Прежде чем забраться во флаер и отправиться обратно в Сити, принц Хариварман распаковал кое-какое оборудование, которое всего несколько минут назад старательно загрузил в машину, и сложил его в одной из соседних пустующих комнат. Принц выбрал для этой цели ничем не примечательное помещение, выходившее в тот же коридор, что и комната, где он только что сделал великое открытие.

Когда принц создавал тайник с запасом инструментов и оборудования, у него не было четко продуманного плана – лишь сырая идея. После приезда в Сити ему могла понадобиться веская причина – или предлог – для возвращения сюда, и необходимость забрать оставленное оборудование вполне годилась для этой цели. Хариварман не мог точно объяснить, почему он был так уверен, что вскоре ему, возможно, придется объяснять все свои перемещения. И конечно, он мог продемонстрировать любому, наблюдающему за его поездкой, что он возвращается сюда, в эту ничем не примечательную комнату, а не в ту, что расположена дальше по коридору… Хариварман подумал, что это напоминает позиционный ход в шахматах, выполняемый по велению развитого инстинкта, а не из желания достичь сиюминутного тактического преимущества.

Создание невинного с виду склада инструментов не заняло много времени. Затем принц Хариварман решил еще раз заглянуть в комнату, где он обнаружил это. В голове у него царило полнейшее смятение.

Берсеркер по-прежнему стоял, согнувшись, у дальней стены. По крайней мере, длинные согнутые металлические стойки, напоминавшие лапы насекомого, создавали впечатление, будто берсеркер припал к полу. Он не шевелился – нет, он, конечно же, не шевелился. Самая верхняя выпуклость – которую можно было бы счесть головой, если бы у этой штуки была голова, – слегка наклонилась вбок, а из ее середины на Харивармана глядели круглые линзы. Со стороны это выглядело так, будто берсеркер испытующе рассматривал посетителя.

Хариварман еще некоторое время вглядывался в неподвижную машину, потом снова закрыл дверь. Затем быстро вернулся к флаеру, уселся в него и, не мешкая, направился в Сити.

Воображение у принца работало хорошо – по крайней мере, в определенные моменты, – и теперь ему казалось, что он до сих пор чувствует взгляд мертвых линз, глядящих ему в спину.

Принц вел флаер медленно, на ручном управлении, словно он продолжал разглядывать на ходу проплывавшие мимо стены коридоров, читать встречавшиеся по пути надписи и устанавливать местонахождение артефактов. Но на самом деле его мысли целиком занимала открывшаяся ему новая сфера деятельности.

Не задумываясь над этим специально, принц двинулся в обратный путь не той дорогой, которой пользовался обычно. Он направился не к дому, где проживали они с Лескаром, а прямиком на базу тамплиеров. Принц собирался немедленно доложить о своей находке.

Его реакция была чисто автоматической. Сообщить об обнаруженном берсеркере, какой угодно разновидности берсеркера, было не просто исполнением законов любого человеческого сообщества. Это было первым, что приходило в голову, единственный шаг, который мог предпринять порядочный житель Галактики: все равно что сообщить о неразорвавшейся бомбе.

И все же принц медлил. Что-то подсказывало ему: нужно хорошенько подумать.

Судя по двум мимолетным осмотрам, этот берсеркер мало пострадал в древних битвах. Несомненно, он попал на Радиант в составе десанта, предпринятого при последнем нападении берсеркеров – несколько столетий назад. В таком случае берсеркер был поврежден в бою, чем и объясняется его инертность. По крайней мере часть его мозга могла разрушиться. Но точно так же не приходилось сомневаться, что большая часть машины была в работоспособном состоянии. Хариварман снова представил себе берсеркера (вряд ли он когда-нибудь его забудет!) и решил, что это, должно быть, небольшая, но сложная наземная машина. Возможно, он способен действовать как небольшой автономный космический корабль и должен был напасть на Твердыню исподтишка, в составе штурмовой группы…

Хариварман неожиданно затормозил и свернул из тоннеля для малых кораблей в один из боковых коридоров. Он слишком быстро приближался к Сити; прежде чем вернуться, следовало хорошенько все обдумать.

Теперь его мысли сосредоточились на форме нижней части корпуса берсеркера. Хариварман снова представил ее себе. Он все больше проникался уверенностью в том, что эта модель должна быть оборудована межзвездным двигателем. Раз двигатель втиснут в относительно небольшой объем, он должен быть не очень сложным. Вроде тех, которые устанавливаются на спасательные шлюпки крупных человеческих кораблей.

Не важно, мал двигатель или велик; он вполне может оказаться функционирующим – а значит, послужить для бегства!

Немного поработав – сколько именно усилий потребуется, принц пока не мог сказать, – они с Лескаром получили бы судно, способное в случае крайней необходимости унести их прочь из Твердыни. Они вполне могли бы добраться если не до дружественной планеты, то до оживленной космической трассы, выйти в нормальное пространство и подать сигнал бедствия: их почти наверняка подобрал бы проходивший мимо корабль.

Даже при самом благоприятном развитии событий такой способ бегства не был ни безопасным, ни легким и влек за собой огромный риск. Для начала следовало разобраться с астронавигационной системой или, что вполне вероятно, с ее отсутствием.

В худшем же случае план становился самоубийственно-безумным. А подготовка к нему требовала множества усилий. Работы, знал Хариварман, будет по горло. Чтобы обеспечить хотя бы минимальную вероятность успеха, придется привлечь Лескара. В нынешней обстановке им может просто не хватить времени.

Теперь, если императрица и вправду мертва, премьер-министр Роклор или любой другой враг принца, скорее всего, подошлет к нему убийц. Чем больше Хариварман думал над этим, тем больше проникался уверенностью, что так оно и будет. Его палачи могут носить мундир или штатскую одежду, могут располагать ордером на арест или одним только оружием, но они наверняка уже в пути. Принц подозревал, что у него есть в запасе лишь несколько дней.

И если в таких условиях появляется план, дающий хотя бы небольшой шанс убраться подальше от Радианта, грех им не воспользоваться. Тут уж не до того, чтобы придирчиво взвешивать все детали и степень риска.

Да, императрица действительно отправила его в ссылку, но смерть принца Харивармана в ее намерения не входила. Хариварман по-прежнему был уверен, что, пока императрица оставалась в живых, сохранялась надежда на то, что рано или поздно она призовет его обратно. Само существование Харивармана служило противовесом и препятствием для других группировок, участвовавших в постоянном состязании, в политических интригах. Императрица блистала в этой игре. Но были и другие могущественные игроки, в первую очередь – премьер-министр с его безмерными амбициями и аппетитами. Если позиции этих игроков теперь усилились – наверняка так и случилось, – они начнут стремиться к еще большей власти. Отрезанный от всего мира ссыльный принц не сумеет оказать им ни малейшего противодействия. И при этом будет оставаться для них потенциальной угрозой. Во всяком случае, до тех пор, пока он жив.

Получив известие о смерти императрицы, принц впервые за все время пребывания в Твердыне ощутил настоятельную потребность бежать. Сперва он подсознательно подавил ее – вероятно, потому, что все равно не имел возможности претворить свои планы в жизнь. Но внезапно… Внезапно такая возможность появилась.

Только что.

Флаер медленно двигался в сторону Сити; единственный пассажир сидел, погрузившись в размышления.

Прежде чем пойти на такой решительный шаг – использовать эту жестянку, берсеркера, для бегства, – следует узнать все, что можно, об убийстве императрицы. Прежде чем пускаться в такую авантюру, он должен убедиться, что это произошло на самом деле, что вся эта история – не очередной донельзя искаженный слух, а нечто большее. Если кому-нибудь на Радианте известна правда об этих событиях, так это командору. По крайней мере, она располагает наибольшим количеством фактов, позволяющих вынести суждение по данному вопросу. Возможно, она искренне захочет поделится с ими с Хариварманом.

Кроме того, надо собрать как можно больше достоверной информации о военно-политической обстановке в Восьми мирах и выяснить, что об этом думают тамплиеры. В частности, нужно понять, согласится ли командор Бленхейм выдать знаменитого пленника его врагам, если они прибудут на Радиант и вручат ей должным образом оформленные документы о выдаче. Точнее, те документы, которые они считают должным образом оформленными. Хариварман подозревал, что командору будет крайне непросто отказать им.

В зависимости от того, как много времени потребуется, чтобы отыскать главу ордена тамплиеров и известить его о сложившейся ситуации, могут пройти недели или даже месяцы, прежде чем курьер доставит на Радиант вынесенный им вердикт… или прежде чем глава ордена, распоряжающийся всеми силами тамплиеров, прибудет сюда лично, чтобы принять решение на месте. Он может даже созвать синод или консисторию старших офицеров. Такое происходило редко, и Хариварман не смог вот так, с ходу, вспомнить, как называется это собрание.

Глубоко задумавшись, принц пробежался пальцами по панели управления флаера, меняя первоначально выбранное место назначения. Он был неплохим водителем и проделал это машинально, почти не думая. Хариварман обогнул базу тамплиеров по широкой дуге и въехал в Сити с той же стороны, что и обычно. Попав в обычный для Сити плотный транспортный поток, принц перевел машину в режим наземной поездки и направился прямиком в гараж.

Флаер Лескара уже стоял там, на привычном месте. Из гаража принц отправился в свои личные апартаменты, состоявшие из восьми комнат. Квартиру нельзя было назвать особенно роскошной, но Хариварман никогда не стремился к роскоши. Ему вполне хватало того, что квартира велика и в ней достаточно места для проведения изысканных вечеринок. Постепенно все менялось, и такие случаи выпадали крайне редко.

Хариварман был почти уверен, что его будет ожидать послание, в более или менее дипломатичных выражениях требующее как можно скорее связаться с командором Бленхейм. Конечно же, она могла связаться с ним по радио, пока он ехал во флаере, и отдать прямой приказ немедленно явиться к ней с докладом, продемонстрировав, что он находится под неусыпным контролем. Правда, Хариварман еще не разобрался, относится ли командор Бленхейм к числу людей, любящих демонстрировать свою власть; можно было надеяться, что это не так. По крайней мере, при первых двух встречах она не выказывала этого стремления.

Но дома не обнаружилось никакого послания, ни электронного, ни рукописного. Очевидно, командор Бленхейм не намеревалась сейчас допрашивать принца или беседовать с ним об убийстве. Харивармана это не удивило. Несомненно, она предпочтет сперва обсудить все с советниками из числа ее подчиненных и, конечно же, отправит с роботом-курьером – или даже на отдельном корабле, с каким-нибудь доверенным лейтенантом – послание к главе ордена и потребует указаний, как и полагается делать в чрезвычайных ситуациях. Принцу снова чертовски захотелось узнать, известно ли командору Бленхейм точное местонахождение главы ордена. Человек, ныне занимавший эту должность, имел репутацию непоседы.

Когда принц добрался до квартиры, Лескара нигде не было видно. Но очень скоро слуга вернулся, словно какое-то шестое чувство известило его о прибытии принца. Лескар пришел пешком. Судя по выражению лица Лескара, он нес еще кое-какие новости – Хариварман очень надеялся на это.

Но, переступив порог дома, Лескар уже не мог говорить откровенно.

Их жилище, конечно же, было оснащено хитроумными и хорошо замаскированными подслушивающими устройствами. Тюремщики пристально следили за их работой. Во всяком случае, Хариварман и Лескар всегда действовали, исходя из этого предположения, хотя они ни разу не обнаружили ни одного «жучка». Временами Хариварман серьезно сомневался в том, что тамплиеры, не особенно искусные в интригах, вообще дают себе труд следить за ним. Но даже если раньше тамплиеры не подслушивали их разговоры, теперь они наверняка примутся наверстывать упущенное. А на этот раз принцу нужно было обменяться с Лескаром абсолютно конфиденциальной информацией.

Поэтому он перехватил слугу прямо на входе:

– Что-то мне беспокойно, Лескар. Пойдем прогуляемся.

Когда они вышли на улицу, Хариварман не стал сворачивать в довольно удобный сквер, расположенный по соседству, а пошел по ближайшей улице. Малолюдная, она вилась по почти ненаселенным окрестностям.

Когда изгнанники убедились, что сделали все возможное для сохранения тайны, принц быстро и небрежно поведал Лескару о своей находке. Фактически он сказал лишь о том, что внезапно обнаружил небольшое космическое судно и что его межзвездный двигатель, возможно, находится в рабочем состоянии. Хариварман даже не намекнул на то, что этот двигатель принадлежит берсеркеру.

Седеющий слуга воспринял эту новость спокойно. Он вообще относился – или старался относиться – спокойно ко всему, что происходит. Судя по выражению его лица, он сразу же одобрил и принял план Харивармана, не требуя дополнительных подробностей. Лескар, как и его хозяин, знал, что в глубоком космосе есть торговые коридоры – районы, благоприятные для астронавигации и благодаря этому прочно освоенные транспортными межзвездными кораблями. Если в одном из них небольшое суденышко подаст сигнал бедствия, есть реальный шанс, что его подберут.

– Значит, ваша честь, нам надо браться за работу. Вы сказали, это дарданское судно?

– Полагаю, оно может быть дарданским.

Принц подумал, что он становится законченным лжецом. Ему всегда казалось, что секрет успешной лжи – вера в собственные слова, в тот момент, когда ты их произносишь. Он ответил именно так, как было нужно в данной ситуации. Следовательно, ответ был верным и правдивым. Конечно, ему не потребуется долго убеждать Лескара. Преданный слуга с самого начала их изгнания неизменно выступал за подготовку побега. Ведь существовали и другие возможности, причем давно. Были экипажи прилетавших и улетавших кораблей, был устойчивый поток туристов. Этот людской круговорот позволял переправлять конфиденциальные послания и даже небольшое количество материалов, – естественно, теперь для этого просто не оставалось времени. А на некоторых планетах у принца имелись высокопоставленные друзья, на чью помощь вполне можно было бы рассчитывать, если бы удалось наладить с ними связь. Более того, в одном-двух из Восьми миров принц мог надеяться на защиту и даже на почести.

Прежде, когда они обсуждали предполагаемое бегство – как правило, по настоянию Лескара, – Хариварман обычно взвешивал шансы и решал ждать, надеясь, что его официально призовут обратно. Но теперь ситуация резко изменилась.

Лескар некоторое время шел молча – очевидно, обдумывал сложившееся положение. Но пока что он не задал ни одного вопроса. Он мгновенно уловил основную техническую деталь: каждый из предоставленных им флаеров особой модели располагал прочным корпусом и обладал минимальным набором функций жизнеобеспечения, необходимых для экстренного космического полета. Еще Лескар понимал, что даже при самом благоприятном раскладе придется немало поработать… и даже в самых благоприятных обстоятельствах риск будет весьма существенным.

Они продолжали неспешно кружить по улицам Сити. Лескар еще не успел пересказать принцу последние новости и теперь шепотом излагал их. Новости касались последнего прибывшего в док корабля – второго за день, прибывшего вне расписания. Насколько могли судить изгнанники, две такие посадки за один день были беспрецедентным событием.

Второй корабль тоже прибыл с Салютая. Лескару не удалось разузнать о нем почти ничего. Впрочем, одна сплетня гласила, что это частная яхта. Но малое количество слухов само по себе свидетельствовало о том, что тамплиеры прилагают определенные усилия, сохраняя над вторым кораблем некую завесу тайны. Лескар хотел вскоре снова отправиться в район доков и попытаться разузнать побольше. Но он решил, что сперва нужно доложить хозяину о самом факте прибытия второго корабля.

– Если они уже явились арестовывать меня… значит они уже прибыли, – прошептал принц. – Поздно предпринимать что-либо.

Когда они вернулись к своему жилищу, Хариварман ощутил почти неудержимое желание помчаться в гараж, запрыгнуть во флаер, отправиться туда, где он спрятал свою находку, и немедленно приняться за починку межзвездного двигателя. Ему позарез был нужен этот двигатель! Но снова отправиться во внешние районы сейчас, в это время суток, было бы вопиющим отступлением от привычного распорядка. Привлекать к себе внимание в день, когда пришли ужасные и сокрушительные новости, по меньшей мере неразумно. А один день сам по себе ничего не решит. За такой срок с двигателем не управишься.

На этот раз его действительно ждало послание. Едва взглянув на индикатор, Хариварман постарался взять себя в руки и морально подготовиться к несчастью. Но когда принц включил воспроизведение, к нему обратилась отнюдь не командор Бленхейм. Женщина, которая глядела на принца с экрана, была моложе командора и отличалась особой, какой-то хрупкой красотой. Знакомый голос попросил Харивармана как можно быстрее связаться с ней.

Руки принца пробежались по коммуникационной панели. Вскоре запись сменилась живым изображением все того же прекрасного лица в облачке рыжих волос. Казалось, это облачко парит, не обращая ни малейшего внимания на силу тяжести, хотя обладательница роскошных волос сейчас находилась на внутренней поверхности Твердыни, в считаных километрах от дома принца. Разве может у молодого принца и великого человека (как иногда насмешливо звал себя Хариварман) быть в спутницах кто-либо, помимо сногсшибательной красавицы?

– Харри, ты уже слышал новости?

Казалось, женщина находится в приподнятом настроении, но пытается это скрыть. Хариварману стало любопытно, чем это вызвано.

– Насчет императрицы? Да, Габриэлле, я слышал.

– Может, встретимся? Сегодня вечером.

В голосе Габриэлле звучало плохо скрытое нетерпение.

– Конечно. Где? У тебя?

– Может, пригласишь меня куда-нибудь, Харри? Я бы с удовольствием прогулялась.

Интересно, с чего вдруг ей так приспичило с ним встретиться? Но Хариварман согласился, подумав, что прежде он нечасто водил Габриэлле куда-нибудь. А она, похоже, не очень возражала. В любом случае, здесь, в крохотном Сити, было не так уж много мест, куда они могли бы пойти. Откуда у Габриэлле такой порыв? Что, если ее обманули или сломали и отправили сюда в составе команды убийц? Хариварман был способен хладнокровно рассматривать вероятность этого. Но для такого чудовищного предательства все происходило слишком уж быстро. Габриэлле не успела бы добраться сюда. Если бы она появилась через несколько дней – другое дело. Эта мысль успокоила принца.

Принц вымылся в душе, переоделся и, прежде чем выйти, осмотрел себя в зеркале, стараясь объективно оценить свой внешний вид. Более чем вероятно, что он добавит Анну Бленхейм к своему списку.