Двадцать пять минут назад выстрелы возвестили о мире. На реке завыла сирена и не смолкла до сих пор. Несколько человек побежали глазеть в окна. Грачи кружили вокруг и в какой-то момент показались символом некой церемонии не то торжества, не то прощания с погибшими. Очень пасмурный тихий день; тяжелый туман стелется по земле на восток, создавая впечатление чего-то плывущего, волнообразного и утихающего. Мы выглянули из окна и увидели маляра, который бросил взгляд в небо и продолжил работать, ковыляющего по дороге старика с сумкой, откуда торчал батон, а за ним по пятам следовала его дворняжка. Пока что ни колоколов, ни флагов – только вой сирен и периодические выстрелы.

Думаю, нам следовало удовлетвориться мирной обстановкой, кружащими грачами и стелющимся по земле туманом, но мне нужно было к Харрисону [дантисту], а поскольку мы с Л. оба испытывали некоторое волнение, то поехать в Лондон казалось лучшим решением. Разочарование наступило уже через 10 минут в поезде. Толстая неопрятная женщина в черном бархате с перьями и плохими зубами бедняка настаивала на рукопожатии с двумя солдатами: «Это все благодаря вам, парни, и т. д. и т. п.». Она была изрядно выпившей, а вскоре достала большую бутылку пива и заставила их отпить из нее, затем полезла расцеловывать солдат; последнее, что мы видели, – она бежала за поездом, махая рукой этим двум невозмутимым парням. Однако множество подобных дам, нацепивших на себя флаги, наводнили Лондон и в одиночку праздновали победу своим гнусным способом, шатаясь по грязным тротуарам под дождем и оживляясь при виде знамен друг друга. Небеса явно не одобряли происходящее и делали все возможное, дабы погасить сей пыл, но лишь изрядно вымочили их перья и флаги. Такси переполнены огромными красующимися семьями, включая бабушек и младенцев, и все же нет ни единства, ни формы у всех этих блуждающих эмоций. Толпам некуда было идти и нечем заняться – они напоминали детей, у которых затянулись каникулы. Возможно, приличные люди и подавляли свою радость, но чего-то среднего между пьяной грубостью и довольно едким неодобрением не наблюдалось. Кроме того, дискомфорт испытывали все. Нам понадобилось от 4 до 6 часов, чтобы добраться до дома; мы стояли в очередях и насквозь промокли; многие магазины закрылись, надолго отключился свет, а в голове у людей было одинаковое беспокойство, невозможность угомониться и нежелание при этом заниматься тем, что оставалось.

Полгода спустя, 19 июля 1919 года по всей Великобритании прошли официальные празднования мира с шествиями, массовыми хорами, фейерверками и т. д. Как нарочно, весь день лил дождь… В воспоминаниях Вирджинии всплывают те же мотивы бессмысленности и разочарования, ощущавшиеся ею во время войны.