Эймос Грин проснулся от чьего-то прикосновения к плечу и, вскочив на ноги, увидел, что рядом с ним стоит де Катинат. Спасшиеся после кораблекрушения члены экипажа лежали вповалку около опрокинутого баркаса, забывшись тяжелым сном после ночных трудов. Далеко вдали над поверхностью воды показался огненный краешек солнца, и все небо и весь океан залились вдруг оранжевыми, алыми, багряными красками – от ослепительно-золотого свечения на горизонте до бледно-розовой дымки над головой. И вот уже первые лучи хлынули к ним в грот, заливая его ярким теплым светом, и тысячи ледяных кристаллов, переливаясь, засверкали в нем. Ни французу, ни американцу ни разу не доводилось видеть такого великолепного волшебного замка, как этот плавучий остров-прибежище, который подарила им природа.

Однако молодым людям было некогда любоваться окружающей их невиданной красотой. Лицо де Катината было серьезно, и Эймос Грин прочитал озабоченность в глазах друга.

– Что случилось?

– Айсберг! Он раскалывается.

– Не может быть, он граниту не уступит!

– Я уже давно за ним наблюдаю. Видишь ту трещину на задней стенке? Два часа назад я едва руку в нее мог просунуть, а теперь и сам без труда сквозь нее пролезу. Нет, айсберг раскалывается, я верно говорю.

Эймос Грин прошел вглубь ледяной пещеры и увидел, что его друг прав: по задней стене протянулась, уходя вверх, зловещая зеленая трещина, образовавшаяся либо от ударов волн, либо от столкновения их судна с айсбергом. Он разбудил Эфраима и предупредил его об опасности.

– Да-а, если этот остров даст течь, мы пропали, – согласился старый моряк. – Он и так уже изрядно подтаял.

И в самом деле, то, что ночью казалось ровной и твердой поверхностью, теперь напоминало скорее морщинистое, изрытое старческое лицо: ручейки талой воды, сбегающей вниз, прорезали на ней глубокие борозды. Огромная ледяная глыба была вся изъедена внутри и могла вот-вот осесть и развалиться под собственной тяжестью. Угрожающий звон капели уже заглушался плеском потоков, низвергающихся в океан.

– Эй! – воскликнул Эймос Грин. – Что это там?

– Где?

– Ничего не слышал?

– Нет, ничего.

– Могу поклясться, что слышал человеческий голос.

– Исключено. Мы все здесь.

– Значит, мне почудилось.

Капитан Эфраим подошел к краю пещеры и окинул взглядом водный простор. Ветер совсем стих, и открывающаяся ему восточная часть океана была покойна и пустынна, если не считать большого темного бревна, плавающего в том месте, где затонул «Золотой жезл».

– Вообще-то, в этих местах промысловые суда должны ходить, треска и сельдь стаями шныряют. Значит, нас к югу отнесло. Однако в любом разе мы сейчас не дальше как за две сотни миль от Пор-Руаяля на Акадии – стало быть, в водах каботажного плавания из Святого Лаврентия. Эй, Эймос, нам бы сюда сейчас штуки три добрых строевых сосенки да парусины покрепче ярдов сто. Я б на этой горе такую аварийную мачту соорудил, что прямехонько до Бостонского залива с ветерком дошли. А уж там я ее на части бы разломал и по кусочкам продал, и прибыль бы имел. Конечно, старая галоша она и есть старая галоша, а все ж пару узлов делала бы при хорошей буре. Однако что это ты, Эймос?

Молодой человек стоял, наклонив голову набок и глядя искоса, как делают люди, когда внимательно прислушиваются к чему-то. Он хотел было ответить капитану, но его опередило восклицание де Катината, показывающего вглубь пещеры:

– Смотрите, какая трещина!

С тех пор как они заметили ее, трещина раздалась на добрый фут и превратилась в расселину.

– А ну, попробуем пройти! – сказал де Катинат.

– Она, может, до противоположной стороны тянется.

– Значит, пройдем до противоположной стороны.

Капитан пошел вперед, молодые люди последовали за ним. Между двумя ледовыми стенами, по которым стекала вода, было совсем темно, и только над головами голубела зигзагообразная полоска неба. Они шли едва ли не ощупью, ноги разъезжались на скользком льду, и вдруг проход сделался шире, наши герои вышли на открытую площадку. Оказалось, что посередине айсберга находится небольшая ровная низина, от которой к краям вздымались утесы. С трех сторон склоны поднимались очень круто, но на четвертой подъем был довольно плавный, подтаявшая поверхность была испещрена неровностями, так что ловкий человек вполне мог осилить подъем. В едином порыве все трое начали карабкаться наверх и через несколько минут уже стояли на краю ледовой скалы, футах в семидесяти над уровнем моря, с превосходным обзором на добрых полсотни миль. Но на всей безбрежной поверхности океана они не заметили ни единого признака жизни – только нескончаемые волны и такая же нескончаемая игра солнца на них.

– Н-да, не шибко нам везет, – присвистнул капитан Эфраим.

– Ничего не понимаю, – сказал Эймос Грин, растерянно оглядываясь вокруг. – Могу побожиться… Будь я проклят, неужели не слышите?!

Чистые ноты военного горна огласили утренний воздух. С восторженными криками все трое перегнулись через край.

Внизу, как раз под ними, в тени айсберга медленно проходил корабль. Они видели надраенную добела палубу, сверкающие на солнце медные пушки по бортам, кучки матросов там и тут. Группа солдат на корме упражнялась в ружейном артикуле, именно оттуда так неожиданно для несчастных донесся спасительный звук трубы. Минуту назад в поле их зрения попадали только верхушки мачт, и сами они оставались невидимыми снизу. Теперь же люди на утесе и люди на палубе увидели друг друга и ознаменовали нежданную встречу хором изумленных и радостных голосов.

Наши герои, однако, не теряли времени даром. Кое-как скатившись по скользкому склону, они со всех ног кинулись через расселину в пещеру, где их ждали спутники, услышавшие звук трубы во время унылого завтрака. Несколько быстрых слов и движений – и вот уже полуразбитый баркас качается на воде, туда усаживаются люди, укладываются нехитрые пожитки. Обогнув угол айсберга, спасенные подгребли к красавцу-корвету. У бортов столпились приветливые, улыбающиеся люди, над ними реял большой белый флаг, усыпанный золотыми лилиями Франции. За несколько минут баркас был поднят наверх, и наши герои ступили на палубу военного судна «Сен-Кристоф». Маркиз де Данонвиль, недавно назначенный новым генерал-губернатором Канады, переправлялся через Атлантику, дабы приступить к своим обязанностям.