На следующее утро Хариварман проснулся внезапно, с ощущением внутреннего потрясения, словно после какого-то сна, но сон поблек и развеялся прежде, чем принц сумел что-нибудь вспомнить. Осталось только впечатление, что его разбудил отчетливый сигнал из внешнего мира.

Хариварман проснулся в одиночестве. Он настоял на том, чтобы Беа не возвращалась в его квартиру. Это было самое меньшее, что он мог для нее сделать.

Уже полностью проснувшись, Хариварман еще несколько мгновений лежал, прислушиваясь. В доме было тихо. Лескар куда-то ушел. Поднявшись, принц первым делом проверил коммуникатор на предмет новых сообщений, но их не оказалось. Очевидно, командор Бленхейм по-прежнему не спешила связаться с ним.

Лескар, типичный «жаворонок», уже встал и ушел. Слуга Харивармана не любил электронных средств общения и старался избегать их. Поэтому оставил написанную от руки записку о том, что отправился в район доков – пообщаться с постоянными информаторами.

От Беатрикс тоже ничего не было. Ну что ж, Хариварман сам велел ей держаться в стороне…

Принц двигался неспешно, скрывая свое нетерпение от следящих устройств, которые, предположительно, могли быть установлены в квартире. Он вел себя так, словно на этот день не планировал ничего более важного, чем продолжение археологических изысканий: его обычное хобби. Хариварман позавтракал, оделся и, все так же сдерживая нетерпение, лениво уселся во флаер и двинулся в путь.

Через несколько минут тонкий внутренний слой атмосферы и цивилизации остался позади. Теперь принц внимательно смотрел, не следует ли кто за ним и не следит ли со стороны. Но никаких признаков того, что тамплиеры держат его под наблюдением, по-прежнему не было. Возможно, во флаерах и вправду не имелось никаких устройств.

К тому моменту, как Хариварман добрался до цели – отдаленного коридора, где он работал в последнее время и где вчера сделал необычное открытие, – он успел надеть скафандр. Принц припарковал свой флаер почти на том же месте, что и накануне, в нескольких метрах от комнаты, где помещалась его великая находка. Сохранять непринужденный вид больше не было надобности. Он подошел к комнате берсеркера, глубоко вздохнул и открыл дверь.

Луч налобного фонаря обежал комнату. Со вчерашнего дня в ней ничего не изменилось. Берсеркер был неподвижен. Он ожидал принца в той самой позе, в которой, должно быть, пребывал последние две сотни лет. Теперь Хариварман смутно припомнил, что этой ночью в его снах фигурировал берсеркер. На память снова пришли внезапное пробуждение и ощущение внутреннего потрясения.

На этот раз Хариварман подошел к неподвижной машине смерти поближе, хотя его не покидал глубоко укоренившийся страх. Он смог рассмотреть повреждения, которые, должно быть, и вывели берсеркера из строя. Через одну из сторон машины, раньше скрытую от взглядов принца, тянулся шрам, который могло оставить лишь очень мощное оружие. В теле берсеркера зияла глубокая дыра размером с человеческую голову, ее окаймляли пятна расплавленного металла, некогда превратившегося в окалину. Неудивительно, что после такого ранения берсеркер оказался недееспособен.

Бегло осмотрев повреждения, Хариварман выпрямился и осмелился слегка постучать по наклоненной голове берсеркера инструментом, который держал в руках. С головы сорвалась туча пыли и повисла в вакууме. Должно быть, эта пыль копилась на наэлектризованном корпусе машины несколько веков. Да, сейчас берсеркер вряд ли был в состоянии напасть на кого бы то ни было. В этом сомневаться не приходилось. Не исключено, конечно, что в машину встроили мину-ловушку – этакий прощальный сюрприз, – но принц счел это допустимым риском.

Что ж, пора за работу.

На обустройство временной мастерской понадобилось не больше пары минут. Принц разместил вокруг безжизненной машины несколько источников освещения, перенес из флаера еще кое-какие инструменты и задумался над тем, с чего лучше начать. Вероятно, лучше отделить от тела берсеркера отсек с двигателем, а потом перетащить то ли двигатель, то ли самого берсеркера в другую комнату. Если так сделать, то, возможно, происхождение устройства, с которым ему предстоит возиться, будет меньше бросаться в глаза. А когда потребуется помощь Лескара, он, может быть, убедит своего слугу, что двигатель, которым они пытаются воспользоваться, принадлежит дарданцам. Лескар был непоколебимо верен своему принцу. Хариварман нисколько не сомневался в этом. Но он также понимал, что Лескар всю свою жизнь был преисполнен воистину эпического страха и отвращения к берсеркерам.

Как только под рукой оказались инструменты в минимально необходимом количестве, Хариварман приступил к работе. Теоретически отделить двигатель от остального тела было несложно. А на практике пришлось работать с защитной броней берсеркера. И даже здесь, при минимальной гравитации, почти в невесомости, справиться с массивными частями корпуса было очень непросто. Правда, во флаере у Харивармана хранился механический подъемник, которым можно было воспользоваться.

К счастью, в эти времена археологи-любители часто бывали экипированы по последнему слову техники. Во флаере принца хранился тщательно подобранный комплект инструментов. Возможно, этого хватит, чтобы управиться с работой, – по крайней мере, на начальном этапе. Если понадобятся еще какие-нибудь приспособления, он, наверное, сочинит убедительную историю и раздобудет их.

Самая большая проблема, подумал он, – это время. Хариварман был совершенно уверен, что чего-чего, а вот требуемого количества времени ему никто не даст.

Через несколько часов после прибытия на место принц наполнил свою палатку-мастерскую воздухом. Он установил ее не в том помещении, где нашел берсеркера, а в соседнем. На счастье принца, в одном из помещений, примыкавших к комнате с берсеркером, обнаружилась дверь, которую можно было запереть. Теперь внутри большой пластиковой палатки лежал межзвездный двигатель. Ему не хватало лишь самой малости, чтобы лениво всплыть в воздух. Двигатель все еще находился в своей внутренней оболочке и представлял собой массивный кокон, в два-три раза превосходивший по объему – и, соответственно, по массе – человеческое тело. Хариварману пришлось со всех сторон закрепить его растяжками, чтобы удержать в более-менее подходящем положении.

Прошел еще час. Теперь та часть системы управления берсеркера, которая, видимо, непосредственно отвечала за двигатель, была извлечена из корпуса и разложена для анатомирования на нескольких снятых с петель дверях, словно какой-то редкий и сложный биологический образец. Принц зондировал электронные нервы системы управления при помощи разнообразных инструментов. Некоторые из них были подсоединены к бортовому компьютеру флаера. Хариварман подогнал флаер чуть ближе к месту работы и подключил инструменты через кабель, потому что сигналы, передаваемые по радиосвязи, могли быть перехвачены.

Для начала следовало выяснить, сохранили ли работоспособность электронные цепи управления. Предварительные результаты были обнадеживающими. В прошлом принц тщательно изучал берсеркеров – уязвимые места врага надо знать – и теперь прекрасно представлял, что именно он ищет.

Наконец принц поднял голову и вздохнул. Да, теперь он точно мог утверждать, что цепи управления функционируют нормально. Но как заставить их работать под его, Харивармана, контролем – вот в чем вопрос.

Он снова принялся за исследования. Время летело, но погруженный в работу человек просто не замечал его.

Постепенно мысли о побеге отошли на задний план. А в последний час принц и думать забыл о том, что он приводит в порядок двигатель, необходимый для побега из Твердыни. Хариварман с головой ушел в работу. Он продвигался медленно, крохотными шажками, но были такие шажки, от суммы которых перехватывало дыхание.

Почти с самого начала стало очевидно, что в банке данных, связанных с межзвездным двигателем этого берсеркера, сохранились остатки весьма специфической информации. Очень скоро Хариварман, исходя из определенных пробелов в структуре данных, решил, что они сохранились по чистой случайности. И теперь принца сильнее всего интересовал характер этих сведений.

На четвертом часу работы принц в первый раз сделал перерыв. Нужно было перевести дух. И немного успокоиться, чтобы продолжить работу, а то руки прямо-таки тряслись от возбуждения. А иногда их сводило судорогой – настолько крепко принц сжимал инструменты. Хариварман надвинул шлем, наглухо застегнул скафандр – в палатке он носил его полурасстегнутым, – выбрался через воздушный шлюз палатки и вышел из древней комнаты. Кстати, ее стены были выдержаны почти в тех же тонах, что и интерьер «Контра Руж». В безвоздушном, почти лишенном освещения коридоре принц остановился, ухватившись за шершавую каменную стену. В одну сторону коридор несколько сотен метров шел по прямой, после чего резко обрывался. Там в древности произошло нападение – вероятно, со стороны берсеркеров – и во внешней поверхности Твердыни была выжжена огромная воронка. Глядя в ту сторону, принц мог видеть звезды.

Хариварман думал о том, что сделанное им открытие – или открытие, на пороге которого он стоит, – не имеет аналогов в истории человечества.

Первые берсеркеры были сконструированы расой, ныне известной как Строители. Это была их последняя, отчаянная попытка выиграть древнюю межзвездную войну, попытка, в которую Строители вложили все свои силы и ресурсы. Они сражались с противником, от которого осталось только название: Красная раса. Об этой войне вообще сохранилось очень мало сведений, потому что она велась в те времена, когда люди только научились обрабатывать кремень и, может быть, делать стрелы. Несомненно, Строители были самонадеянной и могущественной расой. Но они давным-давно исчезли с просторов Галактики, сошли со сцены, канули в Лету вслед за Красной расой. Скорее всего, они стали жертвами своих чудовищных творений.

Металлические военные машины, которые люди назвали берсеркерами, были непримиримыми врагами всего живого. Создатели этого неодушевленного оружия исчезли, но само оружие продолжало неистовствовать на просторах Галактики, бесконечно ремонтируя и воспроизводя себя, совершенствуя свою конструкцию и свое умение убивать в вечном стремлении выполнять основную задачу – уничтожать жизнь, где бы и когда бы она ни была обнаружена.

На протяжении веков, в течение которых выходцы с Земли вели войну за выживание с берсеркерами, человеческий разум определил, каким будет ключ к победе, и постоянно его искал. Теоретически злосчастные Строители – по крайней мере в начале процесса создания берсеркеров – должны были внедрять в боевые машины системы управления, чтобы их можно было включать и выключать. Возможно, это был некий код безопасности. Отсюда следовало, что когда-то существа из плоти и крови, хотя и непохожие на землян, могли управлять этими машинами без риска для себя.

Насколько выяснил Хариварман, изучавший в молодости историю этого вопроса, ни выходцам с Земли, ни какой-либо другой из ныне живущих рас не удалось обнаружить даже следа системы управления или кода. Возможно, ни системы, ни кода не существовало. Даже дарданцы, потомки землян, стали загадкой для своих братьев, расселившихся по другим планетам, а понять неведомых Строителей, которых отделял от нынешних времен стократно больший промежуток времени и которые вообще не имели отношения к Земле, было намного труднее.

Но принцу Хариварману показалось, что он сумел разгадать загадку системы управления берсеркерами, хотя его скептицизм, как и его компьютер, пока не были готовы подтвердить это открытие. Он предполагал, что обнаруженная им последовательность команд годилась только для одной модели берсеркеров или воздействовала только на машины, построенные на конкретной фабрике или базе. Маловероятно, чтобы валявшийся перед ним кусок металла был одним из первоначальных берсеркеров. Он не функционировал, но все же почти не был поврежден – или, скажем так, был слишком мало поврежден для машины возрастом в пятьдесят тысяч лет… Но вообще-то, у Харивармана не хватало данных, чтобы судить об этом с достаточной уверенностью.

Конечно же, первым делом вставал вопрос: действительно ли обнаруженный им код – относительно простая последовательность низкочастотных радиосигналов – был тем, чем казался? Насколько мог установить принц, опираясь на собственные знания и показания инструментов и приборов, – да. Слава всем богам пространства и времени, ему не пришлось проводить испытания в полном объеме.

Но если код подлинный, почему берсеркера оставили здесь? Оставили почти не поврежденную боевую машину, найденную им через пятьдесят тысяч лет после того, как Строители решили, что она стала бесполезной. Ведь существовал риск, что когда-нибудь враги захватят берсеркера и изучат его.

Хариварман ломал голову над причиной такого странного поступка. Очевидно, Строители могли совершать грубые ошибки и колоссальные промахи. А еще Хариварман по собственному опыту знал, что даже берсеркеры иногда самым банальным образом приходят в негодность.

В те годы, когда принц сражался с берсеркерами и изучал врага, он самостоятельно освоил древний язык Строителей – точнее, то, что было известно человечеству. Ту малость, что удалось извлечь из редких образцов письменности Строителей, и кое-что, выведенное методом дедукции. Устная речь Строителей состояла из щелканья и свиста. Человеческое горло и голосовые связки не годились для воспроизведения подобных звуков. Но письменными символами вполне можно было оперировать. А электронные сигналы открытого Хариварманом кода наверняка поддавались воспроизведению.

Насколько было известно Хариварману, никогда прежде исследователям из числа людей не удавалось обнаружить ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего этот предполагаемый код управления. Открытие имело огромную важность для всего человечества и всех разумных существ, населявших Галактику, и весть о нем молниеносно распространилась бы повсюду. Конечно, единственным местом, где имело смысл искать этот код, был сам берсеркер, доставшийся принцу в более или менее неповрежденном состоянии. Хариварман знал, что на протяжении всей войны люди захватили десять-двенадцать берсеркеров, не больше. Поразительно мало, если учесть, что люди уже много веков сражались с берсеркерами: тысячи битв в пространстве, равном многим миллионам кубических парсеков. Как правило, берсеркеры уничтожали себя, когда не могли больше сражаться. По крайней мере, они уничтожали все, что могло пролить свет на их тайны. И даже если банк данных какого-нибудь из тех десяти-двенадцати захваченных берсеркеров содержал информацию о коде управления, машина стерла эти сведения прежде, чем попала в руки людей.

Но если этот берсеркер не стер их…

* * *

Наконец Хариварман заставил себя отложить инструменты. Все, на сегодня хватит. Если он будет отсутствовать слишком долго, это может вызвать подозрения, совершенно не нужные ему. Принц сложил часть инструментов в багажник флаера и приказал автопилоту отвезти его в Сити. Во время обратного пути Хариварман был еще более задумчивым, чем накануне. Правда, теперь он сразу запрограммировал флаер на возвращение в родной гараж. Намерение сообщить тамплиерам о своем открытии куда-то исчезло. Потом принц сообразил, что он творит, и неопределенно пообещал себе, что непременно сообщит об этом, но в удобной ему форме и в подходящий момент.

Хариварман оставил мастерскую-палатку в отдаленном помещении, не став сворачивать ее. Двигатель берсеркера и части системы управления лежали в палатке, и любой, кого занесло бы туда, мог их обнаружить и беспрепятственно осмотреть. Но принц поступил так нарочно: это должно было сэкономить ему время, когда он вернется, чтобы продолжить работу, а время сейчас имело первостепенное значение. Конечно, он рисковал. Если кто-нибудь случайно наткнется на его рабочее место или отыщет его целенаправленно, он с первого взгляда поймет, какая работа тут ведется и кто ее выполняет.

Но, похоже, археологические изыскания принца никого не интересовали. До конца дня Хариварману никто не досаждал. Принц немного отдохнул, а остальное время посвятил раздумьям. Еще он потихоньку раздобыл кое-какие недостающие инструменты и материалы.

* * *

Назавтра, ранним утром, ему позвонила Беатрикс:

– Харри, мы можем встретиться? Или я тратила время и силы только для того, чтобы вернуться сюда?

– Я… мы обязательно встретимся, обещаю. – Принц был известен тем, что не разбрасывался обещаниями впустую. – Но не прямо сейчас. Я очень благодарен тебе за возвращение и высоко ценю твой поступок.

– В самом деле? Сомневаюсь. Но, возможно, в конце концов ты и вправду его оценишь.

Принц пустил в ход все свое красноречие, стараясь, чтобы его слова звучали убедительно. Он еще немного побеседовал с Беатрикс, стараясь говорить покороче, и убедил жену, что их встречу следует отложить. Пусть Беатрикс думает, будто он боится слежки. От Лескара он тоже отделался, приказав слуге продолжить сбор информации в Сити.

А сам вернулся к работе.

К концу второго трудового дня, заполненного возней с электронными схемами двигателя, принц решил, что сделал все возможное для подтверждения открытия. Он записал вариант основного сигнала управления и загрузил запись в маленький переносной радиопередатчик. На дальнейшие эксперименты он пока не решался и не знал, будет ли вообще способен провести их.

Пора было отложить науку и заняться инженерными работами, которых все настойчивее требовало намеченное бегство. Время от времени память принца, словно назойливый робот-секретарь, напоминала ему, что в Твердыню когда угодно может прибыть еще один корабль, вражеский, и тогда его, Харивармана, почти наверняка арестуют. Рациональная, консервативная часть разума начинала доказывать, что он должен немедленно – сей же час, сию же минуту – отправиться к тамплиерам и сообщить о своем открытии, пока корабль не появился.

Довод разума, с помощью которого принц пытался убедить сам себя, звучал примерно так: никакое человеческое правительство не позволит, чтобы человека, совершившего столь великое и знаменательное открытие, жизненно важное для всего населения Галактики, арестовали за преступление, совершенное вдали от того места, где он, этот человек, находился, увезли прочь и втихомолку убили. Но Хариварман слишком долго участвовал в политических играх, чтобы позволить логике повлиять на его решение. Возможно, горячо любимая народом императрица тоже верила, что на нее не совершат покушения.

Была и еще одна причина, по которой Хариварман так упорно хранил свою тайну. Его продолжали терзать настойчивые сомнения относительно истинности его открытия. Одних этих сомнений хватило бы, чтобы не объявлять о нем. Инстинкт нашептывал ему: что-то здесь не так, что-то неладно с его находкой… Возможно, это объяснялось всего лишь тем, что открытие выглядело поразительно своевременным и оттого вызывало сомнения. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но ведь его находка существовала. Межзвездный двигатель был совершенно реальным и находился в приличном состоянии. Функционировали не только цепи управления, но и весь двигатель; точнее, он должен был функционировать, судя по первоначальным тестам.

Поскольку принц не мог надеяться на то, что огромная ценность открытия спасет ему жизнь, бегство оставалось настоятельной необходимостью. А для него требовался двигатель берсеркера. На третий день принц взял с собой Лескара, чтобы слуга помогал ему в работе. Он рассказал Лескару даже меньше, чем говорил вначале, и показал только ту комнату, где покоился невинный с виду двигатель. Затем велел продолжить разборку системы управления, чтобы подготовить двигатель для установки на судно другого типа.

Как и ожидал Хариварман, реакция Лескара была совершенно обычной. Он невозмутимо сообщил, что все понял, и не мешкая принялся за работу. Оба понимали, что слуга готов выполнить любое поручение принца.

Но даже когда его помощник энергично схватился за инструменты, лицо принца не просветлело. Из-за необходимости объяснять Лескару подробности плана бегства, переводить общую идею в простые и понятные слова затея начинала казаться невозможной.

Чем яростнее Хариварман убеждал себя, тем более трудноисполнимым казался ему план использования двигателя, сложившийся в его мозгу. Ведь это же был межзвездный двигатель, а не какой-нибудь мотор от наземного транспортного средства! Более того, это был межзвездный двигатель почти незнакомого им вида.

На несколько мгновений принц застыл в нерешительности: ему вдруг захотелось сказать Лескару, что проект отменяется, вернуться домой и забыть об увиденном. Но он этого не сделал, ведомый инстинктом. Главная проблема, подумал он, заключается в том, что у них нет выбора. Чем дольше принц размышлял над политической ситуацией, тем больше убеждался, что теперь, после смерти императрицы, враги непременно постараются тем или иным способом покончить с ним, причем в ближайшем будущем.

В усиленных трудах прошел один день, потом второй. И принц, и Лескар работали не покладая рук. Большую часть времени они трудились не бок о бок, а на некотором расстоянии друг от друга. На текущем этапе работа Лескара редко требовала двух пар рук, а свою работу принц все еще держал в тайне от слуги. Хариварман засел в смежной комнате, стараясь проследить, как сигнал управления проходит по телу и главному мозгу берсеркера, отыскать дополнительные банки памяти и собрать побольше данных, которые могли бы подтвердить его открытие. Обнаруженные сведения были чрезвычайно интригующими, но все равно выглядели двусмысленными. Значительная часть мозга берсеркера пряталась за изолирующим слоем внутренней брони и была недоступна для любых инструментов, которые имелись под рукой. Хариварман предполагал, что если где-то в берсеркере и наличествует приспособление для самоуничтожения, мина-ловушка, то именно там.

Затем принца посетила идея. Он решил, что большую часть времени будет держать берсеркера укрытым. Для этой цели отлично годился непрозрачный пластик – Хариварман часто использовал его в качестве фона или отражателя, фотографируя свои находки. Лескар пару раз заглядывал в комнату, где работал принц, и, похоже, увиденное не слишком его поразило. Предполагалось, что Хариварман пытается разобраться, как работает астронавигационная система дарданской спасательной шлюпки.

В эти дни, заполненные тяжелой работой, принц начал относиться к своему открытию всемирно-исторического значения со все возраставшим скептицизмом. Точнее, не к открытию как таковому, а к его ценности для него, принца, в этот момент. Если сейчас объявить об открытии такого масштаба – и особенно если оно вызовет возражения, что легко может произойти, – принца обвинят в том, что он, пытаясь спастись, пускает в ход самую дикую ложь. А способов сразу же подтвердить свое заявление Хариварман не видел.

Но если Хариварман открыл нечто другое, что же это?

Принцу отчаянно хотелось поговорить с кем-нибудь, но этот вопрос он не мог обсудить ни с кем. Пока что не мог. Даже с Лескаром.

А червячок сомнения по-прежнему нашептывал Хариварману: что-то здесь не так. Принца изматывало беспокойство. Возможно, из-за того, что он нес груз этого знания в одиночку.

Хариварман не переставал удивляться тому факту, что обнаруженный им код – если он действительно являлся таковым – казался настолько легким в применении. Более того, предусматривался большой выбор частот и модуляций. Должным образом сжатый сигнал можно было передать за долю секунды, хотя подобрать последовательность, составлявшую код, случайно или методом проб и ошибок, было практически невозможно.

Конечно, по некотором размышлении простота использования начинала выглядеть достаточно логичной. Если у вас есть код, позволяющий управлять берсеркерами, вы захотите, чтобы он был простым и удобным.

Все выглядело совершенно логично, но червячок сомнения не унимался.

На второй день после того, как в работу включился Лескар, установилось нечто вроде распорядка. Они трудились несколько часов, без всяких происшествий. Потом Хариварман дозрел до того, чтобы устроить перерыв. Он на минутку оторвался от работы, как делал время от времени, и пошел посоветоваться с Лескаром. Почти зависая в воздухе, принц остановился посреди комнаты, где внутри надувной палатки трудился его помощник, но заходить в палатку не стал. Разделявшая их прозрачная стена не помешала им завязать оживленный разговор на языке жестов. Они разработали этот язык сами и теперь обсуждали вопрос о том, как долго они смогут обходиться без второго флаера. Нужно было время, чтобы оборудовать его для бегства.

Внезапно каменные стены слегка завибрировали. Это было совершенно неожиданно и поначалу необъяснимо, а потому пугало. Хариварман держался рукой за стену, чтобы оставаться на месте, и почувствовал эту дрожь.

Через неплотно закрытую дверь в помещение проникал свет из соседней комнаты, и в этом свете Хариварман заметил некую странную перемену, словно в комнате двигалась какая-то тень. Этой тени предстояло стать ночным кошмаром принца на всю оставшуюся жизнь.

В следующее мгновение, прежде чем Хариварман успел шевельнуться или произнести хоть слово, разделявшая комнаты дверь резко распахнулась. Поскольку возникшая в дверном проеме фигура была слишком широкой и шесть ее длинных металлических ног никак не могли протиснуться в дверь, вторжение сопровождалось разрушением части стены. Камни ливнем брызнули в разные стороны, но, так как помещение было заполнено вакуумом, все это происходило беззвучно. Брюхо берсеркера было наполовину выпотрошено – результат произведенного Хариварманом вскрытия, – и из него свисала пара кабелей. Все шесть ног теперь выпрямились; по крайней мере четыре из них работали и позволяли огромному берсеркеру двигаться со скоростью идущего человека.

Если Лескар и закричал, Хариварман все равно ничего не услышал, поскольку радиоприемники были отключены. Принц не стал тратить ни мгновения и даже не взглянул на своего помощника. Вместо этого он посмотрел на чудовище, что ломилось в помещение, и метнулся к двери в коридор. Это было инстинктивное желание добраться до… нет, не до флаера. Его флаер был машиной пленника, и на нем не было никакого оружия.

Делая свой рывок, принц краем глаза заметил, что машина развернулась вслед за ним. Берсеркер все еще был достаточно сильным, чтобы крушить каменные стены, но первая же его попытка это сделать заставляла предположить, что он все-таки искалечен и двигается невероятно медленно для берсеркера. Теперь у Лескара, вероятно, появилось время, чтобы надеть шлем, прежде чем тонкие пластиковые стены палатки будут разорваны в клочья.

Хариварман рванул на себя дверь и прыгнул через порог. Он пролетел через коридор, отскочил от противоположной стены, словно бильярдный шар, и, сделав еще один нырок, возможный исключительно при низкой гравитации, ринулся к двери комнаты, где первоначально находился берсеркер. Там оставалась сделанная им запись предполагаемого сигнала управления.

Тем временем берсеркер, который, видимо, с запозданием учуял присутствие еще одной живой единицы, повернулся в сторону Лескара, протянул одну из ног и разорвал палатку. Вокруг нее на мгновение повисло облачко водяных паров – все, что осталось от воздуха. Тут в комнату влетел Хариварман, сжимая в руках то, что, как он надеялся, являлось управляющим устройством. Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть колышущееся облачко и заметить, что Лескар все-таки умудрился пристегнуть шлем.

Принц обеими руками вскинул, словно пистолет, маленькую рацию с загруженной в нее записью предполагаемого кода управления и нажал кнопку трансляции.

Машина, которая потянулась за Лескаром, застыла. Точнее говоря, она схватила слугу одним щупальцем, прежде чем сигнал достиг своей цели, но последовавшее за этим действие, нацеленное на то, чтобы раздавить человека, уже было прервано. Медленно двигаясь, металлическое щупальце мягко отправило Лескара в полет. Тот остался невредимым: хозяин перехватил его и помог ему приземлиться.

Последнее движение берсеркера было прервано, и его тело вертелось вокруг собственной оси. Сделав точное и почти мягкое движение, гигантский паук остановился и завис у дальней стены большой комнаты. Теперь он цеплялся за эту стену. Берсеркер явно продолжал контролировать себя и оставался настороже, но больше не выказывал признаков враждебности.

Тем временем охваченный слепым, безрассудным ужасом Лескар продолжал отчаянно брыкаться, и принцу пришлось удерживать его изо всех сил. Постепенно Хариварман при помощи борьбы и увещеваний добился того, что слуга перестал рваться в полет.

Хариварман понимал общий характер кода и считал вполне возможным, что теперь берсеркер будет подчиняться устным приказам, переданным на той же частоте, что и первый код, заставивший машину остановиться.

Лескар оцепенел от ужаса и потрясения. Придерживая одной рукой слугу, Хариварман ухитрился при помощи второй переключить микрофон своего шлема на нужную частоту. Затем, указав свободной рукой на машину, принц произнес:

– Оставайся здесь. Не двигайся, пока я тебе не прикажу.

Хариварману не пришло в голову, что берсеркер может просто не понять его речь. Принц знал, что язык, на котором он разговаривал, не слишком отличался от одного из человеческих языков, который в великую эпоху дарданцев был в ходу на множестве планет. А берсеркеры, как и люди, старались выучить язык своих врагов.

Машина осталась на месте.

Принц продолжал удерживать слугу, который все еще выглядел жалко, хотя не получил серьезных повреждений. Лескар съежился, а его лицо под стеклом шлема выглядело ошеломленным и застывшим. Даже сквозь два скафандра и перчатки Хариварман чувствовал, что Лескара бьет крупная дрожь.

– Лескар, ты в безопасности. Берсеркер больше не будет двигаться.

Сам Хариварман пока что не дрожал. Он подумал, что, возможно, это случится позже, когда он будет в состоянии позволить себе такую роскошь. А пока что принц, пятясь, отступил в коридор, волоча за собой слугу и не спуская глаз с неподвижного берсеркера. Лескар не сопротивлялся, но и не пытался помочь.

Хариварман затащил слугу во флаер, где можно было нормально дышать, и снял шлемы с себя и с него. Наконец Лескар заговорил:

– Ваша честь, я раздобуду какое-нибудь оружие. Нужно уничтожить эту штуку.

– Потом, дружище. Потом. Сейчас не делай ничего. Просто отдыхай и жди меня. Обещаешь?

Принц потратил еще несколько минут, уговаривая и успокаивая слугу, прежде чем убедился, что Лескар будет в точности следовать приказу.

Затем Хариварман снова закрепил шлем и отправился обратно, чтобы встретиться лицом к лицу со своей находкой, а в некотором смысле – и со своим созданием.