Когда я брала интервью у Харриса Маскета – врача спортивной медицины с многолетним стажем, который работает со спортсменами, выступающими на межуниверситетских соревнованиях Национальной ассоциации студенческого спорта и за различные спортивные клубы, – я спросила, что, по его мнению, самое удивительное в мышцах. С утра до ночи Харрис оказывает помощь множеству спортсменов с разными физическими данными, чьи тела способны делать невероятные вещи.

«Они входят ко мне в кабинет, и я сразу думаю: "Ты играешь в баскетбол", – рассказывает Харрис, – или "О, а ты пловец", "Ты занимаешься гимнастикой", "А ты играешь в лякросс". Их тела и мышцы очень различаются, это удивительно, как по-разному работают мышцы у каждого конкретного человека».

Они попадают к нему в клинику неотложной помощи с самыми разными, порой весьма серьезными травмами мышц, за каждой из которых кроется невероятная история. Это может быть оссифицирующий миозит, при котором в поврежденной мышечной ткани образуется кость (у мышц очень активное кровоснабжение, которое способствует заживлению, но иногда в структуре регенерирующей ткани откладывается кальций); или рабдомиолиз, при котором мышцы разрушаются и в кровь выделяются белки, что может привести к почечной недостаточности (рабдомиолиз еще называют болезнью кроссфита, потому что она часто возникает из-за чрезмерных нагрузок); или же необычное нарушение опорно-двигательной системы – травма Лисфранка, которая сначала кажется незначительным растяжением средней части стопы, но на самом деле без хирургического вмешательства сильно затрудняет ходьбу (она названа в честь французского хирурга, который служил в армии Наполеона и заметил, что солдаты с этой травмой больше не могут эффективно маршировать).

«Мне очень нравится, когда спортсмен с развитыми быстрыми волокнами заявляет: "Я всегда играл в регби, но сейчас мне 22 года и я хочу уйти из контактного спорта. Чем еще я могу заняться?" А затем уходит в триатлон, – рассказывает мне Харрис. – Многие говорят: "Хорошо, могу ли я начать что-то новое с теми возможностями, которые у меня есть?" Они достигают успеха в новом деле, становясь совершенно другими людьми. Я встречал много спортсменов, которые преодолели травмы и другие трудности. На самом деле это связано с пластичностью, готовностью меняться и силой воли».

Больше всего Харрису нравится в мышцах их способность оставаться эластичными, что бы с ними ни происходило. Это в их природе.

«За что мы любим мышцы? – спрашивает он и тут же отвечает: – За то, что они могут меняться».

Мы все хотим знать, можно ли восстановить физическую форму после травмы, болезни или длительного перерыва и как этого добиться. Мышцы адаптируются к окружающей среде. Они растут, когда мы нагружаем их работой, и атрофируются, когда мы прекращаем это делать. А если бы мы могли им помочь вспомнить, как надо расти?

Как правило, ученые, изучающие биологию клетки, не начинают свою карьеру с профессионального спорта и участия в соревнованиях самого высокого уровня. Однако еще в те годы, когда Адам Шарплз выступал в качестве нападающего первой линии в британской Лиге регби, он начал интересоваться клеточными механизмами, помогающими мышцам расти после разных видов нагрузки.

Чтобы играть на первой линии в регби, надо быть, по словам Адама, «довольно крупным». «Я поднимал тяжести в спортзале лет, кажется, с двенадцати», – рассказывает он.

В подростковом возрасте он проводил много времени на тренировках. Когда Адаму было 19 лет, он участвовал в матче на День подарков, поверхность поля в тот день была сырая и вязкая. Он поставил ногу на землю как раз в тот момент, когда игрок команды-соперника сбил его, толкнув верхнюю часть тела влево. При этом его правая нога увязла в грязи.

«В тот день я порвал переднюю крестообразную связку, но я почти ничего из этого не помню, лучше расспросите моего папу, – говорит Адам с усмешкой. – Он сможет рассказать все до мельчайших подробностей: когда и как это произошло».

Услышав его слова, я в очередной раз поражаюсь удивительной способности спорта служить языком любви.

Адам на год оставил регби и продолжил обучение, получив диплом в области физиологии человека. Его всегда интересовали мышцы и их рост, а перерыв в спортивных занятиях дал ему время подумать. Он прекрасно осознавал, что у игроков в регби карьера довольно коротка, – это и побудило его в конце концов получить докторскую степень в области биологии мышечных клеток.

Говоря о мышечной памяти, мы обычно имеем в виду, что наши тела способны вспоминать и выполнять движения, которые мы давно не делали, например такие, как езда на велосипеде или сложный танец, который разучивали в детстве[169]. Когда вы осваиваете и некоторое время повторяете определенные движения, они становятся все более точными и привычными, как и активность нейронов, управляющих этими движениями. Память о том, как выполнять данные действия, находится именно в моторных нейронах, а не в мышцах-исполнителях. Однако, когда Адам получал академическое образование, его все сильнее интересовал вопрос, обладают ли мышцы памятью на клеточном или генетическом уровне.

Теперь, спустя почти два десятилетия, Адам работает преподавателем и руководит лабораторией в Норвежском институте спорта в Осло. В 2018 г. его исследовательская группа первой в мире показала, что скелетные мышцы человека обладают эпигенетической памятью о росте после физических нагрузок[170].

Эпигенетическими называют изменения в активности генов, вызванные поведением или факторами внешней среды. При этом сами гены не изменяются, а меняется лишь способ их работы. Например, когда вы поднимаете тяжести, от определенных генов отщепляются маленькие метильные группы, что повышает вероятность активации этих генов и синтеза белков, влияющих на рост мышц. Это долгосрочные изменения, то есть если вы начнете снова заниматься тяжелой атлетикой, то ваши мышцы будут набирать массу быстрее, чем раньше. Другими словами, ваши мышцы помнят, как это надо делать. У них есть долговременная молекулярная память о прошлых упражнениях, благодаря которой они готовы отреагировать на упражнения даже после многомесячного перерыва[171]. (Клеточная мышечная память работает немного по-другому, нежели эпигенетическая[172]. Помните, как в результате упражнений активируются стволовые мышечные клетки, которые участвуют в регенерации волокон, добавляя в них ядра? Клеточная мышечная память проявляется в том, что даже после периода бездействия ядра остаются в волокнах и помогают ускорить процесс роста, когда вы снова начнете тренироваться.)

Спортсмены всегда об этом знали, по крайней мере из собственного опыта. Они замечали, что после травмы, такой как разрыв передней крестообразной связки, довольно легко снова восстановить мышечную силу. Однако с суставами совсем другая история.

Адам восстановил колено и отыграл еще один год в профессиональном регби, прежде чем уйти из спорта навсегда. В своей научной работе он начал исследовать причины тех явлений мышечной памяти, которые наблюдал[173]. При этом он нашел способ борьбы со старением как для спортсменов, так и для обычных людей.

«Оглядываясь назад, я понимаю, что, возможно, перетренировался в попытках стать лучшим, – рассказывает Адам. – Потому что если бы я нашел те упражнения, которые обеспечили бы моим мышцам самую долгую память, или подобрал такую тренировку, на которую мышцы отвечали бы лучше при возобновлении занятий (например, после травмы или перерыва), то я потенциально мог бы снизить количество упражнений для достижения такого же результата».

Он смеется: «Полагаю, я мог бы сэкономить себе немного сил. К сожалению, я понял это уже задним числом».

Каким образом упражнения в долгосрочной перспективе влияют на нашу мышечную память? Можем ли мы изменить тренировки таким образом, чтобы, используя память о предыдущих упражнениях, помочь нашим мышцам адаптироваться? Именно такой подход привлек общественное внимание к работе лаборатории Адама и других исследователей клеточных и эпигенетических механизмов мышечной памяти. Интерес к этой теме понятен у спортсменов, которые ищут способы увеличить мышечную массу и силу. Кроме того, подобные исследования могут в значительной степени повлиять на политику запрета стероидов в состязательных видах спорта, потому что применение этих препаратов обеспечивает долговременные изменения в росте мышц, которые, возможно, сохраняются на месяцы или даже годы дольше, чем предполагалось ранее[174].

В то же время исследования Адама еще более важны для стареющего населения, то есть, в конце концов, всех нас. Можем ли мы использовать такую адаптацию, чтобы защитить себя в процессе старения?

Норвежское правительство надеется, что это возможно. Ожидается, что в следующем десятилетии Норвегия станет «обществом с высокой долей пожилого населения», в котором более 21% населения составят люди в возрасте 65 лет и старше[175]. Министерство здравоохранения и социального обеспечения Норвегии финансирует исследования лаборатории Адама, направленные на то, чтобы выяснить, способна ли скелетная мускулатура человека запоминать не только периоды роста, но и периоды атрофии и что с этим можно сделать.

С возрастом наши мышцы теряют силу и массу. Этот нормальный процесс называется «саркопения»[176]. Такая постепенная потеря скелетных мышц обычно начинается примерно после 30 лет (неожиданно!) и ускоряется к 65 годам. Как и все в нашем организме, со временем мышечные волокна начинают работать менее эффективно, их становится меньше, они укорачиваются, в них снижается интенсивность энергетических процессов и, соответственно, уменьшается количество митохондрий, которые дают им энергию, двигательных нейронов, которые ими управляют, и гормонов, которые регулируют их рост и атрофию. Саркопения происходит у всех, даже у активных спортсменов, но если вы мало двигаетесь, то она развивается гораздо быстрее. У пожилых людей потеря мышечной массы – это основная причина слабости, повышающая риск падений и переломов.

После наступления менопаузы женщины особо уязвимы перед саркопенией. Потеря мышц связана со снижением уровня эстрогена, который играет важную роль в активации миосателлитов, участвующих в регенерации мышц, а также в регуляции метаболизма и работы митохондрий. Однако, несмотря на то что у женщин в среднем меньше мышц и ниже аэробная способность, чем у мужчин, им надо делать меньше физических упражнений, чем мужчинам, чтобы получить такие же преимущества в плане долголетия. А сильные скелетные мышцы влияют на все другие. Согласно недавним исследованиям, у женщин, занимающихся силовыми тренировками хотя бы пару раз в неделю, на целых 30% ниже риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний[177].

Силовые тренировки – это самое важное, что можно сделать, чтобы замедлить или даже обернуть вспять возрастную потерю мышц. Однако люди не всегда получают от врача рекомендации ежедневно «качать железо», то есть выполнять физические упражнения с отягощением, и не всегда достаточно серьезно относятся к ним, чтобы регулярно выполнять предписания.

Самый высокий в мире уровень переломов шейки бедра наблюдается в Скандинавских странах – Норвегии, Швеции и Дании, особенно в зимнее время (в том числе из-за погодных условий)[178].

«Неоднократные падения пожилых людей – это реальная проблема. Люди падают, теряют мышечную массу, становятся еще более хрупкими, – объясняет Адам. – Некоторые из них восстанавливаются, но не полностью. Затем они могут снова упасть и потерять еще больше мышечной массы. И все это влечет за собой повышение уровня заболеваемости и сокращение продолжительности жизни».

Падения считаются второй по значимости причиной смертей от несчастных случаев во всем мире[179], а слабость мышц является основным фактором риска. В Норвегии перелом шейки бедра в результате случайного падения – самая частая причина внезапной смерти у пожилых людей[180]. Падения действительно так распространены в Норвегии, что по телевизору показывают социальные ролики о том, как правильно падать. Так как же это правильно делать? Падать на бок, локти прижать к телу, как будто вас сбили с ног в дзюдо. То есть надо избежать падения на спину и на голову, как бывает, если человек поскользнулся на банановой кожуре.

В Нидерландах есть даже стандартизированные курсы, на которых учат, как правильно падать и как избежать падения[181]. Участники занятий преодолевают полосу препятствий, например «бельгийский тротуар» (такое название вполне может быть шуткой, связанной с низким качеством бельгийских строительных работ), и тренируются падать на мягкие маты. По всей стране открываются сотни таких курсов, они настолько популярны, что правительство Нидерландов регулирует их стоимость, а медицинская страховка покрывает расходы на них.

Рассказ Адама про мышцы и старение произвел на меня наиболее сильное впечатление. Несколько лет тому назад моя бабушка погибла от падения с лестницы у себя в доме за неделю до того, как ей исполнилось бы 95 лет. И вместо того чтобы отпраздновать с ней ее день рождения, мы скорбели о ней на похоронах. Недавно у моей матери диагностировали прогрессирующий остеопороз, поэтому она тоже подвержена серьезному риску падения. Она любит заниматься линейными танцами и проходит по нескольку километров в день. Я упрашиваю ее добавить к регулярным тренировкам упражнения с гантелями. Я рассказала ей о 70-летней женщине, которая изменила свою жизнь, занявшись тяжелой атлетикой: за три года она прошла путь от сложностей с подъемом по лестнице, высокого давления, повышенного уровня холестерина и заболевания почек до выжимания штанги весом 41 кг из положения лежа и отказа от приема препаратов[182].

Мама ответила, что не хочет быть Халком, но добавила, что попробует.

Иногда простое действие, вроде удержания равновесия на одной ноге в течение 10 секунд, может быть надежным индикатором риска смерти. Или же тест с приседаниями на стул, при котором оценивается, сколько раз вы можете встать и сесть обратно на стул за одну минуту без использования рук. Это еще один способ проверить умение удерживать равновесие с помощью мышц ног, ягодиц и туловища. Чем они сильнее, тем лучше вы держите равновесие. Мышцы стареют, но они все еще помнят, что делали, когда были молодыми. Их можно омолодить довольно неожиданным способом.

«В ходе наших предыдущих исследований мы обнаружили, что один из генов, который включается во время начальных тренировок, по-видимому, связан с повторным набором мышечной массы после возвращения к занятиям, – рассказывает Адам. – Итак, если пожилой человек упал, мы можем вмешаться в процесс начального восстановления, введя в мышцу геннотерапевтический препарат. В нашем текущем исследовании мы пытаемся выяснить, ускорит ли препарат восстановление мышц. И поможет ли он, когда мышцы в дальнейшем столкнутся с атрофией? Защитит ли он их и замедлит ли атрофию? А вдруг мы сможем предложить действительно эффективный препарат для защиты стареющего населения?»

Я вспоминаю, как Мэттью Сэнфорд сказал мне: каждый день мы стремимся обрести целостность. А что, если мы поможем нашим мышцам вспомнить, какими они были раньше?

Адам Шарплз живет со своей женой и двумя детьми в старом шахтерском городке Конгсберг, недалеко от Осло. Он больше не проводит долгие часы в спортзале, вместо этого он встает в 5:00, делает несколько эффективных упражнений с отягощением, затем возвращается домой и помогает своим маленьким сыновьям собраться в школу. Он с гордостью показывает мне видео, где его дети учатся кататься на лыжах на лесистых склонах в пяти минутах от дома. Сам Адам не катается на лыжах, но он сохранил широкое и крепкое телосложение профессионального спортсмена, каким когда-то был.

В лаборатории к его внушительной комплекции относятся с мягким юмором. «Адаму достаточно посмотреть на весы, и он наращивает мышцы», – шутит Дэниел Тернер, ведущий специалист по мышечной атрофии. Сам Дэниел – футболист, у него подтянутое, мускулистое телосложение, характерное для спортсмена с хорошей выносливостью. «Что касается меня, то я весь состою из медленных мышечных волокон, поэтому большую часть времени я занимаюсь силовыми тренировками, надеясь набрать хоть немного массы».

Я прилетела из Сан-Франциско в Осло во время зимней бури, прибыв как раз вовремя, чтобы ни свет ни заря встретиться с Адамом и Дэниелом в просторном кампусе Норвежского института спорта. (На самом деле не было ни света, ни зари, потому что все происходило в разгар норвежской зимы и на улице кружились крупные снежинки.) В своей лаборатории, где было тепло и работали кондиционеры, Дэниел представил меня Магне Лунд-Хансену, бородатому мужчине, который лежал в устройстве для сканирования тела, изображая травмированного.

Эксперименты с повторной атрофией проводить на пожилых людях неэтично, поэтому для участия в исследовании приглашают молодых здоровых людей, таких как Магне, которому 31 год. Он ковыляет на костылях и носит коленный бандаж, чтобы вызвать атрофию мышц одной из ног. Такая методика иммобилизации конечностей используется и в области космических исследований: изменения, происходящие с мышцами и костями в условиях невесомости, сравнимы с последствиями старения.

Для начала Магне провел две недели с обездвиженной ногой в коленном бандаже, зафиксированном под углом 30°, чтобы смоделировать последствия падения. После тестирования того, как изменились сила и масса мышц, у него взяли образец ткани, чтобы проверить, остались ли эпигенетические метки на молекулах ДНК. Затем ему дали шесть-восемь недель для восстановления и вновь на две недели зафиксировали ногу, надев коленный бандаж.

В это утро, когда мы встречаемся, у Магне закончился период второй иммобилизации. Его левое бедро заметно меньше правого.

«Давайте посмотрим, сколько мышечной массы потерял Магне во второй раз по сравнению с первым», – говорит Дэниел, глядя в экран компьютера. Он обрабатывает данные, полученные методом двухфотонной рентгеновской абсорбциометрии, который позволяет оценивать отдельно изменения в костной, жировой и мышечной ткани.

Через мгновение Дэниел получает результат. «Похоже, немного больше, чем в прошлый раз, – около 200 граммов».

В ответ на мой непонимающий взгляд он любезно поясняет: «Это примерно, как хм… одна или полторы куриные грудки».

Так что же означает на практике потеря мышечной массы, эквивалентной полутора куриным грудкам?

У Магне есть несколько соображений на этот счет. «Ну, когда я в первый раз пытался ходить после иммобилизации, я чуть было не упал с лестницы», – говорит он мрачно. Заядлый лыжник и спортсмен, он рассказал мне, что теперь по-новому оценил, что значит быть здоровым человеком в этом мире. «Я очень удивился, насколько медленно мои мышцы выполняли те действия, которые я от них ожидал».

Мы осторожно идем по коридору в другую лабораторную комнату, чтобы встретиться с Адамом, немного опоздавшим на работу из-за состояния дорог утром. «Норвежская зима», – объясняет Адам, слегка запыхавшись, когда мы здороваемся. Он поднялся с постели в 4:30, чтобы откопать свою машину из-под снега.

Оказывается, снег играет важную роль в этой истории. Я не могу не заметить обилие всевозможной обуви, разбросанной по полу в кабинете у каждого исследователя: ботинки с шипами, тяжелые туристические ботинки, кроссовки с рифленой подошвой для бега по пересеченной местности, ботинки для беговых лыж.

«В этой части мира из-за осадков состояние дорог зимой может быть самым разным, – говорит Адам. – У меня никогда в жизни не было столько пар обуви».

Магне понял, что передвигаться на костылях по снегу чрезвычайно опасно. Вместо обычных 25 минут на велосипеде его дорога на работу заняла около часа на общественном транспорте, где он мог разместиться со своими костылями и коленным бандажом. «В обоих случаях менялось очень многое, – рассказывает Магне. – Во второй раз было еще тяжелее из-за лежащего на земле снега. Лучший момент дня наступал, когда я приходил домой, снимал наколенник и устраивался на диване».

Мелкие повседневные задачи, на которые он раньше даже не обращал внимания, теперь стали трудновыполнимыми. «Я купил в кофейне кофе для своей девушки, но опрокинул его, не пройдя и десяти метров, – рассказывает Магне. – Однажды я взял на обед в офисе макароны, сел за стол и обнаружил, что забыл вилку. Вместо того чтобы вернуться, я просто съел их руками».

В лаборатории Адама его коллега успешно проводит биопсию четырехглавой мышцы бедра Магне, вырезав небольшой кусочек ткани вишневого цвета и положив его в кювету. Я вспоминаю анатомическую лабораторию и плоть, лежавшую на столе.

Магне был удивлен, как быстро он восстановил мышечную массу после иммобилизации. «Это было самое простое, – говорит он. – Дольше было восстановить все остальное: координация движений должна соответствовать вашему новому телу, независимо от того, стали вы сильнее или слабее. Требуется время, чтобы мозг сформировал ожидания в отношении того, что может и чего не может делать ваше тело».

Это теория Адама в действии: очевидно, если кто-то упал один раз и думает, что уже восстановился, он легко может упасть снова.

Исследования на людях проводились одновременно с исследованиями на стареющих крысах. В проекте также принимали участие ученые из Ливерпульского университета им. Джона Мурса в Великобритании и Университета Айовы в США. Адам со своей командой показал, что ген UBR5 влияет на размер мышц и восстановление после потери мышечной массы[183]. В опытах на крысах с помощью генной терапии исследователи включали ген UBR5 после первого периода атрофии мышц, то есть во время фазы восстановления. После второго периода атрофии они должны были изучать состояние мышц, чтобы узнать, может ли терапия в сочетании с физическими упражнениями помочь предотвратить повторную потерю мышечной массы.

На данный момент ученые нашли подтверждение своей гипотезе, что у молодых и у старых мышц сохраняется память о прежней атрофии и что некоторые гены отключаются при утрате мышц. Этот эпигенетический эффект противоположен тому, который наблюдается во время роста мышц при повторных физических упражнениях, когда гены включаются. Адам надеется в ближайшие несколько месяцев или чуть позже идентифицировать больше генов, связанных с эпигенетической памятью о потере мышечной массы.

Исследователи также изучают способы, которые используют другие животные, чтобы предотвратить атрофию мышц. Я с изумлением узнала, что сыворотка крови, взятой у медведя во время спячки, при добавлении ее в лабораторную культуру мышечных клеток человека не просто защищает их от атрофии, но и вызывает рост их массы[184].

И хотя люди теряют мышечную массу всего за несколько недель отсутствия нагрузки, что приводит к каскадам всевозможных физических и метаболических нарушений, медведи могут неподвижно находиться в спячке более полугода без еды и питья и при этом не лишаться мышечной массы и силы. После того как медведи накопили энергию летом и осенью, они проводят зиму без движений. И тем не менее что-то в их крови защищает их от болезней и помогает сохранить мышцы до весеннего пробуждения.

Пока создание препарата из медвежьей сыворотки – это лишь отдаленная перспектива, но факт остается фактом – мы можем сделать «прививку» от возрастных недугов, если будем двигаться как можно больше.

Папа был в смятении, когда умер его отец. Вполне понятно, что он всегда боялся, что может тоже умереть молодым. С тех пор он ежедневно прилагал усилия для наращивания мышечной массы – удары ногами и руками, прыжки, подъем тяжестей – все для того, чтобы укрепить здоровье и избежать судьбы отца. По сравнению с отцами моих ровесников у него образцовое здоровье, он может служить примером выносливости и долголетия. В свои 77 лет он мог бы быть моделью в рекламной кампании, призванной показать, что сильные мышцы помогают сохранить здоровье и физическую форму в старости и что можно выглядеть на добрых 15 лет моложе своего календарного возраста.

Скотт Траппе, изучающий мышцы и старение в Лаборатории по исследованию работоспособности человека в Государственном университете Болла, говорит, что у людей, занимающихся физическими упражнениями всю жизнь, состояние сердечно-сосудистой системы такое же, как и у тех, кто моложе на несколько десятков лет[185]. Ферменты, работающие в их мышцах и отвечающие за аэробный метаболизм, такие же, как и у 20-летних. И в целом мышцы тех, кто занимается физическими упражнениями, содержат больше капилляров, они более гибкие, их артерии более эластичные, в них более интенсивный кровоток, что обеспечивает лучшее снабжение кислородом и питательными веществами.

Конечно, мы всегда ищем легкие пути. Спортсмены, тренирующие выносливость, и люди, планирующие увеличить продолжительность жизни, используют новые популярные методы, чтобы обмануть свой организм и усилить регенерацию и восстановление мышечных тканей. Например, это метод ограничения кровотока, при котором во время тренировок на руки и ноги накладывают жгуты и манжеты[186]. Впервые примененная в Японии, эта техника позволяет спортсменам снизить тренировочную нагрузку, сэкономить время и уменьшить риск травм от перенапряжения, а пожилым людям – быстрее нарастить мышечную массу, используя меньший вес. Исследователи из NASA даже отправляют такое оборудование на орбиту, чтобы проверить, могут ли космонавты использовать эту методику для восстановления мышц и предотвращения потери костной ткани в условиях невесомости.

«Мы обнаружили, – рассказывает Адам, – что с помощью силовых упражнений можно в старых мышцах до некоторой степени отменить эпигенетические изменения, так чтобы они были похожи на мышцы молодых людей». Даже если человек начал заниматься только в конце жизни, он все равно может набрать хорошую мышечную массу и увеличить силу.

Неважно, сколько нам лет. Способность восстановиться есть у каждого.

Во второй половине дня, когда серия тестов была завершена, мы с Адамом и Дэниелом выходим под снегопад, чтобы бодрым шагом прогуляться вокруг озера Согнсванн. Пока мы идем несколько километров вдоль озера в холодном сером зимнем свете, а под нашими ногами хрустит снег и они разъезжаются во все стороны, мы обсуждаем, чему может научить нас гибкость мышц.

«Мышцы – одна из немногих тканей, которые ежедневно меняются и приспосабливаются», – говорит Дэниел, глядя на меня через запотевшие стекла очков. Как биологи, изучающие клетки и влияние физических упражнений на организм, они с Адамом очаровательно занудны в своем восхищении мышцами и их потрясающей пластичностью: удивительной способностью к регенерации, а также увеличению размера, силы и выносливости под влиянием тренировок.

Мышцы становятся чрезвычайно востребованными, когда дело доходит до поисков источника вечной молодости, и это вполне понятно. Недавно ученые открыли, что при регулярных физических упражнениях Т-клетки иммунной системы в самих мышцах контролируют воспаление, поддерживают здоровье мышц и повышают выносливость[187]. Сильные мышцы ног способствуют лучшему восстановлению после инфаркта[188]. Даже сила захвата, по которой можно судить, насколько сильны мышцы вашей руки, служит хорошим показателем здоровья и долголетия сердечно-сосудистой системы, и, кроме того, она положительно коррелирует с когнитивными навыками[189]. Также мышцы участвуют в основных метаболических процессах, таких как регуляция уровня глюкозы. Поэтому физические упражнения так важны для людей с диабетом, и в то же время при ожирении у них не хватает мышц, чтобы помочь в этом процессе.

Здоровье мышц очень точно отражает общее здоровье человека. Как продемонстрировала давняя наставница Адама Клэр Стюарт, мышечные клетки иногда годами могут хранить память о нарушениях функций организма, связанных с такими болезнями, как рак. В 2023 г. исследовательская группа Адама доказала: у женщин, переживших рак молочной железы, даже спустя десять лет после лечения мышечная ткань демонстрирует эпигенетический профиль, схожий с мышцами людей преклонного возраста. Но вот что важно, после пяти месяцев аэробных тренировок участницы смогли «перезагрузить» эпигенетический профиль своих мышц, вернув его к состоянию, характерному для здоровых женщин из контрольной группы того же возраста[190].

Я помню, как танцовщица Эбони Инграм сказала мне после победы над раком: «Мне все еще необходимо прыгать».

Все то время, что я провела с силачами и историками спорта, художниками и анатомами, учеными и историками науки, прыгунами, серферами, йогами и бегунами, я видела, что работа – настоящая, телесная, физическая работа – важный и самый реальный способ противостоять утратам. Мои собственные мышцы не выглядят впечатляюще и не бросаются в глаза. Но я знаю им цену. Мне не надо выглядеть как культурист. И вам тоже.

«У всех нас есть тело, и мы живем свою жизнь». Так мне сказал медицинский руководитель команды США по серфингу Кевин Дин, когда мы осматривали пациентов в его физиотерапевтической клинике. И я никогда этого не забуду. Он с одинаковой заботой относится к мышцам и возможности двигаться при лечении как олимпийских спортсменов, так и пенсионеров. «Спортсмены – это моя любовь, но мне нравится работать и с восьмидесятилетними людьми, которым важно просто уметь самим достать банку с верхней полки», – говорит Кевин.

Мышцы адаптируются и растягиваются вместе с нами, по мере того как мы растем, восстанавливаемся, меняем вид спорта или стареем. «Неважно, кого мы тренируем или лечим, в основе лежит один и тот же принцип развития силы и контроля над мышцами», – объясняет Кевин. По его словам, с возрастом эта работа не заканчивается, более того, мышцы теперь становятся еще более важными. «Это работа для развития выносливости и обеспечения долголетия».

Поэтому я поднимала тяжести. Отжималась, прыгала через скакалку, занималась йогой. Растягивала и разминала мышцы. Присоединялась к друзьям на утренней bootcamp-тренировке, плавала кругами в бассейне, занималась интервальным бегом. Старалась быть спортсменом по жизни.