а в конце своей жизни выращивал люцерну, став при этом уважаемым старейшиной племени. Будучи подростком, Ку был настоящим фанатом легкой атлетики и бега по пересеченной местности. Он тренировался среди высоких холмов в той самой пустыне, по которой несколько раз бежал его прадед, спасая свою жизнь.

Делмар Стивенс помнит своего деда как тихого, вежливого человека, который никогда не рассказывал о том, что ему пришлось пережить в индейской школе Стюарта. Историю его побегов (и в первый, и во второй, и в третий раз решимость Фрэнка вела его домой, подобно свету маяка) Делмар узнал от матери. Когда Ку исполнилось восемь лет, столько же, сколько было Фрэнку, когда тот сбежал из интерната в первый раз, Делмар пересказал эту историю сыну.

«Ку был совсем маленьким, – говорит мне Делмар, наблюдая, как его сын, теперь уже студент колледжа, бежит по стадиону. – Но ему было столько же лет, сколько и моему деду, когда тот бежал через пустыню. Трижды. Я сказал Ку, что у его прадеда было сердце и решимость оставаться свободным, выжить, противостоять истреблению нашего племени, уничтожению нашей самобытности. Мы коренные индейцы и никогда не скрывали этого от Ку. Он всю свою жизнь был погружен в традиции и культуру пайютов, даже еще до своего рождения».

Весной 2021 г. Ку сказал родителям, что хочет пробежать через всю страну. «Ему очень нравится соревноваться, – со смехом рассказывает мне Мисти. – Он знал, что какой-то восемнадцатилетний парень уже пробежал это расстояние за определенное время, и решил, что если будет придерживаться определенного темпа, то сможет установить рекорд среди тех, кто еще не достиг этого возраста. Я сказала ему: "Это же сколько бутылочек Gatorade нужно купить?" Нам бы понадобился трейлер и сопровождающая команда, а на это у нас не было денег. Поэтому мы сказали: "Давайте придумаем что-нибудь не столь масштабное". Затем возникло предложение: "Как насчет того, чтобы пробежать через Неваду?" А еще позже: "Что, если повторить путь, по которому Того бежал из школы Стюарта домой?" Того на языке пайютов означает "дед по материнской линии"». Мисти поясняет, что это почетное обращение, так называли Фрэнка все члены племени, независимо от того, были они ему кровными родственниками или нет.

Стивенсы приехали в Карсон-Сити, чтобы посетить школу Стюарта, которая теперь стала музеем, и, как объясняет Делмар, «увидеть это место таким, каким оно когда-то было». Но к тому времени, когда они приехали, уже стемнело и музей был закрыт.

Они втроем ехали по грунтовой дороге, пытаясь представить, каково это бежать по ней, когда Мисти решила посмотреть новости в телефоне. Как раз тогда появились сообщения о страшных находках на территории бывшей школы-интерната для детей коренных народов в Камлупсе (Канада).

«Мы посмотрели друг на друга и сказали: "Да, мы сделаем это"», – рассказывает Мисти.

Тем летом Ку пробежал весь путь длиной 80 км, от школы Стюарта до дома, чтобы почтить память своего прадедушки и многих других детей, которые смогли выжить в таких школах-интернатах, а также тех, кто никогда больше не вернулся домой. Вместе с ним шли или бежали более сотни человек, а Мисти и Делмар вместе с волонтерами и координаторами из Индейского культурного центра и музея Стюарта занимались логистикой, чтобы поддержать участников забега. Мисти была замыкающей, она ехала на машине в конце всей этой толпы, следя, чтобы никто не отстал. Перед началом кросса по пустыне Ку обратился к его участникам. «Это не акция протеста, – сказал он им. – Это акция памяти». Они назвали этот кросс «Забег памяти».

«Когда я бегу, – рассказывал Ку в интервью The New York Times, – я несу с собой свою историю, и в первую очередь историю Фрэнка Куинна»[211].

Такой забег по маршруту, буквально повторяющему путь его прадеда, имел символическое значение. На следующий день после соревнований мы с Ку встретились за завтраком в его любимом кафе неподалеку от университетского кампуса, мы говорили о том, что это похоже на образование шрама. В момент травмы вы чувствуете острую, часто невыносимую боль. Вы и представить не можете, что когда-нибудь станет легче. Со временем боль притупляется, а на месте раны появляется шрам как напоминание о боли и в то же время исцелении и надежде. Приглашая других людей бежать вместе с ним, Ку полагал, что они смогут увидеть все своими глазами и прочувствовать своими телами. И что это может стать для них чем-то совершенно новым. Да, забег был данью памяти, но еще и обновлением.

«Моими лучшими забегами были именно те, когда я всерьез задумывался, зачем я это делаю, – рассказывает мне Ку. – Я вкладываю в бег всю свою душу. Ведь это происходит не только на физическом уровне, но и на духовном. Я бегу ради моего народа, чтобы показать его силу и стойкость. Каждый мой шаг – это молитва. Я стараюсь всегда помнить об этом».

Подобно Фидиппиду, Ку бежит не просто ради самого бега – он несет важное послание.

В тот же период, когда я встречаюсь со Стивенсами и наблюдаю, как Ку бегает на стадионе, я навещаю своего знакомого в другом округе Орегона – в лесном парке на северо-западе Портленда. Я отправляюсь на пробежку среди заросших мхом гигантских деревьев, стараясь не упасть, поскользнувшись на заснеженных тропинках.

Бег всегда давался мне непросто, хотя и тут были счастливые моменты легкости и ощущения потока. Я всегда предпочитала плавание, когда вода, унося тепло и пот, делает нагрузки менее ощутимыми для моего тела. В детстве, когда приходилось бегать, у меня была единственная цель – выжать из себя все соки. Яснее всего я помню, как у меня горели легкие и мышцы ног да еще как стучали подошвы кроссовок по тротуару, когда я пыталась догнать отца и брата, вышедших на послеобеденную семейную пробежку по улицам нашего квартала. Даже забег на одну милю, который проходил каждый год на уроках физкультуры в рамках Президентского теста по физической подготовке, был именно таким: бешеный темп, из-за которого я однажды чуть не упала на финише.

До сих пор я испытываю страх перед беговой частью в триатлоне, и даже то, что бежать нужно в самом конце после плавания и езды на велосипеде, ничуть мне не помогает. В последнее время я бегаю только тогда, когда у меня нет возможности для других упражнений. После нескольких километров по дороге у меня гарантированно начинает болеть травмированная передняя крестообразная связка, а чуть погодя дает о себе знать и правый подвздошно-большеберцовый тракт, плотно обтягивающий снаружи четырехглавую мышцу бедра.

Однако здесь, в лесу, многое отвлекает мое внимание. Стук дятла по мягкому, влажному стволу дерева, покрытому мхом, который приглушает звуки. Тропинка в солнечных бликах, идущая через лес.

Когда я бегу по лесу, то стараюсь сосредоточиться на своих ощущениях. На грунтовой тропинке мои колени чувствуют себя лучше. Я вспоминаю слова шотландской поэтессы и альпинистки Нэн Шеперд, писавшей о «поддержании ритма движений» в течение длительного времени, о том, что бег среди природы – это самый возвышенный опыт познания своего тела[212]. «Тело приобретает не второстепенное, а самое важное значение. Плоть не отрицается, но исполнена смыслом. Никто не бестелесен, и тело – суть человека». Извилистая тропа, пересеченная корнями, заставляет замедлиться, а значит, я смогу бежать дольше. Я прислушиваюсь к биению сердца, скрипу снега под ногами, к ощущению в двигающихся руках. Я вижу, как к небу, словно руки, тянутся ветви деревьев. Именно в этом, как мне кажется, кроется смысл бега. Скрип, который я слышу, следы, которые я оставляю на снегу, все это – запечатленное время, эхо моих земных усилий.

Пройти по пути, проделанному другим человеком, – это нечто большее, чем может показаться на первый взгляд. Физические движения помогают лучше усваивать и запоминать некоторые вещи – существует множество научных статей, демонстрирующих подобную связь головного мозга и тела. Движения и обратная связь от мышц напрямую влияют на то, как хорошо мы усваиваем и обрабатываем информацию.

Специалист в области когнитивной нейробиологии Сайен Бейлок утверждает, что тело играет важную роль в процессе обучения. Исследования с помощью фМРТ показали, что «движения ногой и понимание значения слова "пинок" активируют одни и те же области в двигательной коре, – пишет он. – Трудно разделить мысленный образ и действие».

Писать текст от руки – это совсем не то же самое, что печатать на клавиатуре, так как физическое движение кисти, темп, выписывание букв и слов, придающее им личностные черты, делающее их вашими собственными, – все это во многом способствует закреплению идей в памяти[213].

Физические упражнения, помимо всего прочего, повышают выработку таких нейромедиаторов, как дофамин, серотонин и норадреналин, а те в свою очередь сразу же улучшают память и помогают сосредоточиться на главном. Структуры мозга, отвечающие за вербальную память и обучение, такие как гиппокамп, увеличиваются после аэробных упражнений. Значительная часть вашего мозга связана с движениями, и недавние исследования показывают, что существует связь между усилиями, которые мы вкладываем в какое-либо действие, и вознаграждением, которое получаем от его выполнения[214].

Мы лучше всего учимся, когда двигаемся, потому что «наши тела созданы для взаимодействия с окружающим нас миром», – утверждает профессор Энне Мэнген, занимающаяся вопросами воплощенного познания[215] в Национальном центре образования и исследований в области чтения (Норвегия)[216].

Вовлеченность тела в движение особым образом отражается в нашем мозге. При этом образуются новые связи и открываются новые возможности. Писатель Томми Ориндж однажды сказал мне, что привык двигаться, когда продумывает сюжет: «Решения приходят во время бега из той моей части, к которой я иначе не имею доступа».

Я читала о Лавине Мохаммаде, который занимается обустройством первой горной пешеходной тропы для переходов на большие расстояния в Курдистане[217]. Меня поразило, что он говорит о поиске места для тропы как о процессе, в котором участвует все тело: «Я прохожу тот или иной маршрут, и если я чувствую боль в мышцах, значит, что-то не так. Иногда я чувствую это своими зубами». У маршрута, проходящего через какую-либо местность, есть своя история, своя динамика. Хорошая тропа, задавая определенный ритм подъемов и спусков, выводит вас к красивым видам. Но иногда тропа предназначена не для удовольствия, а для чего-то другого. «Все сводится к вопросу, зачем эта тропа, – объясняет Мохаммад. – Почему она проходит именно здесь? Почему именно таким образом? И ваши мышцы могут рассказать, зачем существует эта тропа».

Сложный маршрут через пустыню, горы или другую пересеченную местность и природные ландшафты рассказывает людям историю, которую непросто забыть отчасти потому, что они проделали этот путь вместе. Присмотритесь внимательнее. Вот в тенистой низине течет ручей, а вон там – кустик ягод. Здесь пробегал восьмилетний мальчик-индеец, спасаясь от беды. Если вам кажется, что это тяжело, то только потому, что это и было тяжело.