Хариварман отправился в Сити, на встречу с Габриэлле. Свидание должно было пройти на самой шумной из здешних улиц – по большей части тихих, – в заведении, называвшемся так же, как и во времена Сейбла: «Контра́ Руж». В прошлом они с Габриэлле бывали здесь – хотя, спрашивается, в каком из увеселительных заведений маленького Сити они не бывали за те два года, что длился их роман?

Сегодня вечером Хариварман по-новому взглянул на знак дорожного движения, мимо которого за последние четыре года прошел не меньше сотни раз. Принц поймал себя на мысли, что ему впервые стало по-настоящему интересно: какие чувства испытывал старина Сейбл, пряча берсеркера?

Нет, конечно же, между его положением и положением Сейбла не так уж много общего.

При Сейбле в этом районе Сити, как и сейчас, пролегал застекленный бульвар. Здесь всегда располагалось самое большое скопление увеселительных заведений. За прошедшие столетия оформление района, должно быть, менялось несчетное количество раз, и архитектура отчасти тоже – Хариварман видел старые голографии и макеты. Но общий его вид, как и специализация, остался прежним.

Внешний вид «Контра Руж» не производил особого впечатления: все тот же пестрый серо-коричневый камень, из которого была сложена добрая половина зданий Сити. Ничем не выделялась, на первый взгляд, и внутренняя отделка кабачка – почти пустого, поскольку вечер только начинался. Но когда гость усаживался в одну из кабинок и начинал возиться с оптическими настройками, стены кабинки делались прозрачными или полупрозрачными по его выбору, и весь интерьер неузнаваемо изменялся. Это был самый простой из всех оптических эффектов, которые обеспечивала здешняя техника.

Габриэлле уже ждала его, рассеянно крутя ручки настройки: по пластмассовым стенам кабинки скользили изображения других клиентов и обслуживающего персонала. Компьютерная система умела распознавать изображения людей и по желанию пользователя одевать или раздевать их. Габриэлле была одета в модное зеленое платье из тонкой, как паутинка, ткани. В этот момент все, кто проходил мимо кабинки, оказывались наряжены в причудливые исторические костюмы – Хариварману далеко не сразу удавалось определить, к какому месту и к какой эпохе они относятся.

Принца сильно удивило то, что Габриэлле была не одна. Рядом с ней сидела еще одна женщина – на вид значительно старше, но все же очень привлекательная. Наряду незнакомки была присуща истинная элегантность, которая не зависит от капризов моды. Каштановые кудри падали волнами на худощавые щеки и необычайно притягательные глаза.

Увидев появившегося в дверном проеме Харивармана, Габриэлле радостно запрыгала.

– Харри, угадай, кого я наконец для тебя нашла!

Принц в это время думал совсем о другом и в первое мгновение не сообразил, о чем говорит Габриэлле.

– Нашла для меня? – непонимающе переспросил он. А затем, как только Габриэлле произнесла имя, до него дошло, кто эта вторая женщина.

– Харри, это Грета Тамар.

В голосе Габриэлле звучала укоризна: как он мог забыть? Даже спустя два года Габриэлле очень мило смущалась, оказываясь в обществе настоящего принца.

Теперь Хариварман вспомнил. Когда он впервые услышал о том, что Грета Тамар, давняя подруга Сейбла, еще жива, он в присутствии Габриэлле выразил желание как-нибудь встретиться с этой женщиной. В тот момент Хариварман не знал, живет ли Грета Тамар по-прежнему в Твердыне, а если нет, есть ли у нее возможность сюда вернуться. А под давлением последних событий Хариварман на время забыл о своем желании встретиться с ней.

Теперь он слегка поклонился, протянул руку и представился:

– Принц Хариварман.

Женщина шевельнулась, будто собиралась встать, но осталась сидеть. Очевидно, встреча не произвела на нее особого впечатления. Отвечать принцу она тоже не спешила. Хариварман вспомнил, что некогда, в молодости, Грета Тамар попала в руки Стражей и была подвергнута насильственному зондированию памяти. Эта история была частью знаменитой саги об изменнике Сейбле. В результате зондирования Грета вполне могла заработать неизлечимое расстройство умственной деятельности. Наконец Грета все же решилась пожать протянутую руку. Она взглянула принцу в глаза и понимающе кивнула. Казалось, женщина заключила, что у них есть общая тайна.

– Местная администрация снова приняла Грету на работу, – вставила Габриэлле, заполняя неловкую паузу. – Конечно, здесь теперь новая администрация. Я имею в виду…

– Они думают, что я буду привлекать сюда туристов.

Голос женщины оказался удивительно глубоким и звучным. У Харивармана появилась возможность рассмотреть Грету Тамар поближе. Ни по лицу, ни по фигуре женщины нельзя было сказать, что ей уже несколько веков. Может, те, кто попадает в легенды, лучше сохраняются?

Хариварман невольно взглянул поверх соседних кабин в сторону главного входа «Контра Руж». Он знал, что в стену рядом со входом вделана металлическая табличка. Причудливые изображения на стенах кабинки, созданные Габриэлле, никоим образом не повлияли на высеченные в металле слова:

Здесь в 23 году 456 столетия по дарданскому календарю танцевала Грета Тамар, любовница и жертва Георгика Сейбла

– Знаешь, Харри, она действительно жила в Сити все это время. Ну или почти все время.

Судя по голосу, Габриэлле чрезвычайно гордилась своей находкой.

– Поразительно, – отозвался Хариварман. Он почувствовал, что его голос звучит, пожалуй, чересчур сухо. А ведь история Тамар на самом деле была поразительной. По крайней мере, для того, кто давал себе труд задуматься о ней.

К кабинке приблизилась очаровательная официантка в старинном костюме, но едва она переступила порог, как превратилась в самого что ни на есть заурядного робота-подавальщика. Трое посетителей заказали еду и напитки. Принц попросил записать расходы на его счет. К счастью, ссылка не сделала его нищим.

Принц решил, что Габриэлле, неизвестно почему, выглядит чересчур веселой. И с аппетитом у нее все в порядке. Во всяком случае, она заказала весьма плотный обед. Возможно, Габриэлле нарочно напустила на себя такой вид, чтобы развеселить его.

Хариварман, не склонный выжидать и тратить время на бессмысленно-вежливые разговоры, обратился к Грете Тамар:

– Очень жаль, что мы не встретились раньше.

– Я долгое время не была готова к жизни в коллективе. Но теперь я снова могу жить среди людей. И даже танцевать.

Чем больше женщина говорила, тем больше становилось заметно, что ей трудно говорить и ее речь звучит странно. Возможно, последствия зондирования, подумал принц.

– Это хорошо, – согласился Хариварман. – А если вам снова хочется танцевать, еще лучше.

– Когда-то я жила одними только танцами!

– Я непременно приду взглянуть на ваше представление.

Габриэлле лучезарно улыбнулась принцу, явно признательная за его любезное обращение со старой леди. По внешнему виду Греты вполне можно было предположить, что она и вправду еще способна танцевать. Но Хариварман подумал, что она, должно быть, исполняет не те танцы, которых обычно жаждут посетители таких заведений.

Неожиданно Габриэлле спросила:

– Куда ты собираешься, принц?

– Я… – Хариварман пока что не сделал ни одного движения, которое можно было бы расценить как намерение выйти из кабинки. Во всяком случае, осознанного. – В эту минуту – никуда.

Потом Хариварман сообразил, что она имеет в виду. Габриэлле полагала, что он вскоре покинет Твердыню – на определенных условиях, которые, вероятно, будут обсуждаться публично, – и сможет выбрать, куда ему направиться.

До принца дошло, что Габриэлле не понимает сложившейся ситуации. Возможно – нет, наверняка, – она думала, что после смерти императрицы принцу вернут власть в той или иной форме. Неудивительно, что Габриэлле так рвалась на сегодняшнюю встречу.

Снаружи слышалась музыка, а из соседней кабинки доносился негромкий смех. Принц внимательнее посмотрел на Габриэлле. Женщина ответила таким же пристальным взглядом из-под облака огненных волос. Она по-прежнему казалась чрезвычайно довольной. Боги космоса, до чего же она была красива!

Неожиданно Грета Тамар спросила:

– Принц, а чем вы сейчас занимаетесь? Где вы проводите время?

– Видите ли, я здесь на положении ссыльного, а не туриста.

– Да, я знаю. – Своим тоном Грета недвусмысленно дала понять, что Хариварман сморозил глупость, считая, будто ей надо объяснять подобные вещи. Пожалуй, это было сказано куда более резко, чем следовало при беседе с принцем, пусть даже говорившая сама была знаменитостью. Да, возраст порой дает человеку больше привилегий, чем общественное положение. – Так чем же вы занимаетесь? – настойчиво переспросила она.

– Я трачу очень много времени на исторические или, скорее, археологические исследования. По большей части я изучаю внешние коридоры.

Грета слегка кивнула, но промолчала, уставившись в пространство. Похоже, этот ответ, с ее точки зрения, заслуживал серьезного обдумывания.

Габриэлле тем временем снова принялась играть с оптическими настройками, и поэтому принц не узнал полковника Фокиона среди сновавших мимо кабинки огромных обезьян, пока тот не появился на пороге, держа в руке бокал. Круглолицый, склонный к полноте, он слегка приподнял бокал, приветствуя принца.

– Ваше здоровье, Харри.

В те времена, когда полковник был официальным тюремщиком принца, он не позволял себе подобной фамильярности.

– Как вы уживаетесь с Железной Леди? Я слыхал, на днях вы с ней осматривали здешние достопримечательности.

Сказав это, Фокион подмигнул. Полковник Фокион был седеющим немолодым мужчиной, вполне созревшим для отставки, хотя, конечно, до Греты Тамар ему было еще очень далеко.

– Боюсь, ничего особенно волнующего в нашей прогулке не было, – отозвался Хариварман.

– Насколько я припоминаю, вы, старина, всегда говорите так поначалу. Ну а если это правда, тем хуже для вас. Тогда, может, я сам попробую к ней подъехать. А то выходит даже несправедливо – почему весь урожай достается вам?

И Фокион поклонился, на свой лад проявляя галантность по отношению к дамам.

– Не желаете выпить с нами? – предложила Габриэлле. Хариварман окончательно утвердился в мысли, что Габриэлле отчего-то чувствует себя очень счастливой. – Полагаю, вы теперь не станете надолго задерживаться в Твердыне? – добавила она.

– Возможно, и нет…

Фокион бросил на принца взгляд, полный самых противоречивых чувств. Казалось, он был готов что-то сказать, но спохватился и утопил свои слова в стакане. Фокион ждал корабля, который должен был забрать его отсюда. А впереди маячили либо преждевременная отставка, которой, как было известно Хариварману, полковник не желал, либо назначение в какую-нибудь дыру, мало чем отличавшееся от понижения в звании. Очевидно, глава ордена остался недоволен тем, как полковник Фокион справлялся со своими обязанностями в последней по времени должности.

– Я тоже не собираюсь задерживаться здесь надолго, – сказал принц, постаравшись говорить как можно веселее и беззаботнее. – Хотя вы совершенно правы: возможностей убраться отсюда не так уж много.

Хариварман поднял свой бокал, приветствуя, в свою очередь, полковника, и выпил.

Полковник посмотрел на дам, явно оценивая их в своей несколько высокомерной манере. Естественно, с Габриэлле он уже встречался, а теперь смотрел на Грету Тамар так, словно был знаком и с ней. Но разговаривал он по-прежнему только с принцем, от всей души пытаясь его ободрить:

– Полагаю, есть большая вероятность того, что теперь вас вернут обратно.

– К власти? Вряд ли. – Хариварман развел руками. – Скорее уж арестуют.

Во взгляде полковника читалось, что он прекрасно понимает это, но все же хотел бы надеяться на лучшее.

Зато у сидевшей на противоположном конце столика Габриэлле вырвалось слабое восклицание. Взглянув на Габриэлле, принц увидел, что она потрясена. Его догадка оказалась верной: до этого мгновения Габриэлле не понимала, как все обстоит на самом деле. Видимо, стоило преподнести новость как-нибудь помягче.

Внезапно Габриэлле рассмеялась:

– Харри, мне на минутку показалось, что ты и вправду говоришь серьезно!

«Контра Руж» понемногу заполнялся. Фланировавшие мимо кабинки фигуры – люди в причудливых костюмах, животные, механизмы – теперь устраивали непрерывное шествие. Прошла небольшая группа туристов. На полпути их внешний вид изменился – возможно, вследствие автоматической регулировки оптики. Какие-то военные, прошагавшие в противоположном направлении, внесли разнообразие в окружающую обстановку.

Один из туристов театральным шепотом поинтересовался у другого, как следует обращаться к настоящему принцу.

Полковник Фокион грустно попрощался с Хариварманом и удалился – судя по всему, его внимание привлекла одна туристка, и он решил ее догнать.

Габриэлле посмотрела на свою соседку. Та казалась погруженной в собственные мысли. Удовлетворенная увиденным, Габриэлле перегнулась через стол.

– Харри, что ты на самом деле имел в виду? Когда говорил об аресте?

Хариварман с отсутствующим видом потянулся к ручкам настройки и принялся вертеть их наугад. Внезапно все проходившие мимо люди оказались обнаженными. Конечно же, встроенная в стены кабинки аппаратура сильно их приукрашивала. Оптические компьютеры при одной настройке тонко льстят изображаемым, а при другой – представляют их в таком гротескном виде, что хоть в комедию вводи. Правда, этой настройкой мало кто пользуется.

– Я имел в виду арест, – мягко произнес принц, обращаясь к Габриэлле. – Ты ведь слышала о смерти императрицы?

– Ну да, конечно. Но я не понимаю, почему ты… почему тебя…

– В нынешние времена арест – это пустяки, – неожиданно произнесла Грета Тамар. Хариварман взглянул на нее, но Грета смотрела куда-то мимо него. – Не то что когда-то, – добавила она и внезапно пристально посмотрела на принца. – Чем вы на самом деле занимаетесь во внешних коридорах? Георгик Сейбл встретил берсеркера именно там.

Хариварман почувствовал, как натягиваются его нервы.

– Как это чем? – переспросил он. – Делаю запасы оружия, кислорода и продуктов, чтобы все было наготове, когда друзья прилетят меня спасать. Хорошо бы им поторопиться.

Грета снова взглянула куда-то в сторону и сказала:

– Сейчас я буду танцевать.

Хариварман хотел было попрощаться с ней и пожелать удачного продолжения карьеры, но вовремя сообразил, что Грета не собирается вставать. Ее взгляд был устремлен к большой голографической сцене, расположенной в центре зала. Оптика всех кабинок была настроена так, чтобы голографические изображения проходили сквозь стены, не искажаясь.

И вот на сцене появилась Грета Тамар – такая, какой она была двести лет назад, – и начала танцевать. Это была старая голографическая запись выступления, которое, возможно, происходило на этой самой сцене. А в зале сидела вторая Грета Тамар и вместе с остальными зрителями смотрела на себя в молодости.

Грета принялась что-то говорить приглушенным голосом, будто запись требовала пояснений. Хариварман плохо разбирал слова, но Грета явно рассказывала о Сейбле. Хариварман почувствовал, как его волосы становятся дыбом.

Девушке, которая плясала на сцене, было лет восемнадцать, от силы двадцать.

Первая часть танца закончилась. Грета Тамар – та, которая сидела в кабинке, – вроде бы пришла в себя и поняла, что она что-то бормочет.

– Зондирование памяти иногда дает о себе знать. И Стражи могут этим воспользоваться. Нет, в нынешние времена арест – это пустяки.

И старая женщина, двигаясь несколько скованно, выскользнула из кабинки и исчезла.

Глядя на обеспокоенную Габриэлле, Хариварман сухо усмехнулся или, точнее, попытался усмехнуться.

– Харри, объясни же мне наконец, что влечет за собой убийство императрицы!

– Для меня – множество проблем. Очень серьезных проблем. Для тебя… ну, в зависимости от…

– От чего?

– От того, насколько тесно ты связана со мной. Нет, об этом уже поздно беспокоиться. От того, что мои враги думают о тебе. От того, в каком настроении они будут, когда доберутся сюда. От…

Взгляд Габриэлле испуганно заметался по сторонам, точно кровожадные убийцы были уже здесь.

– Харри, но если они придут за тобой…

– О, пока что они в пути. Естественно, тебе хочется знать, насколько их интересуешь ты? Это вполне естественно. – Неожиданно принц понял, что отношение Габриэлле стало меньше задевать его, и пожалел девушку. – Не думаю, Габби, что они станут интересоваться тобой, хотя, конечно, наверняка утверждать не могу. Но ведь ты не занимаешься политикой, и это всем известно. Я бы на твоем месте не слишком тревожился.

Но его слова не успокоили Габриэлле.

– Знаешь, Харри, я, пожалуй, пойду…

– А как же твой десерт? – ехидно поинтересовался принц, затем смягчился. – Что ж, иди. Я останусь. Но, думаю, уже не важно, уйдешь ты отсюда или нет. Всем известно, что мы с тобой…

Габриэлле ушла. Хариварман принялся вертеть ручки настроек и наблюдать, как меняется изображение поспешно удаляющейся женщины. С последним поворотом ручек она стала обнаженной, и на этот раз компьютер сильно недооценил оригинал.

Но затем Габриэлле почему-то двинулась обратно, все так же быстро… Нет, его ввели в заблуждение шуточки компьютера. Это была не Габриэлле.

Неожиданно Хариварман, к собственному удивлению, почувствовал, как у него екнуло сердце.

Он сидел, подняв глаза, и смотрел, как к столику подходит его жена.

Беатрикс, более смуглая, более плотная и значительно менее эффектная, чем Габриэлле, остановилась у столика и сказала:

– Я ждала, пока твоя подружка уйдет.

– Спасибо. – Принцу показалось, что его голос звучит почти что смиренно. – Присаживайся.

Беатрикс села, небрежно отодвинув грязные тарелки.

– Что-то ты встречаешь меня без особого энтузиазма. Я рассчитывала на большее.

Конечно же, на свой лад Беатрикс была очень красивой и стильной дамой – настоящая супруга принца. Она достаточно долго прожила на Радианте вместе с Хариварманом, чтобы изучить приобретенные им здесь привычки и его излюбленные места отдыха, а потому знала, где искать принца этим вечером. Беатрикс, как и сам Хариварман, была старым и опытным борцом с берсеркерами, хотя мало кто догадался бы об этом, глядя на принцессу, исполненную неброского очарования.

– Так, значит, это ты прилетела на втором корабле Салютая, – медленно произнес Хариварман. – На том, который прибыл с Салютая несколько часов назад.

– Я. Это частная яхта. Мне запрещено говорить, кому она принадлежит, хотя такие меры предосторожности кажутся дурацкими. При большом желании любой без проблем разузнает все, что ему нужно. Достаточно сказать, что у тебя еще есть друзья. Не все они сломлены. И не все боятся признавать, что знакомы с тобой.

Хариварман взял Беатрикс за руку:

– Спасибо тебе.

– О, не за что. Последнее время мне было скучновато.

– Подозреваю, теперь никому не придется скучать. – Принц испытующе посмотрел на Беатрикс. – Полагаю, спрашивать, понимаешь ли ты, во что ввязалась, вернувшись ко мне, не имеет смысла?

– А я, к твоему сведению, никогда не разводилась с тобой. Официально, во всяком случае. Так что я решила, что автоматически буду замешана во все это.

– Думаю, ты права, – после недолгого раздумья проговорил Хариварман и крепче сжал руку жены.