Раз в год мы ездим в Эрлс-Корт. Не знаю, хочу ли бывать там чаще, но от одного посещения я получаю удовольствие. Сегодня вечером мы неожиданно решили поехать втроем [Ванесса, Адриан, Вирджиния – она путешествовала с любимыми братом и сестрой]. Вечер стоял прохладный, и сейчас я снова не могу отделаться от мысли, что слишком холодно. Мы прошерстили весь гардероб в поисках одежды – нужна была одновременно парадная, уличная и непромокаемая. В конце концов мы пошли на компромисс, выбрав закрытую обувь и вечерние наряды, и теперь, когда я думаю об этом, полагаю, только наши шляпки можно было по праву назвать парадными. Но это не имело значения. Эрлс-Корт – одно из тех мест, куда можно пойти в чем хочется. Первым делом мы отправились на водную горку. Кажется, выставка имела какое-то отношение к пожаротушению, но на самом деле меняется лишь название, а все прочее остается прежним; без всякого воображения можно представить себя в Венеции (выставка в Эрлс-Корте три года назад) или в Константинополе, которому выставка была посвящена, кажется, в прошлом году. Водная горка, как вы понимаете, одинаково уместна в любом случае. Она неизменна. С содроганием представляю свое душевное состояние, когда я перестану ее ценить. И все же в прошлом году я без колебаний совершила шесть спусков подряд, а в нынешнем была не прочь остановиться после третьего, но едва ли стоит переживать по этому поводу. Каждый раз мы садились вперед, вопя и придерживая шляпы, устремлялись вниз, плюхались в воду, поднимались, а затем плыли к берегу и выбирались. Было трудно решить, что делать дальше, однако название «Река лавы», написанное мерцающими лампочками, так привлекла меня и Адриана, что мы заплатили по шесть пенсов и заняли места в лодке. Ну и обман! Я уже плавала по этой реке, когда она называлась Стиксом и когда была венецианским каналом, чуть иначе украшенная. Суть в том, что вы плывете по своего рода водостоку, а поток регулируется электричеством, так что веслами грести не нужно. Путь изобилует гротами, разноцветным освещением и его бликами на воде, но все мы согласились, что это плохой аттракцион. «Не заплатила бы и пенса!» – нарочито громко сказала Несса. «Пожалуй, пенса три, не больше», – сказал Адриан, вероятно испытывая часть вины за наше решение прокатиться.

А потом… Ну, мы точно нашли места за каким-то мраморным столиком и поели мороженого. Представить себе не могу ситуацию, в которой это было бы не так, хотя мороженое в Эрлс-Корте – само по себе испытание для его любителей. Потом Нессе пришлось покинуть нас, разумеется с глубочайшим сожалением. Тогда мы еще раз поднялись на эту безумную платформу, нависающую над железной дорогой, заняли передние места и вопили при спуске.

Мы с Адрианом сошлись во мнении, что надо осмотреть остальную часть выставки. Мы побывали во множестве павильонов с музыкантами и электрическим освещением, несколько раз поднимались на мосты и увидели кучу разных представлений или их вывесок, которые порой намного интереснее. Шоумены описывали достоинства своих чудес и тайн в духе чистейшей филантропии. Мне было очень трудно держать себя в руках и не давать Адриану соглашаться на все подряд. Нас ужасно манило к «Паутине», произведшей сенсацию в Америке, в перевернутый дом, к разным фокусникам и хиромантам. Однако Адриана было не удержать, когда мы подошли к шатру, в котором за мизерную сумму в шесть пенсов предлагали насладиться под музыку верховой ездой на самых что ни на есть живых лошадях. Полог шатра был искусно откинут, позволяя заглянуть внутрь и увидеть лошадей, ждущих посетителей. Адриан взобрался на пегого жеребца; после свистка и под звуки музыкальной шкатулки он начал вышагивать по кругу, который на самом деле был не больше этой комнаты. К ним присоединились еще полдюжины будто бы одурманенных лошадей; среди ездоков были неприятный лавочник и парикмахер, которые с трудом держались в седле, но все равно зачем-то подгоняли своих животных.

Женщина в алой робе, если можно так назвать ее наряд, тоже совершала круг. Дама в короткой черной юбке и блузке тряслась во главе унылой процессии, но, столкнувшись несколько раз со всадником, ехавшим сзади, решила, что с нее хватит, и спешилась. Тем временем Адриан упорно двигался по кругу – самое комичное зрелище на свете. Мне казалось, что лошадям не хватит духу остановиться, стоим им только стартовать, но раздался свисток, и они как вкопанные замерли на месте. Я бы посмеялась над этим зрелищем, не будь оно таким невыразимо мрачным и унизительным для любого живого существа; собственно, я и посмеялась, но это и правда удручающее зрелище. Когда мы уходили, подошел мужчина и предложил посмеяться сто раз за шесть пенсов – от нас требовалось лишь заплатить и пройти внутрь. Предложение было настолько щедрым, что мы согласились. Так мы оказались в шатре, уставленном зеркалами со всевозможными изгибами, выпуклостями и вогнутостями, делавшими наши отражения вытянутыми, кривобокими, гигантскими и карликовыми. Наши тела искривлялись во все стороны, пока, наконец, в одном из зеркал от нас не осталась лишь пара ног, которые к тому же двигались по-разному. Когда нам показалось, что весь обещанный смех исчерпан, мы ушли. Выставка закрывалась в половине двенадцатого, а до тех пор мы сидели под музыку оркестра и слушали популярные мелодии. В ближайший год мы не поедем в Эрлс-Корт.

* * *

Ежегодные выставки в Эрлс-Корте обычно посвящались какой-нибудь важной теме (так происходит и сегодня; например, Лондонская книжная ярмарка проходит именно там): международным достижениям, образованию, торговле и туризму, в подражание Всемирной выставке 1851 года. Однако популярность при этом поддерживалась и за счет ярмарочных аттракционов и развлечений, таких как перевернутый дом или водная горка. Удивительный факт – примерно в то же время, когда Вирджиния гуляла в Эрлс-Корте с сестрой Ванессой и братом Адрианом, в нескольких минутах ходьбы от них (повернуть направо, на юго-восток за станцией метро, у Бромптонского кладбища – повернуть снова направо, на юго-запад, и через 100 метров – налево, на Сьюгрейв Роад) в гараже Лондонской дорожно-автомобильной компании встретились мистер Роллс и мистер Ройс (и родилась легенда ХХ века – «Роллс-Ройс»!).

Сегодня же Эрлс-Корт популярен благодаря совсем неожиданному памятнику – рядом со станцией метро стоит синяя полицейская будка. На самом деле это не будка, а ТАРДИС (англ. TARDIS – Time And Relative Dimension In Space) – машина времени и космический корабль из британского телесериала «Доктор Кто». Будка в сериале – мирное и кроткое живое существо с планеты повелителей времени, которое во время Войны Времени занесло в параллельную Вселенную, где оно может жить только в виде будки и доставлять пассажиров в любую точку времени и пространства. Спроектирована будка была еще в 1929 году и служила укрытием для настоящих полицейских (путешествовали ли они во времени – неизвестно); в конце 90-х будку отреставрировали в рамках проекта по обеспечению безопасности лондонского метро. А в 2005 году возвращение «Доктора Кто» на экраны превратило будку в культовый объект!

Мальчики семьи Стивен, традиционной и викторианской, учились в Кембриджском университете, а девочки были на домашнем обучении (британские феминистки утверждали, что главное предназначение женщины – стать украшением серванта). Только в возрасте 15 лет Вирджиния наконец смогла поступить на женское отделение Королевского колледжа Лондона, вдобавок она очень интенсивно училась греческому у своей будущей подруги Джанет Кейс. Ванесса училась в Школе искусств при Королевской Академии художеств. Теперь семья не могла, как раньше, уезжать за город на все лето, а только на каникулы. Поэтому в августе 1903 года Стивены арендовали Нэтэрхэмптон-хаус, в 3 милях к западу от города Солсбери и отправились в сельскую местность на целых семь недель:

«Мы вырвались из Лондона. После титанических усилий на вокзале [Ватерлоо], который получил свое название от поля битвы, мы с Нессой [затащив в вагон 8 чемоданов] осуществили переезд семьи в Солсбери» (из дневниковой записи за август, 1903 год).

Самое примечательное в этих записях Вирджинии то, что возвращение в город после отдыха впервые не вызывает у нее скуку и тоску, как это было в раннем детстве, когда дети мечтали уехать за город, на свободу. В деревне ей было хорошо, она много читала, но Лондон постепенно начинает завораживать ее – на глазах превращается в живое существо.