Когда Чен пришел в себя, госпожа командующая уже удалилась. Несколько тамплиеров в штатском наполовину вели, наполовину тащили юношу по какому-то коридору.

Как только к Чену вернулась способность соображать, он громко запротестовал:

– Послушайте, но это же просто сумасшествие – считать, что я убил императрицу! Зачем мне ее убивать? Я просто хотел, чтобы она вернула принца! И даже не знал о ее смерти, пока не попал сюда!

Сопровождающие не спорили с Ченом. Впрочем, согласия они тоже не выражали. Похоже, они просто не слушали Чена. Все, чего хотели тамплиеры прямо сейчас, – поместить его в безопасное место. Они свернули в маленькую комнатку и положили Чена на жесткую кушетку.

Чен лежал, а безмолвные стражи бдительно надзирали за ним. Потом появились еще два человека – как оказалось, медики. Они наскоро осмотрели Чена. Это заняло не более пяти минут. Очевидно, выяснилось, что клиент не требует особого обхождения, и Чена поволокли дальше, под тем же усиленным конвоем. С ним обращались не более, но и не менее сурово, чем прежде. Чен почти был уверен, что его сейчас бросят прямиком в военную тюрьму – интересно, тамплиеры все еще называют тюрьму «карцером», как в приключенческих книгах? Чена действительно заперли в какой-то комнате, но она выглядела куда более удобной, чем ожидал юноша, и нисколько не напоминала тюремную камеру. Коридор, в который выходила комната, мог принадлежать довольно комфортабельной гостинице.

Наконец один из болтавшихся рядом младших офицеров счел возможным объявить Чену, что до дальнейших распоряжений он остается на казарменном положении.

– Значит ли это, что я нахожусь под арестом?

– Вы находитесь на казарменном положении.

– Да, я понял, но значит ли это…

На этот раз Чену ответил сержант. Офицеры, включая того, который первым заговорил с Ченом, исчезли, едва юноша попытался задать им хоть несколько вопросов. Сержант сказал:

– Формально тебя ни в чем не обвиняют. Экипаж корабля, доставившего тебя сюда, не может выдвигать никаких обвинений, поскольку все, чем они располагают, – это слухи, дошедшие после отлета с Салютая.

– Но когда меня выпустят?

Чен задал этот вопрос в спину уходящему сержанту, почти не надеясь получить ответ.

– Не знаю.

Теперь ушли почти все. Единственным оставшимся человеком и, очевидно, единственным охранником – который, собственно, и ответил на вопрос – была молодая женщина в военной форме. Она стояла в дверном проеме. Ответ прозвучал неуверенно, будто женщина готова была признать, что ей не хватает опыта в подобных вопросах, а возможно, и жизненного опыта в целом. Невысокая, она обладала великолепной фигурой. Очевидно, среди ее предков были смуглые и темноволосые люди. На табличке с именем было написано: «Кадет Ольга Хазар».

Судя по нерешительной позе кадета Ольги Хазар, она собиралась выйти и закрыть за собой дверь.

Чен выпрямился на стуле, на который его усадили. Он спросил, как будто ответ не был очевидным:

– И что, вы запрете меня здесь?

Когда Чен спросил об этом, ему показалось странным, что при нем оставили лишь одного охранника, да и то в невысоком звании, и что дверь до сих пор не заперта.

– Да, таков приказ, – почти робко отозвалась женщина. – Вы ведь не собираетесь убивать себя, правда? Нам приказано неотлучно следить за вами, чтобы вы не покончили жизнь самоубийством.

– Убивать себя?! – На мгновение Чен онемел. Он не мог подобрать достаточно сильных слов, чтобы как следует выразить свое мнение по этому поводу. – Поверьте, если бы я хотел умереть, то не стал бы забираться для этого так далеко.

Но тут Чен заметил, что за дверью скользнули какие-то тени, и услышал, как за спиной у кадета Хазар остановился небольшой флаер на воздушной подушке. Очевидно, кадет Хазар была далеко не так одинока на боевом посту, как сперва показалось Чену. Она обернулась, чтобы посмотреть на прибывшего, а в следующее мгновение вытянулась в струнку и отсалютовала.

Еще через секунду в комнату заглянула командор Бленхейм. Чен вскочил со стула и попытался встать по стойке смирно.

– Вам уже лучше? – спросила командор.

– Да, мэм, спасибо. Послушайте, командор, я никого не убивал и уж точно не убивал императрицу. С чего вдруг кто-то решил, что это сделал я?

Командор Бленхейм покачала головой. На лице ее отражалось сочувствие, впрочем приправленное изрядной дозой осторожности.

– Новобранец, находясь здесь, я не могу сказать, что вы сделали или чего не сделали на Салютае. Мне наверняка известно лишь одно: сюда прибыли представители власти, желающие допросить вас по поводу данного преступления. Очевидно, кто-то на Салютае думает, что это сделали вы. Вы будете оставаться на казарменном положении, пока мы не разберемся в этом деле основательнее. Пока что вам не предъявлено никакого официального обвинения.

– Или кто-то хочет, чтобы все думали, будто власти подозревают меня, – пробормотал Чен.

– Не исключено, – задумчиво кивнула госпожа командор. – Кто может этого хотеть?

– Не знаю, мэм. Не знаю, кому и зачем это нужно. – Но едва Чен произнес эти слова, как у него в мозгу что-то вспыхнуло и высветило ответ. По крайней мере, самому Чену такой вариант показался вполне вероятным. – Это ведь касается принца, правда? Полагаю, некоторые его враги не остановятся ни перед чем.

Если у командора Бленхейм и были соображения относительно принца Харивармана или политической обстановки, она оставила их при себе. Она просто стояла и с непроницаемым лицом игрока в покер смотрела на Чена, словно надеялась, что он скажет что-нибудь еще.

Чен не знал, помогут ему вырвавшиеся слова или навредят.

Он оглядел маленькую комнату. Что-то во взгляде командора показалось Чену обнадеживающим, и он спросил:

– Разрешите узнать, мэм: мне позволят отсюда выходить?

– Мы устроим для вас своего рода учебный период, поскольку вы можете пробыть здесь довольно долго… Кроме того, есть определенные навыки, связанные с безопасностью. Все, кто служит тамплиерам на Радианте, должны усвоить их. Мы позаботимся, чтобы вы овладели ими в полном объеме. Но до тех пор, к сожалению, вам нельзя выходить. Во всяком случае, сейчас.

Снаружи, из динамика, донесся голос, напоминавший голос робота. Чен не знал, откуда он исходит. Возможно, он доносился из командорского флаера. Командор Бленхейм развернулась, чтобы уйти. Кадет Хазар снова отсалютовала, но командор этого уже не видела.

Мгновение спустя Чен услышал, как командор Бленхейм переспросила:

– Еще один корабль?

По радио что-то ответили, но слишком тихо, чтобы Чен мог расслышать ответ. В следующее мгновение дверь захлопнулась. Чен успел увидеть последний, почти сочувственный взгляд кадета Хазар, а затем послышался едва различимый звук закрывающегося замка.