Одним июньским днем в начале пандемии COVID–19 Дэн О’Коннор прыгнул в озеро Мичиган.

В то утро 52-летний житель Чикаго чувствовал себя особенно подавленным, неспособным нести груз мирских забот. К тому же его мучило похмелье после того, как накануне он отпраздновал окончание сыном средней школы, сильно истощив свои запасы бурбона. Страдания Дэна были столь велики, что его жена Маргарет отправила мужа из дома прокатиться на велосипеде к озеру. Доехав до берега, Дэн постоял, уставившись на воду, а затем прыгнул.

Сам рывок в пустоту показался ему безумием, но на какое-то мгновение он избавился от всех забот, и, по правде говоря, это было восхитительное ощущение. Поэтому на следующий день он вернулся на берег и повторил прыжок, и на третий день, и на четвертый…

Он продолжал прыгать. Каждый раз, когда он думал, что уже хватит, что-то происходило. Например, когда он прыгнул в 150-й раз, его друг сообщил об этом в местном новостном блоге. Или ребята с радиостанции пригласили Дэна в прямой эфир и спросили, сможет ли он прыгать на протяжении всей чикагской зимы. Он расценил это как вызов. Время от времени кто-нибудь подходил к Дэну и спрашивал, можно ли прыгнуть вместе в ним. Иногда ему задавали вопрос, не сошел ли он с ума и не хочет ли покончить жизнь самоубийством. Были дни, когда Дэн брал лопату, чтобы сделать прорубь во льду и прыгнуть в нее. Тысячи людей начали следить в соцсетях за его прыжками.

Он изготовил халат, на котором красовалась надпись крупными яркими буквами: «Великий прыгун в озеро».

Будучи большим любителем музыки, Дэн проработал 15 лет в журнале Spin. По предложению Маргарет он начал приглашать местные группы для музыкального сопровождения своих прыжков. Он организовывал выступления, которые в конце концов превратились в концерты по понедельникам.

На годовщину первого прыжка выступил Джефф Туиди из группы Wilco, он спел любимую песню Дэна «Spiders (Kidsmoke)»[110]. Туиди даже изменил в честь этого случая одну строчку. Вместо фразы «на частном пляже Мичигана» он спел «на общественном пляже Мичигана».

В тот раз на любимом месте Дэна – бетонной площадке пляжа Монтроуз, откуда открывается идиллический вид на исторический центр Чикаго, – развернулось что-то вроде вечеринки. Дэн прыгнул в одиночку с высокой лестницы над головой у поющего Туиди, затем к нему присоединились еще 150 прыгунов. За два часа толпа съела около 30 кг томленой свинины. В какой-то момент Дэн оглянулся и подумал: «Это действительно весело». На сей раз у него не было похмелья.

На 366-й день он впервые сделал перерыв, а затем продолжил свои ежедневные прыжки.

Я часто наблюдала в социальных сетях, как Дэн бросается в озеро[111]. Я посмотрела множество видеозаписей с его прыжками, многие даже не по одному разу, просто потому, что они заряжают меня хорошим настроением. Это короткие клипы, длительностью примерно 20 секунд. Большинство начинаются с вида на Чикаго и край озера Мичиган. Затем в кадре появляется Дэн (иногда это замедленная съемка) и выполняет стремительный прыжок рыбкой или небрежный кувырок вперед. У него небогатый репертуар прыжков: изредка от делает обратное сальто, прыжок согнувшись или не очень изящно плюхается животом в воду. Мне, пожалуй, больше всего нравится прыжок «по-матросски» – комичное падение в воду головой вперед, с руками, прижатыми по бокам тела. Прыжки Дэна всегда заставляют меня улыбнуться, но некоторые бывают столь забавными, что я громко смеюсь.

Когда у меня появилась возможность встретиться с Дэном в Чикаго, он как раз преодолел двухлетний рубеж своей прыжковой эпопеи. За прошедший год ему удалось несколько раз выбраться из Чикаго, чтобы прыгнуть во все другие Великие озера, а также спрыгнуть с моста, где снимался фильм «Челюсти» на острове Мартас-Винъярд, и удариться туловищем в результате не совсем удачного сальто с крыши жилой баржи. По его подсчетам, за последние 780 дней Дэн прыгнул в озеро Мичиган примерно 750 раз. Несмотря на продолжающуюся пандемию, он не переставал прыгать.

Как-то раз утром в конце лета, после очередного прыжка, когда блики от воды играли на обжигающих ноги ступенях, идущих вдоль бетонного ограждения дороги Лейк-Шордрайв, я спросила Дэна: «Зачем вам все это?»

Он засмеялся, и на кончиках его усов задрожали капельки воды. «За последние несколько лет меня многие спрашивали, плаваю ли я до сих пор. А я отвечал: "Ну, не столько плаваю, сколько прыгаю". Другие интересовались, не морж ли я. Тогда я говорил: "Нет, это не моржевание, я и летом это делаю"». Затем Дэн задумался на минуту, пытаясь подобрать нужные слова.

Наконец он ответил: «Наверное, все это потому, что я пытаюсь летать. Для меня это главное. Даже если это очень короткий полет, длящийся всего мгновение, в нем все равно есть что-то волшебное».

Прыжки – простой тест на физическую подготовку. Когда Национальная футбольная лига (НФЛ) подыскивает игроков, вертикальный прыжок – один из критериев при отборе тех, кого могут пригласить профессионально заниматься футболом. Независимо от вида спорта, взрывная сила мышц, отрывающая нас от земли, – показатель физической мощи и атлетичности. (Футбольные агенты описывают развитые ягодичные мышцы потенциального игрока, используя определение «высокий коэффициент ягодиц»[112].) От серфингистов никто не ожидает потрясающих вертикальных прыжков, но лучшие из них прыгают не хуже, чем разыгрывающие защитники в НБА (Национальной баскетбольной ассоциации)[113].

Медицинский директор первой олимпийской сборной США по серфингу Кевин Дин, который вместе с Коби Брайантом занимался исследованиями в области биомеханики, рассказал мне, что ему нравится возможность сравнивать спортсменов, представляющих разные виды спорта, – например, серфингистов и баскетболистов с фигуристами и волейболистами.

«Вы знаете, что расстояние, которое пролетает фигурист при выполнении тройного акселя (4,57 м), такое же, как от линии штрафного броска до баскетбольного кольца при броске сверху? – спрашивает Кевин. – По крайней мере мне так говорили».

Я представляю себе хрупкого подростка, совершающего прыжок с тремя оборотами, и двухметрового баскетболиста, заколачивающего мяч в корзину, проделывающих один и тот же путь в воздухе, и качаю головой от несовместимости этих образов.

Кевин усмехается. Он работал с разными спортсменами над улучшением их биомеханики – или, иными словами, помогал им научиться лучше прыгать. И спустя столько лет по-прежнему восхищается возможностями человеческого тела.

По мнению Кевина, самое лучшее место, где можно наблюдать за тем, как люди учатся прыгать, – это детская игровая площадка. «И в самом деле, забавно наблюдать, как дети исследуют, на что способны, тренируясь прыгать и приземляться, – говорит он мне. – Часто они делают это неправильно. Например, они могут приземлиться на прямые ноги, но затем, наблюдая за ними, вы видите, как они начинают понимать, что если присядут, то смогут прыгнуть выше. Они пробуют снова и снова, постигая ощущение своего тела в пространстве, и так обучаются».

Прыжки довольно рано появляются в развитии маленького человека, когда он только учится взаимодействовать с окружающим миром. Это чрезвычайно функциональное занятие, но в то же время и очень веселое. Смотри, как высоко я могу подпрыгнуть!

Человеческое тело эволюционировало, чтобы двигаться: что-то поднимать, прыгать, лазать, бегать. Когда нашим мышцам нужна энергия, митохондрии в их клетках мгновенно ее обеспечивают, преобразуя энергию из питательных веществ сначала в электрохимический потенциал на своей мембране, а затем запасая в химических связях молекулы аденозинтрифосфата (АТФ), которые мышечные клетки используют при сокращении[114]. Именно поэтому митохондрии называют энергетическими станциями клетки. Интересно, что истощение запасов АТФ, который необходим также для разъединения миозина и актиновых филаментов и расслабления мышц, после смерти приводит к трупному окоченению.

Движение поднимает нам настроение, в частности, из-за передачи нейрохимического сигнального каскада от мозга к мышцам и обратно[115]. Скелетная мускулатура позволяет вам передвигаться. Это крупнейшая система вашего тела, на нее приходится около 40% всего веса. Однако скелетные мышцы обладают также и эндокринной активностью – они выделяют в кровь специальные сигнальные молекулы, которые направляются к другим частям вашего тела и командуют, что им делать. Эти белки, которые передают сообщения от мышц к другим органам, в том числе и мозгу, называются миокинами.

Миокины выделяются в кровь в процессе сокращения мышц, они активируют мышечные стволовые клетки, участвующие в регенерации, или регулируют другие процессы, связанные с метаболизмом. Поступая в мозг, они регулируют и его метаболическую и физиологическую активность. В результате миокины могут влиять на когнитивную деятельность, настроение и эмоциональные реакции. Это своего рода любовные записки от мышц мозгу. Физические упражнения дополнительно стимулируют «взаимодействия мозга и мышц», как называют их ученые. Миокины помогают запустить определенные полезные ответные реакции в мозге, в том числе образование новых нервных клеток[116] и повышение синаптической пластичности. Все это способствует улучшению памяти и способности к обучению[117]. Накачивание мышц буквально накачивает ваши мозги. Именно поэтому дети лучше учатся в школе, где есть уроки физкультуры.

В сущности, ваши мышцы и мозг постоянно общаются друг с другом[118]. Они обмениваются «положительными импульсами», поддерживая друг друга в здоровом состоянии на протяжении вашей жизни. Физические упражнения уже через несколько минут начинают стимулировать мозг, мышцы и другие органы, побуждая выделять вещества, которые меняют вас. Благодаря этим веществам включаются и выключаются гены, активируются иммунные клетки, контролируются воспалительные реакции, регулируется уровень сахара в крови, стимулируется метаболизм, заживляются ткани и происходит многое другое, в том числе выделение эндоканнабиноидов и дофамина, которые дают ощущения хорошего самочувствия и эйфории[119].

Психолог из Стэнфордского университета[120] Келли Макгонигал, которая занимается вопросами здоровья, метко назвала антидепрессанты, выделяющиеся при физических упражнениях, «аптечкой в ваших мышцах»[121]. Если вы не двигаетесь, происходят неприятные вещи. Исследования показали, что за несколько дней постельного режима снижается сердечный выброс, артерии сужаются и теряют эластичность, белки актин и миозин в мышцах разрушаются[122]. И это еще не все – строгий постельный режим может отрицательно влиять на психику, известно, что тяжелое психическое состояние возникает вследствие иммобилизации (например, такое происходит во время восстановления участников боевых действия или при осложненной беременности).

Занимаясь темой прыжков, я обнаружила, что не могу подпрыгнуть, потому что повредила камбаловидную мышцу, одну из мышц голени, работающую при прыжках, ходьбе и стоянии на месте. Преодолевая силу тяжести, она поддерживает наше тело в вертикальном положении. Травма стала результатом цепочки событий, в которой участвовали доска для серфинга и моя нога. Невозможность оторваться от земли меня очень расстроила и в то же время заставила задуматься над тем, что в самых простых движениях есть нечто особенное и что среди них больше всего радости приносят, вероятно, прыжки.

Вплоть до окончания колледжа Дэн О’Коннор занимался любым доступным в тот момент видом спорта – бейсболом, баскетболом, легкой атлетикой. В колледже Святого Креста в Вустере (штат Массачусетс) он играл в футбол, и, по его словам, за четыре года его пребывания там их команда одержала самые крупные победы со времен 1891 г. Каждое лето семья Дэна собиралась и уезжала из Чикаго в Кейп-Код, откуда были родом его родители. Там Дэн и его шестеро братьев и сестер от рассвета до заката находились в движении. Чаще всего Дэн проводил время на трамплине или на плоту, отрабатывая прыжки в воду.

Когда Дэн впервые прыгнул в озеро Мичиган тем ранним утром во время пандемии, он понял, что соскучился по ощущению полета. Навык быстро вернулся, даже спустя 30 лет: пригни голову и позволь инерции подхватить тебя.

Прыжки Дэна в озеро Мичиган – его ежедневная прививка от инертности, свойственной среднему возрасту, но меня больше всего поражает, что всего лишь наблюдение за такими прыжками повышает настроение бесчисленному множеству людей.

«Послушайте, я 54-летний житель Чикаго, – рассказывает мне Дэн. – Я не уверен, что правильно веду себя в соцсетях. Вся эта история с прыжками – череда неудачных ракурсов, снятых при плохом освещении. Но это определенно улучшает мое настроение. Положительные отклики от незнакомцев, люди, которые приходят ко мне, – меня это удивляет. В этом есть что-то особенное».

Наблюдая за тем, как Дэн взлетает ласточкой над озером Мичиган, я тоже испытываю радость и отвечаю ему в реальном времени собственным прыжком – получается такой диалог с помощью движений. Это своеобразный способ продолжить наш разговор о том, как тело помогает возвышению духа. Я принимаю твой пас и передаю эстафету дальше! (Можно понять прохожего, который наблюдал в зимний день за тем, как Дэн готовится к прыжку на холодном пронизывающем ветру при температуре чуть выше нуля, и высказал опасение, что Дэн может простудиться.)

Дэн постоянно удивляется тому, какие знакомства приносит его увлечение. За несколько дней до нашей встречи, когда он подошел к своему привычному спуску, то обнаружил гуляющую там семью из четырех человек из Канзас-Сити. Он уже собрался идти к другому спуску, но его окликнули. «Это вы – тот самый великий прыгун в озеро? – взволнованно спросили они Дэна. – Мы следим за вашими прыжками». Отец семейства тогда стал главным оператором дня.

Рассказывая эту историю, Дэн немного смущается, потом задумывается. «Я раньше никогда ничего не делал 365 дней подряд, кроме чистки зубов, – говорит он. – Я не знаю, как долго буду прыгать, но пока мне все это нравится».

Мы смотрим на великолепную панораму с небоскребами: вот Центр Джона Хэнкока, а там Лейк-Пойнт-Тауэр. Дэн указывает на небоскреб, состоящий из соединенных между собой башен разной высоты, – относительно недавно построенный отель Сент-Режис-Чикаго, созданный знаменитым местным архитектором Жанной Ган. «Если бы я мог перепрыгнуть через те высокие здания, – говорит Дэн, – я бы это сделал».