Исторически сложилось так, что мускулистые женщины вызывают сложные чувства.

На наше восприятие красоты мускулистого тела влияет множество факторов, и пол не последний из них. Я пришла к выводу, что сложность обусловлена тем, что на протяжении многих лет мускулистые женщины «разрушали установившееся равновесие между мужчинами с их силой и женщинами с их слабостью, определяющее гендерные роли и властные отношения»[76], – отмечает Патриция Вертински в своей книге «Венера с бицепсами» (Venus with Biceps) об истории сильных женщин, в которой она исследует наше отношение к женственности и мужественности с помощью обширной коллекции винтажных плакатов, комиксов, рекламных объявлений, фотографий и других печатных материалов 1800–1980-х гг.

Эти изображения показывают наше глубоко противоречивое отношение к сильным женским телам на протяжении почти двух веков[77]. Тогда цирковых артисток, акробаток, воздушных гимнасток, культуристок и других женщин-атлетов воспринимали по-разному, например как: а) смелых и очаровательных, б) экзотических и возбуждающих интерес, в) шокирующих и нарушающих общественную мораль.

Из-за бинарного подхода к гендерным ролям долгое время господствовала точка зрения, что мускулистое тело и физическая сила женщин являются угрозой общественному порядку, семейной гармонии и материнскому долгу. Представление о «дефеминизирующем» влиянии спорта когда-то было широко распространено в обществе. Христианские авторитеты XIX в. в США и законодатели в Саудовской Аравии[78] XXI в. считали, что спорт приводит к моральному разложению женщин. Вплоть до XX в. женщин предостерегали, что нельзя поднимать штангу и другие тяжести, так как из-за этого может произойти опущение и пролапс органов малого таза. В наши дни женщина с крепкой мускулатурой воспринимается скорее положительно, хотя и здесь есть свои оговорки.

В сложной и неоднозначной культурной среде часто употребляется выражение «слишком мускулистая». Может показаться, что оно связано лишь с проблемой эстетического восприятия, но это обвинение часто звучало в адрес женщин, которые осмеливались быть физически сильными. Например, Джен Тодд, подняв камни, которые не поддавались мужчинам, разрушила многовековой символ мужественности. Какой смысл заключен в камнях, символизирующих мужскую силу, если их способна поднять женщина?

Не является ли чрезмерно развитая мускулатура поводом для сомнений в женской идентичности? Можно ли считать вас настоящей женщиной, если ваши мышцы больше, чем это принято в обществе? Хорошо развитая мускулатура нередко становится поводом для обвинений. А не мошенница ли вы, принимающая стероиды или другие препараты, позволяющие улучшить спортивные результаты?

Эти слова могут также свидетельствовать о скрытой расовой дискриминации. В 2017 г. на встрече со студентами Гарвардского университета суперзвезда балета Мисти Коупленд подняла вопрос об устаревших канонах красоты[79]. «Почему мне говорят, что мое тело излишне мускулистое? – спросила она. – За этими словами скрывается мысль о том, что у тебя "неправильный" цвет кожи». Великая теннисистка Серена Уильямс в интервью для журнала The Guardian в 2016 г. рассказала, что ее описывали как «слишком мускулистую и слишком маскулинную, а затем, через неделю, как слишком экзотическую и слишком сексуальную»[80]. В тех сферах искусства и спорта, где доминируют белые люди, например в балете и теннисе, определение «слишком мускулистые» может означать «слишком темнокожие», которым здесь не место. При этом смешиваются вопросы женственности, расы и власти.

Определение «слишком мускулистая» часто используется для выражения пренебрежительного отношения к трансгендерным женщинам и интерсексуальным спортсменам, у которых от природы высокий уровень тестостерона. Интенсивные споры об участии трансгендерных женщин в спортивных соревнованиях связаны именно с мышцами, с ощущением несправедливости из-за более сильного развития мышц, которое происходит в результате полового созревания по мужскому типу. Безусловно, это нарушает традиционное деление спортивных соревнований по половому признаку. Недавнее выделение небинарных спортсменов в особую категорию на крупных марафонах, таких как нью-йоркский и бостонский, – один из способов, которым организаторы соревнования пытаются решить эту проблему[81]. Несомненно, в этой области еще предстоит многое переосмыслить.

Сила одного человека, конечно, не означает слабость другого – если я сильная, вы тоже можете быть сильным. Однако мышление, основанное на противопоставлении, заметно повлияло на восприятие женской силы. Если женщину считают слишком мускулистой, это часто связано с тем, что ее сила воспринимается как нечто отнятое у кого-то еще или же что ее сила неуместна, несправедлива и неестественна. Чтобы развенчать образ женщины во власти, использовались различные нелепые «гормональные» теории, смешивающие чисто физические особенности тела и политику: утверждалось, что менопауза делает женщин неуравновешенными лидерами (как, например, Хиллари Клинтон), хотя на самом деле именно тестостерон делает людей безрассудными[82] (например, такими, как Билл Клинтон).

Все это означает, что долгое время представления о норме в женской анатомии и биологии опирались на лженауку[83]. Что, если наши понятия о красоте мускулистого тела немного устарели? Может быть, если мы обратимся к самим мышцам, то сможем пересмотреть наши взгляды?

Профессор анатомии и специалист по физической реабилитации Эмбер Фицсиммонс, которая обучает студентов в одной из лучших медицинских школ страны, видела самые разные настоящие, реально существующие тела, которые попадают в клинику. Во время моего визита в лабораторию анатомии Калифорнийского университета в Сан-Франциско я спросила у Эмбер, что для нее значит «слишком мускулистая». Она напомнила мне, что американцы так воспитаны, им неприятно видеть тело женщины-тяжелоатлета, чьи крупные формы воспринимались как нечто неприемлемое, особенно в 1970–1980-х гг.

Я вспомнила о системе подготовки спортсменов в ГДР и СССР с их государственными допинговыми программами, позволяющими достигать высоких спортивных результатов на олимпийских соревнованиях, имевших большое политическое и культурное значение во времена холодной войны. Шумиха вокруг этих секретных приемов привела в спорте к систематическому «контролю женственности» и определению половой принадлежности.

«"Слишком мускулистая" означает "мужеподобная", – прямо отвечает Эмбер. – Вы не хотите, чтобы вас воспринимали как мужчину. И этот страх все еще сохраняется в отношении женщин и физических упражнений».

Эмбер много размышляет о значении мышц. Для нее форма и функция идут рука об руку. Перед тем как приступить к вскрытию тела, она собрала в аудитории коллег – преподавателей анатомии в Калифорнийском университете в Сан-Франциско Дану Роде, Барби Кляйн и Мэдди Норрис, чтобы помочь мне разобраться в терминах, связанных с мышцами, понять, в чем их красота и откуда возникают гендерные различия, влияющие на наше восприятие.

Когда я впервые столкнулась с этой группой анатомов, они толпились в коридоре, рассказывая анатомические анекдоты.

«Какие различия между семенниками и простатой? – спрашивала Дана. – Семявыносящий проток»[84]. (Звучит заливистый смех.)

Мы разговаривали о мышцах и их функциях, а также о том, что представляют собой мышцы в более широком контексте языка, культуры, общества. Мне хотелось знать, какой современный взгляд на мышцы могли бы предложить эти анатомы.

«Честно говоря, у нас есть свои любимчики», – с улыбкой говорит Эмбер.

В свои 52 года она, всю жизнь занимавшаяся плаванием, сохранила прямую осанку, живой нрав и безграничный энтузиазм по отношению ко всему, что касается мышц. Ей интересны все вопросы, связанные с мышцами, и даже самые странные из них Эмбер рассматривает со всей серьезностью.

Плечи пловцов. Ноги бегунов. Кубики на прессе у гимнастов. Осанка танцоров. Эти определения соотносятся с разными типами телосложения, но все они вызывают восхищение в том или ином кругу. (Признаюсь, что при первой встрече с моим будущим мужем меня привлекли его красивые икры футболиста.) Возникает вопрос, что стоит за привлекательностью определенных мышц и с какими свойствами они ассоциируются.

Обратите внимание на то, как тема мышечной силы проникла в нашу речь. Среди синонимов к слову «сильный» будет «могущественный» и «господствующий» (вспомните выражение «сильные мира сего»). Когда вы вынуждаете кого-то принять вашу точку зрения, вы на него «давите». Если вы хотите продемонстрировать силу, то сокращаете бицепс, вернее двуглавую мышцу плеча. Нет более стереотипного символа силы, чем рука, согнутая в локте, это движение фактически стало символом любых мышц (см. соответствующий значок эмодзи). Но, как объяснила Эмбер, несмотря на заметную рельефность, бицепс развивает наибольшую силу только тогда, когда рука согнута так, как у морячка Попая, во всех остальных случаях более сильной оказывается глубже расположенная плечевая мышца. Именно она «главный сгибатель», а бицепс играет вспомогательную роль.

Итак, о чем же думает человек, изучающий и преподающий анатомию, когда видит мышцы, выставленные напоказ? В аудитории началось оживленное обсуждение.

«Ну, если посмотреть на бодибилдеров, – сказала Дана, – то иногда их рассчитанные на внешний эффект массивные мускулы просто мешают им ходить, а широчайшие мышцы спины слишком велики для естественных махов руками».

По словам Барби, гимнасты, в отличие от бодибилдеров, «контролируют все свое тело, они могут поднимать его на руках. Для меня красота мышц всегда сводится к выполнению ими своих функций».

Я вспомнила о супергероях из комиксов Marvel. Функциональны ли их мышцы? Когда мы с братом были еще детьми, отец давал нам комиксы про людей Х, Росомаху, Темного Феникса, чтобы пробудить в нас интерес к рисованию и изображению человека со всеми деталями его анатомии. Он велел нам изучать телосложение супергероев и тренироваться в создании эскизов. Кроме историй о мультивселенной, которые мне очень понравились, я вынесла из этих комиксов, что у мужчин-супергероев были мощные бицепсы, а у женщин-супергероев – большая грудь. А также то, что, рисуя эти вымышленные горы мускулов, я постигала культурный дух Америки с его недостижимыми идеалами.

Я начала размышлять вслух: «Что, если бы вы были спортивным инструктором в Голливуде в фильме о супергероях? На какие именно мышцы вы бы обратили внимание и стали их развивать, чтобы создать видимость силы и показать американской публике идеальное тело?»

«Давайте начнем с Капитана Америка, воплощения мужчины-супергероя, – предложила Эмбер. – Определенно это будут мышцы рук – трицепсы и бицепсы. Затем дельтовидные, грудные и широчайшие мышцы спины, чтобы сформировать идеальный треугольник, – от широких плеч к узкой талии. Чтобы увеличить ширину плеч, надо усилить верхние трапециевидные мышцы, покрывающие верхнюю часть спины и заднюю поверхность шеи, а затем подчеркнуть грудь с помощью наружных косых мышц» (самой поверхностной из боковых мышц живота).

И, наконец, прямая мышца живота, те самые шесть кубиков брюшного пресса.

«Забавно, что когда мы видим кого-то с кубиками на животе, то автоматически считаем его сильным и спортивным, но, возможно, он просто от природы худощавый», – задумчиво добавила Барби.

Дискомфорт начинается, когда мы переносим все те же рассуждения насчет мышц на женщин. «Аналогичный женский образ вовсе не равнозначен мужскому, – продолжает Эмбер. – Женщина-супергероиня сильная, но у нее непременно должны быть грудь и попа. Плечи меньше, не такие широкие, как у мужчины. Живот плоский, но на нем вы не увидите рельефных мышц. Широкие бедра и ягодицы должны непременно сочетаться с тонкой талией, то есть телу положено иметь форму песочных часов. У вас не должно быть ничего "слишком". Если люди видят у женщины мощную шею и бедра, широкие плечи – все то, что считается типичным для мужчин, это сбивает их с толку. И все потому, что мы так воспитаны». Иначе говоря, мы позволяем мужчинам демонстрировать большее разнообразие красоты мышц – от худощавого, жилистого тела марафонца до накачанных мышц борца в тяжелом весе.

Даже сами спортсменки ощущают серьезный конфликт между своей спортивной формой, необходимой для выступлений, и «внешним видом», который они должны являть в обществе. Согласно многим исследованиям с участием разных атлетов из Национальной ассоциации студенческого спорта, женщины гордятся своей мускулатурой на спортивном поле, но беспокоятся, что из-за тех же самых мышц будут выглядеть «ненормально» в джинсах и платьях[85]. Женщины компенсируют это тем, что ограничивают нагрузки в тренажерном зале, чтобы не стать «слишком накачанными», и используют макияж, чтобы подчеркнуть женственность.

Когда речь идет о теле супергероя, независимо от его пола, самое главное – это показать хорошую физическую форму и внешнюю привлекательность мускулов, а не их реальную функциональность. Мускулистые тела супергероев – это то, что мы, зрители, привыкли видеть. Мы встраиваем эту информацию в нашу повседневную жизнь и реагируем на нее соответствующим образом. По словам Эмбер, «достаточно пойти в спортзал и посмотреть, что там происходит. Эти представления просочились и туда».

Оказывается, такое отношение к мускулам присуще не только комиксам Marvel, Голливуду с его поверхностным гламуром и культуре тренажерных залов – оно проявляется также и в наших учебниках по медицине. Во время одной из наших первых бесед Эмбер показала мне последнее издание «Атласа анатомии человека» Неттера[86].

«Фрэнк Неттер – ведущий иллюстратор учебников по анатомии, по которым учатся сегодня во многих учебных заведениях, – объяснила Эмбер, листая атлас, впервые изданный в 1989 г. – Здесь представлено то, что обычно можно обнаружить во всех учебниках анатомии: белая кожа, идеальная мускулатура, выраженные половые различия, отсутствие подкожного жира. Я начинаю занятия по анатомии для первокурсников с того, что разоблачаю это ложное представление о совершенном теле как о теле белого мужчины, основанное на одном-единственном образце».

Здесь я хочу отметить, что в истории анатомических атласов прослеживается тревожная тенденция к демонстрации превосходства белой расы[87]. Во времена Третьего рейха, в гитлеровской Германии, бесспорно талантливый венский профессор анатомии Эдуард Пернкопф нанял целую армию отличных иллюстраторов, чтобы сделать четырехтомный атлас анатомии человека. Анатомический атлас Пернкопфа – научный труд с подробными описаниями и иллюстрациями, однако при его создании использовали тела людей, убитых нацистами, в том числе, возможно, узников концентрационных лагерей. Атлас продолжает служить учебным пособием и сегодня, но споры об этичности преподавания по этой книге не утихают[88].

В пособии Неттера мы рассмотрели изображение ноги с первоклассным рельефом мышц. «Это похоже на работу Микеланджело из мрамора, – говорит Эмбер. – Вряд ли нога реального человека может так выглядеть».

На самом деле такая традиция изображения мышц в современном обществе может быть вредна и для самих мужчин. Социальный психолог Жаклин Сигель изучала, как стереотипные представления об идеальном мужском теле связаны с расстройством пищевого поведения и мышечной дисморфией[89][90]. По ее словам, мужчины, стремясь стать мускулистыми, восприимчивы к «маскулинным нормам доминирования, уверенности в себе, сексуального успеха, физического и эмоционального самоконтроля», что повышает для них риск расстройств пищевого поведения. И действительно, некоторый рост числа мальчиков и мужчин, обращающихся за помощью в связи с расстройствами пищевого поведения, чрезмерными физическими нагрузками и злоупотреблением допингом[91], показывает, как такие поверхностные представления о мужественности могут навредить всем нам.

Сигналы такого неблагополучия возникают очень рано и обнаруживаются повсюду, от облика супергероев в фильмах до сообщений в социальных сетях. Обычно довольно сдержанный вестник Гарвардской медицинской школы недавно разразился тревожным заголовком: ВАШЕГО ПЯТИЛЕТНЕГО МАЛЫША НЕ ДОЛЖНЫ ВОЛНОВАТЬ КУБИКИ ПРЕССА[92].

Глубоко укоренившиеся предрассудки трудно разглядеть, особенно если вас никогда не учили их замечать. Но постепенно происходят небольшие изменения. Нормы не постоянны, а варьируют в зависимости от культуры и географического положения. В медицинских учебниках появляются описания разных типов телосложения, знаменитые спортсмены начали более открыто говорить об образе тела и душевном здоровье, в тренажерном зале по соседству со мной в районе Беркли (штат Калифорния) вы встретите в обеденный перерыв немало молодых женщин, занимающихся пауэрлифтингом наряду с мужчинами.

«Я вижу и осознаю эти предрассудки и как человек, являющийся частью общества, и как человек, который в силу своей профессии способен увидеть то, что не лежит на поверхности, – говорит мне Эмбер, рассказывая о том, как пытается научить своих студентов более критично относиться к тому, что они наблюдают. – И с возрастом мне все легче бросать вызов сложившемуся положению вещей».

В 2019 г. итальянские реставраторы столкнулись со странной проблемой[93]. Из-за неправильного бальзамирования тела убитого герцога Медичи продукты разложения разъедали четыре самые знаменитые мраморные статуи Микеланджело: аллегорические скульптуры День, Ночь, Утро и Вечер, расположенные в мемориальном комплексе, в капелле Медичи во Флоренции (Италия). За многие столетия фосфаты и другие вещества, выделявшиеся из тела герцога Алессандро, проникли в белоснежный каррарский мрамор, оставив на нем глубокие темные пятна.

Реставраторам пришлось с большой осторожностью использовать прожорливых микробов для поглощения оставшихся от тела Алессандро фосфатов и очистки накопившихся за века загрязнений. Какая ирония: даже скульптурные воплощения красоты идеального тела могут пострадать от процессов разложения тела реального. Герцог, чьи лучшие времена остались в далеком прошлом, напоминает нам о том, что, несмотря на все усилия, время все равно заставит нас смириться и вернет к реальности.