Что это было? Он сломал всю голову. Позвонить в ФБР и спросить? А они точно из ФБР? Шляпы – не показатель. Эти люди могли работать на ЦРУ, которому (к слову) запрещено проводить операции внутри страны, на сенаторов с Капитолийского холма, на чинов из Пентагона, любящих играть в пинг-понг ядерными бомбами… Пронюхали про канал связи? Другого варианта не вырисовывалось. А это, как ни крути, невиданной щедрости подарок для недоброжелателей президента. Связь Кеннеди с советской разведкой – это бомба. Но действуют сдержанно, значит, имеют только подозрения и косвенные доказательства. Достоверной информации нет. Щиплют нервы, выводят из себя – чтобы наделали ошибок и прокололись. Значит, что-то назревает. И задача-максимум у этих ребят – прищучить президента, а задача-минимум – отключить канал…

Он довез Франческу до дома, выслушал «задушевную» тираду – за что обнял и поцеловал. Ей не о чем беспокоиться, он все выяснит. Уверен, объяснение всех устроит. Он не делал ничего предосудительного, американских законов не нарушал. Девушке ничего не грозит. Но если что-то все же случится… то она должна сообщить немедленно.

– Я разберусь, не переживай, – он щекотал ее носом, заставляя улыбнуться, – Уверен, это ерунда. Но давай в ближайшую неделю ограничим наши встречи. Пойми, так будет лучше для тебя…

Арендованную квартиру на Портсмут-драйв в его отсутствие никто не посещал. Он бы обратил внимание на пару «несоответствий». Филеры глаза не мозолили. Ночью Георгий спал спокойно, утром наблюдения не выявил. Да они точно издевались!

– Сочувствую, – развел руками резидент Слуцкий. – Помочь не могу, разве что выписать из Союза взвод специального назначения ГРУ. Но спасибо, что доложил. Браться за разбор пока рано, Георгий, слишком мало информации.

Порой казалось, что резидент затаил обиду и втайне ревнует. Константина Васильевича можно было понять. Но карьерная лестница в родном ведомстве Большакова не интересовала. Дважды убедившись в отсутствии хвоста, из автомата напротив Национальной галереи он позвонил на номер Филиппа Левинсона, произнес условную фразу: «Если вас не затруднит», означающую, что он работает без принуждения, но ситуация срочная.

– Я вас понял, сэр, – отозвался Фил. – Место встречи от десятого апреля. Время встречи – такое же. Я передам Барбаре, она непременно с вами встретится.

Десятого апреля он встречался с Робертом в парке у Национальной аллеи. В глубине зеленой зоны работала кофейня, которая именно в тот момент оказалась закрытой на «санитарный час». Сотрудники заведения получили указание помалкивать. Сегодня Большаков явился заранее, почтил присутствием мемориал Вашингтона, прогулялся к монументу Линкольна, посидел на лавочке у зеркального пруда. Если хвост изначально присутствовал, то благополучно оторвался. Для уверенности он прошел по задним аллеям, снова устроил перекур. Полковник, как всегда, отлично выглядел – одет с иголочки, пострижен, сияли начищенные туфли. В условленный час он вошел в заведение с черного хода, кивнул охраннику – в обязанности последнего входило отсекать посторонних и предотвращать чрезвычайные ситуации. Роберт Кеннеди был уже на месте, видимо, только пришел – мыл руки в санузле за стенкой. Вышел с вафельным полотенцем, дружелюбно улыбнулся.

– Надо же, Джорджи, мы с вами прибыли почти одновременно. Присаживайтесь, сейчас принесут кофе и пончики. В этом заведении их пекут лучше, чем моя Этель.

Замолчать недавние события в Аппалачах Большаков не мог. Попутно поделился опасениями и догадками. Роберт продолжал улыбаться, но уже как-то грустно.

– Считаете, они могли рассекретить наш канал?

– Вряд ли, Роберт. Но определенного плана информацию эти люди получили и будут копать дальше. Однажды получат серьезные доказательства, и тогда у вашего брата начнутся проблемы. Это всего лишь предположение, но оно достаточно правдоподобное. В этой связи есть два варианта, Роберт…

– Понимаю вас, – генеральный прокурор поморщился. – Закрывать канал мы не станем. Он нужен. А в скором времени станет крайне нужен. Джон возлагает на нашу связь большие надежды. Другое дело – усилить меры безопасности. Вам нужна охрана?

– Спасибо, Роберт. – Георгий улыбнулся. – Вашу охрану выявят следящие за мной люди, и у них появятся дополнительные вопросы. А уж какие вопросы появятся у моего руководства, когда они об этом узнают…

– Да, вы правы, предложение непродуманное, – согласился Роберт. – Как понимаю, угрозы жизни и здоровью на данный момент нет. Но все равно будьте осторожны. Мы проработаем характер подготовки к нашим встречам. Вы получите дополнительные телефонные номера – помимо номеров Фила и Марка. Усилим конспирацию, друг мой, – Роберт невесело усмехнулся, – раз уж докатились до такой жизни. Явочные площадки, коды, шифры, шпионская атрибутика… Это горький юмор, не обращайте внимания. Решите эти вопросы с Филом, хорошо? Он находится в соседней комнате. А сейчас давайте поработаем, Джорджи. Мой брат крайне недоволен Кубой. Кастро продолжает разрушать то, что наши соотечественники выстраивали многие десятилетия. Промышленность фактически разрушена, и в этом он винит Америку. Наши компании понесли колоссальные убытки. Мы не понимаем, зачем Кастро лишний раз злит Америку. Кому это на пользу? Фидель должен умерить прыть.

– Я передам ваши пожелания премьеру Хрущеву. Признаться честно, я тоже не понимаю, зачем сторонам осознанно идти на обострение.

– Рад, что мы рассуждаем одинаково, Джорджи. Также Джона тревожит усиливающееся сотрудничество с вашей страной. Экономика – ладно, похвально, что вы решили ее поднять. Но вызывают озабоченность участившиеся заседания Совета обороны СССР. В Москву одна за другой направляются кубинские делегации – и это люди в погонах. На прошлой неделе – ответный визит. На Кубу прибыли высокопоставленные чины из Министерства обороны СССР. Разговаривали с Фиделем за закрытыми дверьми, журналистов не позвали. О чем шла речь – неизвестно. На следующий день Фидель совещался со своими министрами, особенно долго говорил с Эрнесто Че Геварой. Повторилась встреча с советской делегацией, после чего советские посланники отбыли в аэропорт. По некоторым признакам, стороны пришли к договоренности, настроение у членов делегации было приподнятое. В этой связи у Джона возникают вопросы. Не мог бы ваш премьер прояснить ситуацию?

– Конечно, Роберт, я все передам. Но что вас смущает в этих контактах? Не секрет, что наши страны сотрудничают в военной области. Кубинской стороне передается оборонительное вооружение, инструкторы из СССР обучают военному делу кубинскую молодежь. Куба выразила желание идти по социалистическому пути развития – что удивительного в том, что СССР ее поддерживает?

– В портах Мурманска, Севастополя, Ленинграда под загрузкой стоят многотоннажные морские транспорты. Погрузка в трюмы осуществляется в обстановке секретности. Доходит до смешного. – Роберт усмехнулся. – Запускается информация, что суда направляются на Чукотку по Северному Ледовитому океану. Подходят грузовики с теплой одеждой – и ее тоже отправляют в трюм. В дальнейшем эти суда обнаруживаются в Атлантическом океане – и направляются в сторону Кубы.

«Ошибка навигации?» – подумал Большаков. Улыбку удалось оставить при себе. Одержимость советских властей секретностью, порой доходящая до абсурда, – вовсе не тайна за семью печатями.

– Первые суда уже достигли портов Кубы, осуществили разгрузку, – продолжал Роберт. – Это серьезная операция, Джорджи, задействован целый флот. По нашим оценкам, в этом походе участвует не один десяток судов. На палубах – люди в гражданской одежде, и есть подозрение, что это переодетые военнослужащие.

Американские самолеты постоянно облетали эти суда, пилоты вели съемку. Никакой враждебности члены команды не выказывали, приветливо махали. При большом желании в этом можно было усмотреть издевку.

– Не спорю, ваши страны могут поддерживать торговые и прочие отношения, но беспокоит, что это происходит рядом с нами. Хотелось получить объяснения, Джорджи.

– Хорошо, я попрошу премьера Хрущева подробно осветить эту тему. Но уверен, Роберт, что характер грузов, а также наше сотрудничество в военной сфере не несут угрозы безопасности Соединенных Штатов. Вы должны понимать, что после неудавшегося вторжения в залив Свиней правительство Кубы хочет усилить свой оборонительный потенциал. Данные поставки никак не связаны с наступательным оружием – я в этом глубоко убежден.

А разве имелись варианты? Он не сомневался, что перевозится оборонительное вооружение. Иная информация отсутствовала – в противном случае всплыла бы. Перейти грань стало бы верхом безумия, и Хрущев это должен понимать. Но, как говорят в России, у кого что болит… Роберт пытливо всматривался в глаза собеседника, остался доволен увиденным, расслабился. Странно, «Юпитеры», размещенные в Измире и способные уничтожить Москву за двадцать минут, американцев не смущали. О том, что чувствует Хрущев и прочие советские граждане, никого не интересовало. Американцы дико боялись ядерной атаки на свою территорию. В истекшем месяце в США проводились учения по отражению ядерного удара. Задействовали корабли Атлантического флота ВМС США. Веселый спектакль разыгрывался у берегов Северной Каролины. Был сымитирован авиаудар вероятного противника. На учениях присутствовал сам Джон Кеннеди – взошел на борт новейшего авианосца «Энтерпрайз». Он лично наблюдал, как самолет, движущийся без участия пилота, скинул болванку, имитирующую ядерную бомбу. Муляж упал совсем рядом и, окажись настоящим боеприпасом, не оставил бы от авианосца даже воспоминаний. Зенитные ракеты, выпущенные с корабля, пролетели мимо цели. Истребители прикрытия ударили ракетами «воздух-воздух» – и тоже промазали. Учения показали низкую эффективность сил ПВО. Кеннеди остался крайне недоволен.

– Можно начистоту, Роберт? – сказал Большаков. – Как бы вы отнеслись к тому, если бы из-за Кубы разгорелась очередная мировая война?

– Как бы я отнесся? – усмехнулся Роберт. – Да никак бы не отнесся, Джорджи. Я бы умер. И все остальные бы умерли – и даже вы. Я готов сделать все возможное, чтобы эта война не началась.

Он говорил искренне. Но это не мешало окружению Кеннеди плести козни вокруг Кубы и норовить свергнуть Кастро. Надо полагать, это было другое.

– Можете не сомневаться, никто в администрации не хочет войны. И правительство не хочет. Но среди генералитета и отдельных членов Комитета сената по обороне… – Роберт замялся, – есть люди, склонные к войне. Они готовы атаковать, не задумываясь о последствиях. И, уверяю вас, без сомнений нажмут ядерную кнопку… При этом, Джорджи, они вовсе не производят впечатления сумасшедших. Внешне нормальные рассудительные люди. Но они становятся просто одержимыми, когда речь заходит о вашей стране… Держу пари, что люди, с которыми вы столкнулись, работают именно на них…

– Добрый день, Мария Владимировна, – вкрадчиво поздоровался Большаков. – Вы отлично выглядите, и на фоне этого цветущего куста – сущая «Незнакомка» Крамского. Признайтесь, в чем секрет? Со временем вы становитесь только лучше.

Женщина, сидящая на скамейке в том же сквере, что и год назад, была действительно хороша. Волнистые волосы обвивали лицо, выразительные глаза были грамотно подведены, что вызывало эффект их увеличения. Она выглядела моложе своих лет. Отдыхающих в сквере было немного, ничто не мешало говорить свободно.

– Все время забываю, сколько вам лет, Мария Владимировна, – приукрасил Георгий, присаживаясь рядом. – Тридцать?

– Тридцать, – согласилась дама. – Скоро десять лет, как тридцать. А вы коварный льстец, Георгий. И, кстати, тоже сносно выглядите. Поражаюсь, как вам удается в отсутствие жены быть таким ухоженным.

– Может быть, поэтому и удается? – Георгий засмеялся. – Рад тебя видеть, Маша. Судя по картинке, дела идут в гору? Как личная жизнь? Как бизнес?

Мария Добрянская – тайный агент ГРУ, она же Элен Хартман – владелица салона красоты и добропорядочная американская гражданка – обаятельно улыбнулась.

– Личная жизнь – не твое дело, Жора. Бизнес развивается, дела идут неплохо. Есть желание расшириться и открыть парочку филиалов.

– Да ты прямо акула капиталистического мира, – покачал головой Большаков. – Когда же начнешь расшатывать его изнутри? Выбивать, так сказать, опоры?

– Скоро, – кинула Мария. – Но чтобы начать это делать, нужно укрепить свои позиции. Иначе не получится. Теряете пунктуальность, Георгий Никитович. – Мария посмотрела на часы.

– Прости, – буркнул Георгий. – Все вопросы к двум субъектам в шляпах, решившим повисеть на хвосте. Это были профессионалы. Уйти удалось, лишь воспользовавшись черным ходом в баре «Папа Джошуа».

– Где ты попутно опрокинул пару кружек. – Мария понятливо кивнула. – Не буду спрашивать, избавился ли ты от хвоста – боюсь тебя обидеть. ЦРУ и Пентагон разрабатывают очередной план свержения режима Кастро на Кубе. Операция называется «Мангуст» и уже обретает конкретные черты. Попытка покушения на Фиделя провалилась, но это не значит, что не будет других. Задействуется оппозиция – та, что осталась после известных событий. В ход идут все средства: диверсии, саботаж, пропаганда. Но это ты и так знаешь. О конкретике. Операцию «Мангуст» возглавляет Эдвард Лэнсдейл – от Министерства обороны. Грамотный и неглупый военный. А также Уильям Кинг Харви – он от ЦРУ. Известен тем, что успешно боролся с повстанцами на Филиппинах, а также преуспел в поддержке режима Нго Динь Зьема во Вьетнаме. Операция серьезная, помимо ЦРУ и Пентагона задействованы министерства финансов, торговли, а также миграционная служба. Операцию планировали начать в марте, потом отложили на май, а теперь открылись новые обстоятельства – СССР поставляет на Кубу оружие, и с кондачка уже не пойдешь, нужно выяснять, чем конкретно располагает Фидель. Так что все откладывается на пару месяцев. Но обязательно начнется, и есть опасение, что могут пострадать советские граждане…

– Что известно конкретно?

– Они проделали работу над ошибками, подвергли анализу бойню в заливе. Решили, что главная ошибка – недостаточное авиационное прикрытие действий на земле. А также многое позволили кубинским ВВС. В «Мангусте» задействовано больше авиации. В основном бомбардировщики В-36. Реакцию кубинских ВВС планируется купировать. Предварительно нанесут удар по четырем целям. Это авиабазы «Сан-Антонио», «Кампо-Либертад», а также военно-морские базы в Батабано и Нуэво-Херона. Бомбить будут качественно – до полной утраты кубинцами боеспособности. То есть планируется уничтожить авиацию на земле еще до начала основной фазы операции. Потом начнется непосредственно высадка. Где – неизвестно, но я над этим работаю. Часть сил вторжения сбросят с парашютами, другие будут высаживаться с малых быстроходных катеров, блокировать базы сухопутных сил. В Майами формируется мощная авианесущая группа. На авиабазу в Рио-Педро в Гватемале доставляются списанные самолеты, которыми будут управлять кубинские летчики. Машины еще на ходу, могут нанести ощутимый вред…

Он слушал и запоминал. Какие части, количество коммандос, какие силы ВМС США будут поддерживать повстанцев. У Марии, без сомнения, был ценный источник информации – получала горячие сведения из первых рук.

– И твой разлюбезный Роберт Кеннеди – в гуще всего этого шабаша, – добавила Мария. – Но парень, разумеется, за мир и добрососедские отношения между всеми странами.

«А когда одно мешало другому?» – подумал Георгий. Разница в дальнейших шагах. Есть локальная проблема, разбухшая настолько, что никакие переговоры не помогут. А есть мировая война, от которой камня на камне не останется.

– Дежавю какое-то, – пробормотал Георгий. – Год назад мы с тобой тут сидели, обсуждали Кубу. И вот опять – ничего не меняется в жизни…

– Кастро еще доставит им хлопот, – усмехнулась Мария. – Но это нормально, лишь бы нам не доставил. Быстро он окрашивается в красный цвет, не находишь? А ведь изначально этот парень ничего не имел против США. Американцы допустили фатальную ошибку. Заигрывать с ним надо было с первого дня – глядишь, и обошлось бы. А теперь само не растает. Доволен моей лекцией, Георгий?

– Да, Маша, спасибо, ты просто гений шпионажа. Подожди, еще не все, – спохватился он. – Мне нужно знать, кто мутит воду. Братья Кеннеди, невзирая на их недостатки, мировой войны не хотят, готовы договариваться и идти на уступки. Но есть силы, им противодействующие. Им нужна война, они не прочь даже сбросить парочку «ядреных» бомб. Эти люди копают под Кеннеди, копают под меня. Пока ведут себя сдержанно, но что будет дальше? Они не успокоятся, пока не устранят даже малейшую вероятность мирного решения конфликта. Предполагаю, то это Пентагон и ЦРУ. Возможно, им благоволит кто-то в сенате. Кто эти люди? Хорошо бы знать их фамилии, род занятий. Твой источник на такое способен?

– Хорошо, я попытаюсь выяснить, – кивнула Мария. – Ох, Георгий Никитович, – посетовала разведчица, – любите же вы информацию на блюдечке с голубой каемочкой.

– А кто не любит, – засмеялся Большаков. – Успехов, Мария Владимировна, – на ниве, так сказать, капиталистического труда. А где ваша забавная собачонка? – вспомнил он. – Ее ведь звали Фанни? Только не говорите, что с ней случилось что-то страшное. Она была такая молодая.

– Она и сейчас не постарела, – уверила Мария. – Фанни наказана за неподобающее поведение. Представляешь, это чучело царя небесного съело парик моей клиентки! Пришлось лезть из кожи, чтобы не допустить скандала. Ее муж работает в Агентстве национальной безопасности, и я уже почти с ней подружилась, как вдруг, откуда ни возьмись, эта сволочь… – Голос Марии зазвенел от возмущения.

Темнело. Пару остановок Георгий проехал на автобусе – надоело стаптывать ботинки. Пассажиров было немного, поглядывали на него с ленивым любопытством: такой хорошо одетый господин, а пользуется общественным транспортом. Склонив голову, его разглядывала женщина с афроамериканскими чертами – молодая, но уже побывавшая в употреблении. Он сошел на 11-й улице, отправился на стоянку к своей машине. В окнах редакции журнала уже не горел свет – разошлись товарищи и единомышленники. Машина не заводилась – вот так номер. Он подергал рычаги, пощелкал выключателями – никакой взаимности! Вылез из салона, забрался в капот. Похоже, помер аккумулятор или что-то еще. Чертовски обидно! До арендованной квартиры на соседней улице он добрался бы и пешком, но в планах значилось попасть в посольство и отправить шифрограмму в Москву. Никакого компромата при себе не было, вся информация хранилась в голове. Он покрутил клеммы, снова попытался завести двигатель, плюнул и отправился на автобусную остановку, с которой недавно прибыл. Придется завтра жаловаться посольским, чтобы прислали автомеханика.

В этот момент и натянулась кожа под левой лопаткой. То самое место, остро реагирующее на внимание посторонних. Могло и почудиться, но он так не думал – слишком много событий произошло в последнее время. Георгий не останавливался, но сбавил ход. Оглядываться не стал, что это изменит? Ждали в окрестностях стоянки, резонно полагая, что когда-нибудь он придет за машиной? Дай бог, если так, а не раньше. Но на встрече с Марией он ничего не чувствовал, не могли его пасти. Он ведь не первый день в этой профессии! Внимание было вызывающим; профессионалы, заинтересованные в скрытности, так себя не ведут. Он вышел на остановку, где ожидали автобуса несколько человек, встал и устремил в пространство ждущий взгляд. Копилась злость. Это было некстати. Как насчет холодного разума и полного спокойствия? Подошел автобус, курсирующий по 16-й улице, пассажиров в салоне было с гулькин нос, имелись свободные места. Городским властям удавалось не доводить до толкучки в транспорте – на линии выходило большое количество автобусов. Георгий вошел в среднюю дверь, продвинулся к голове салона и сел так, чтобы видеть всех входящих. Одновременно с ним в автобус вошли четверо: двое пожилых людей и пара мужчин не самого презентабельного вида. Пенсионеры разошлись по свободным местам, а эти двое остались на задней площадке, держались за поручни и смотрели в окно. Они почти не разговаривали. Белые парни, не сказать что бродяги, но смотрелись неважно. Давно не стирались, не постригались. Мешком висели штаны. Через плечо рыжеволосого детины была перекинута скрученная дождевая накидка. Второй был ниже ростом, плотно сбит, поглядывал на мир исподлобья близко посаженными глазами.

Публика не самая почтенная, но для городского автобуса – нормальная. На них не обращали внимания. Они тоже не проявляли интереса к окружающим, висели на поручнях, демонстративно зевали. Обменялись парой слов, после чего обладатель рыжей шевелюры как-то невзначай покосился в сторону Большакова. Георгий успел отвести глаза. Развеялись сомнения. Но осталось непонимание. Он готов был съесть свою шляпу, если эти ребята – сотрудники спецслужб! Привлекают к работе местный люмпен? Но зачем? Ехать в посольство Большаков передумал. Не проходила злость. А еще хотелось ответов. Он больше не смотрел на своих «попутчиков», отвернулся к окну. Автобус начал замедляться у очередной остановки. Большаков решился – встал и направился к выходу. Заметил краем глаза, как насторожилась публика на задней площадке, парни переглянулись. Не ожидали, что он сойдет так рано. Уже стемнело, но городские улицы еще не опустели. Работала подсветка на помпезных зданиях, построенных в викторианском стиле. Это был еще благополучный район. Он покинул автобус. Двое вышли параллельно из задней двери. Закрылись двери, автобус отправился по маршруту. На остановке находились люди, и «сопровождающие» вели себя прилично: стояли в стороне, ждали. Подошел автобус, следующий на восток, через не самые благополучные кварталы. Георгий не раздумывая забрался внутрь. Начнет раздумывать – ничего не выйдет. Пассажиров было много, он расплатился с упитанной негритянкой, отвернулся к окну. Сели ли эти двое, даже не видел. Но скорее да, чем нет. В салоне неприятно пахло, водитель резко тормозил, покачивались головы пассажиров. Автобус сместился на левую полосу, водитель ждал, пока переключится светофор, – стал вращать массивную баранку, уходя влево. Дома с подсветкой стали пропадать. К востоку от центра находились не самые фешенебельные районы – а дальше на восток они переходили в откровенные трущобы.

Георгий сошел на четвертой по счету остановке. Царила темень, только в стороне горел одинокий фонарь. Удивленно покосилась кондуктор – куда это он? Большаков добрался до угла бетонного забора, повернул на едва различимую во мраке дорожку. Боковое зрение работало – за ним с остановки скользнули две тени. Что и требовалось доказать. Отступать было поздно. Георгий ускорился, добежал до конца дорожки, сбавил темп. Двое вывернули из-за угла, видимо, удивились, почему объект оказался так далеко. Он повернул за приземистую постройку, снова пробежал метров двадцать. В округе не было ни души, только расселенные четырехэтажные здания. Вываливались кирпичи из кладки, зияли глазницы оконных проемов. Уродливо выступали в полумраке ржавые пожарные лестницы. Дома стояли тесно – никакого тебе благоустройства, детских площадок… Он свернул за ближайший угол, прижался к холодной стене. Первым появился рыжий детина – спешил, боялся потерять «клиента». Мелькнула мысль: не титаны ума. Рыжий получил под дых, выпучил глаза. Второй удар последовал без задержки – локтем в висок. А затем и третий – левым кулаком в район кадыка. Да вы просто амбидекстер, батенька… Парень повалился без чувств. Георгий отступил, освобождая площадку для битья. Вывернул второй, приземистый, более опасный. Встал как вкопанный, утробно выдохнул, вникая в ситуацию. Что-то матово блеснуло в руке – ну конечно же ножичек! Он бросился в атаку, перепрыгнув через своего товарища. Самое время придать остроты своим шпионским похождениям! Большаков отпрянул, отбежал на несколько шагов. Противник яростно махал ножом во всех плоскостях, наседал. Выбить, не порезавшись, проблематично. Ни к чему ему инородное тело в организме. Георгий сделал вид, что спасается бегством, – отпрыгнул на пару метров, бросился в сторону. Противник сменил направление, лезвие перестало мельтешить. Бандитские какие-то выкрутасы… Георгий рухнул на колени, пригнул спину. Злоумышленник налетел на его, как автомобиль на фонарный столб, потерял равновесие, кувыркнулся через голову. Нож проделал дугу в воздухе и упал где-то в стороне. Злоумышленник катился по щербатому асфальту, изрыгая проклятья. Но замолчал, ударившись головой о крепкую кирпичную стену.

Георгий поднялся, отряхнув колени. Кажется, отделался малой кровью, гардероб можно не менять. Нагнулся за шляпой, отряхнул и ее. Искать нож не было смысла. Да и не суть важно. Он прислушался – в округе стояла тишина. Район вымер, сюда не забредали даже деклассированные элементы…

Рыжая бестолочь не подавал признаков жизни. Но застонал, когда Большаков коснулся его ногой. Вряд ли этот парень что-то соображал – переживал ослепительный болевой шок. Большаков подошел ко второму, присел на корточки. Бедолага стонал, закатывал глаза. Череп не кровоточил, но в голове все спуталось и болело. Он тоже соображал неважно. Типичные последствия удара твердым тупым предметом – стеной. Мужчина сипло дышал. Взошедшая луна переливалась в глазах. Злоумышленник вдруг дернулся, схватил Георгия за ворот. Большаков ударил кулаком в зубы. Рука упала, неприятель застонал. Снова вознесся кулак.

– Не надо… – прохрипел несчастный. – Хватит…

Ну ладно, хватит так хватит. Мы мирные люди.

– Тогда говори. Со всей откровенностью и ничего не утаивая. Зовут как?

– Джимми, – обреченно выдохнул пострадавший.

Честно говоря, Большакову было наплевать. Хоть Ленька Пантелеев.

– Отлично, Джимми. Что хотели?

– Ничего, просто мимо шли…

Новый удар, к сожалению, состоялся. Но выверенный, мотивирующий. Похоже, зуб отвалился, перекатывался во рту.

– Сука… – застонал потерпевший. – Все, не бей больше, я понял…

– Можешь не рассказывать, в какой уличной банде вы с корешем состоите – у вас на рожах прекрасно написано, где вы трудоустроены. Кстати, как зовут приятеля?

– Джонни…

– Ну, конечно. – Георгий проглотил смешинку. – Кто нанял? Сколько заплатили?

– Мы не знаем его… На улице подкараулили, в машину заставили сесть… У этого парня документы были – но не полиция… То ли ФБР, то ли ЦРУ, я даже не вглядывался… Дал вашу фотографию, адреса, где можно вас найти, номер машины…

А не эти ли милые ребята покопались в его «Форде»? – проплыла резонная мысль. Значит, ждали у редакции, а о встрече с Марией в парке ничего не знали. Это было приятно.

– Фамилию не запомнили?

– Нет, правда, нет… Только не бейте…

Понятное желание, Это не Советский Союз, услуги стоматолога очень дороги, никакая страховка не покроет, Да и кто им в банде выпишет страховку?

– Он сказал, что нас посадят за ограбление на Черри-лейн, но есть вариант… Даже деньги предложил…

– Опиши его, Джимми. Да не спеши, хорошенько вспоминай. Мы ж никуда не торопимся? Но только правду, дружище, а то, видит бог, рассержусь.

Джимми описывал, как мог, агента «то ли ФБР, то ли ЦРУ». Словарный запас у представителя городского дна был невелик. Но Джимми старался. Неприятный, такой царапающий взгляд, самому лет сорок или больше, гладко выбрит, пострижен, широкая физиономия, говорит глухим голосом, слова буквально выцеживает…

Возникло ощущение, что уже встречался с этим человеком. Но это вряд ли.

– Ладно, не дребезжи. – Он поморщился. – Хватит. Сколько вам заплатили?

– Сорок долларов… Этот тип сказал, что заплатит еще столько же, когда все сделаем…

Негусто. Но если присовокупить отказ в возбуждении уголовного дела – то нормально.

– Что от вас требовалось – убить?

– Нет, что вы… – Джимми возмущенно задергался. – Только покалечить… Почки отбить или ногу сломать…

Любопытно. Отстранить Большакова на длительное время от работы – это понятно. И все же… просматривалось в этом деле что-то личное. И это было непонятно.

Он в задумчивости отстранился. Нет, думать – не сейчас, густой туман забирался в голову. В округе по-прежнему было тихо. Только Джимми вдруг начал ворочаться, брызгал слюной, ругался, при этом забавно посвистывал дырочкой в зубах. Как же плохо быть бестолковым! Не хотелось выслушивать оскорбления в свой адрес. Тяжелым ударом он отправил потерпевшего в нокаут. Остался штамп на глазу – вроде тех, что ставят в комсомольском билете: «Уплачено, ВЛКСМ». Немного усовестился – на этот раз можно было и не бить. Но злости накопилось много, да и кто его тянул за язык?

Когда он уходил, Джимми начал шевелиться, но за языком на этот раз следил. На углу Георгий задержался. Джимми на карачках подполз к другу, стал его теребить. Рыжий мучительно стонал, тоже пришел в движение, стал вставать, держась за стену. Услуги реанимационной бригады, похоже, не требовались. Большаков повернул за угол, зашагал на остановку. Возможно, не ушел еще последний автобус…