Лескар бродил рядом с доками. Его всегда можно было увидеть в этом районе Сити сразу после прибытия в Твердыню очередного межзвездного корабля. Как и всегда в подобных случаях, Лескар занимался тем, что переходил от одного увеселительного заведения к другому, быстро и умело собирая сведения, занесенные на Радиант экипажем прилетевшего корабля или его пассажирами.

В этот день невысокий седеющий человек, действуя как обычно, переговорил с одним из своих постоянных, тщательно лелеемых поставщиков информации, мелким портовым чиновником, и узнал о прибытии второго корабля – незапланированном и совершенно неожиданном. Новость гласила, что один из тамплиерских транспортов вышел на связь и вскоре пришвартуется на Радианте.

Лескар проворно двинулся к одному из своих любимых наблюдательных пунктов – им был общественный балкон рядом с внутренними доками. Он едва-едва успел вовремя, чтобы лично пронаблюдать за прибытием межзвездного транспорта. Гигантская сферическая туша мелкими рывками выбралась из зияющей стометровой пасти одного из огромных тоннелей. Эти тоннели были предназначены для прохода кораблей и вели через многокилометровую скальную оболочку Твердыни прямо к докам. Примитивная шарообразная форма транспорта облегчала вхождение в атмосферу через силовую оболочку, которая натягивалась и истончалась перед кораблем. Силовое поле медленно и осторожно создавало проход для судна, продолжая при этом поддерживать внутри Твердыни надлежащее атмосферное давление. Именно для этого оно и было предназначено. При отверстиях определенного размера силовое поле работало значительно лучше, чем механические шлюзы.

Лескар принялся рассматривать новоприбывший корабль. Да, это, несомненно, был тамплиерский транспорт. И он, несомненно, не значился в расписании этого дня. Значит, его привели сюда чрезвычайные обстоятельства.

С балкона Лескар не мог разглядеть, кто высаживается с транспорта или готовится на него сесть, что собираются загружать на корабль либо выгружать с него. Форма огромных доков и высота окружающих их стен не позволяли это сделать. Лескар видел лишь торчавшую из дока верхнюю часть корпуса, сероватую и блестящую, будто атмосферная влага образовала на корпусе тонкий слой льда. Но из этого трудно было извлечь какую-либо информацию.

Лескар не стал стоять и смотреть, как нарастает лед. Вместо этого он развернулся и возобновил прерванный тур по ближайшим забегаловкам, куда первым делом поступали все неофициальные известия.

Менее чем за час, еще до официального объявления о прибытии транспорта, Лескар уже узнал ошеломляющие новости. Настолько поразительные, что в них нельзя было не поверить. Переспросив еще раз и убедившись, что он не ослышался, Лескар тут же кинулся прочь. Он изо всех сил сохранял обычное бесстрастие, но на самом деле он нес принцу известия сокрушительной важности, которые могли потрясти мир. Лескару было не по силам вычислить, как убийство императрицы отразится на положении изгнанников, и он не пытался этого сделать. Но он ничуть не сомневался, что принца мгновенно заподозрят в причастности к покушению.

Слуга отлично знал, что принц Хариварман сейчас находится так далеко от Сити и доков, как только мог забраться, и посвящает свое время археологическим изысканиям. Это занятие увлекало его все сильнее и сильнее. Поэтому Лескар передвигался пешком лишь несколько минут – до тех пор, пока не добрался до отведенного принцу-изгнаннику большого дома. Дом располагался на окраине Сити. Там Лескар сразу же кинулся в гараж, где они держали две машины – больше не позволялось, – и плюхнулся на водительское сиденье единственного флаера, стоявшего там в эту минуту.

Убедившись, что космический скафандр на месте, Лескар включил двигатель и поднял флаер в воздух. На нем всего за несколько минут можно было добраться до любого места в Твердыни. Лескар вывел флаер из гаража и, ведя его вручную, направился в сторону ближайших пропускных ворот силового поля, через которые машины могли выбираться во внешние, лишенные воздуха районы Твердыни.

Лескар полагал, что примерно знает, где именно работает принц в этот день. Поиски маленького флаера в огромном лабиринте внешних помещений и коридоров Твердыни были бы почти безнадежным предприятием, если бы на машинах не стояли маячки непрерывного действия. Конечно, на самом деле они ставились для того, чтобы тамплиерам легче было следить за передвижениями этих двух транспортных средств. Но, к счастью, это имело еще одно следствие: Лескар и принц легко могли разыскать друг друга. Их тюремщики не боялись, что изгнанникам вдруг захочется использовать флаеры, способные перемещаться в космосе, для бегства. Относительно примитивные двигатели машин не годились для этой цели. Без судна, оснащенного настоящим межзвездным двигателем, со сложным устройством, позволяющим искривлять пространство и путешествовать быстрее скорости света, сбежать с Радианта Тамплиера было невозможно. По крайней мере, никакой человеческой жизни – люди ведь живут не дольше нескольких столетий – не хватило бы, чтобы куда-нибудь добраться.

На приборной доске появилась светящаяся схема – основные внешние коридоры Твердыни. Яркая точка неподалеку от одного из главных ходов обозначала местонахождение флаера принца. Лескар набрал короткую команду и направил свой флаер туда же.

Вскоре он добрался до входа, устроенного в полу помещения, – миниатюрного подобия корабельного дока. Через этот портал флаер можно было вывести из атмосферы. Пришли в движение ворота силового поля – их серые створки начали раздвигаться перед флаером, воспроизводя в обратном порядке последовательность действий больших ворот, расположенных над доками, которые недавно пропустили внутрь межзвездный транспорт. Серое поле натянулось над кабиной, открылось, пропуская флаер, сомкнулось за ним и отступило раньше, чем машина набрала скорость.

Теперь вокруг маленького суденышка Лескара простиралась тьма, разгоняемая лишь светом фар самого флаера. В их лучах Лескару были видны каменные стены круглого, редко используемого тоннеля для малых кораблей. Стены бесконечной каменной трубы летели мимо него в полном безмолвии, все быстрее и быстрее.

Путешествие обещало быть недолгим. Лескар включил автопилот и принялся надевать легкий скафандр. Вполне возможно, что принц находился не во флаере, а где-нибудь поблизости.

* * *

Принц работал в одном из отдаленных боковых коридоров. Он установил там небольшую батарею, обеспечивавшую искусственное освещение, и устроил временное рабочее место, весьма полезное для некоторых его экспериментов. Включая освещение на полную мощность, насколько хватало батареи, он рассматривал изображения, отчасти нарисованные, отчасти вырезанные в камне древних стен. Хариварман находил дарданское изобразительное искусство и украшения дарданских построек бесконечно очаровательными. Узоры перетекали друг в друга. Каждый был эстетически связан с предыдущим, но они никогда не повторялись в точности. И все же, несмотря на огромные усилия, затраченные принцем на их изучение, они оставались малопонятными, как произведения искусства, созданные на Земле в древние докосмические эпохи. Хариварман, конечно же, был не первым человеком в Твердыне, кто брался за изучение здешних памятников дарданского искусства, но он думал, что вот-вот станет первым человеком современной эпохи, который начнет их систематическое исследование.

Можно было изучать не только дарданские настенные надписи и рисунки, хотя и на них потребовалась бы не одна жизнь. Размеры Твердыни и ее содержимое сразу же убивали мысль о полном и всестороннем исследовании. Копаясь в помещениях, опечатанных столетия назад, случайно или намеренно, Хариварман находил самые разнообразные артефакты, порой крайне загадочные. Недавно принц нашел записи дарданской музыки, и теперь, даже работая, он вслушивался в звуки незнакомых инструментов, в не похожие ни на что мелодии.

Иногда принц впадал в мечтательное настроение, и ему казалось, что это голоса дарданских привидений…

Сейчас принц работал, почти что паря в невесомости. Его окружало неизмеримое богатство – множество старинных надписей, километры древней кладки и лабиринт комнат. В некоторых комнатах стояли сундуки из металла и неизвестных материалов; там хранились реликвии дарданских времен.

Когда принц только начал интересоваться этими реликвиями, он долго удивлялся, почему целая армия желающих еще не изрыла все вдоль и поперек. Почему с ним не конкурируют орды археологов и историков из сотен миров? Хариварману до сих пор казалось странным, что это богатство находится в его полном распоряжении. Но тамплиеры, с тех пор как они много веков назад завладели Твердыняю, относились к сторонним исследователям довольно прохладно, а сами занимались этим лишь от случая к случаю. Впрочем, они ничуть не возражали против того, что делал Хариварман. Принц понимал, что, по их мнению, это отвлекало царственного изгнанника от участия в опасных политических комбинациях.

Принц установил свое временное убежище у слегка изогнутой стены широкого коридора. На стене виднелась группа надписей, которая с первого же взгляда показалась принцу весьма любопытной. Убежище представляло собой наполненный воздухом пузырь из упругого пластика, снабженный воздушным шлюзом. Принц плавал внутри пузыря и размышлял. При ближайшем рассмотрении надписи на стене оказались не такими уж интересными. Неожиданно Хариварман заметил какое-то движение: скольжение теней, смутный отблеск далекого источника света. Все это свидетельствовало о приближении флаера, спускавшегося из одного из главных коридоров. Должно быть, Лескар. Тамплиеры редко патрулировали внешнюю часть Твердыни, а больше здесь никто не мог оказаться.

Источник света быстро приближался. По некоторым мелким деталям Хариварман убедился, что это действительно их второй флаер. Принц выключил дарданскую музыку и прислушался. Странно: почему Лескар подъехал так близко и не попытался связаться с ним по радио? Возможно, он полагает, что везет чрезвычайно важные новости, и не хочет рисковать. А вдруг, когда он будет докладывать господину, их подслушают враги?

Если были серьезные причины для сохранения дела в тайне, следовало опасаться того, что новости подслушают при передаче по радио – даже закодированные. По крайней мере, будет установлен сам факт передачи новостей. В древности все эти шахты и помещения, видимо, соединяла дарданская система связи. Или нет… Возможно, она отсутствовала из-за каких-либо ритуальных, церемониальных или художественных соображений. Реальных свидетельств ее существования не сохранилось. Дарданцы – потомки землян, как и большинство известных на данный момент разумных обитателей Галактики, – давным-давно исчезли, и теперь никто не мог понять хода их мыслей. А может, их не понимали и прежде. В нынешних условиях, по различным техническим причинам, радиосвязь внутри Твердыни была ненадежной, а временами и вовсе прерывалась. Но изгнанники все четыре года исходили из предположения, что тамплиеры могут подслушать любой разговор, ведущийся в одном из флаеров, любезно предоставленных тем, кто невольно стал их гостем.

Флаер Лескара остановился перед палаткой Харивармана. Автопилот зафиксировал положение машины. Маленький седой человечек принялся выкарабкиваться через люк флаера, отчаянно маша руками. На языке жестов, которым они пользовались для общения друг с другом, это означало, что необходимо срочно посовещаться в обстановке радиомолчания. Хариварман пригласил его, тоже жестом, в надувную палатку. Принц был уверен, что в смысле защиты от подслушивания она не лучше и не хуже любого другого места. И слуга немедленно вывалил на него ворох новостей.

Узнав о смерти императрицы, Хариварман некоторое время задумчиво плавал по палатке, касаясь стен то перчаткой, то носком ботинка. При нормальной силе тяжести он бы расхаживал взад-вперед, но на таком расстоянии от Радианта парящему в воздухе телу требовалось немалое время для того, чтобы опуститься на пол.

Принц смотрел на покрытую надписями стену. Всего лишь несколько минут назад Хариварман находил ее захватывающе интересной, а теперь она казалась принцу не более чем огромной и помпезной игрушкой. Хуже того, она была частью самогипноза. Реальный мир, мир политики и власти, решительно ворвался в его грезы, и это оказалось чувствительным ударом.

В памяти принца проносились воспоминания об императрице. Нет, их не связывало кровное родство, но порой императрица в каком-то смысле заменяла ему мать… а потом стала чем-то вроде врага. Это она сослала Харивармана на Радиант. И теперь в душе принца соседствовали сожаление о ее смерти и мстительное торжество.

Впрочем, Хариварман тут же решил, что все эти эмоциональные отклики вполне естественны, но совершенно бесполезны. И принялся обдумывать, что из этого следует. Принц попытался прикинуть, как убийство императрицы повлияет на политическую ситуацию и на соотношение сил, особенно в правящем Совете Восьми миров. Восемь могущественных представителей воссядут на своих церемониальных тронах и решат, кто займет главный трон в центре зала. Именно им предстоит выбрать следующую императрицу. Или императора.

Лескар тоже плавно двигался по палатке. На лице слуги застыла странная смесь бесстрастности и нетерпения. Он ждал, пока его господин не изречет что-нибудь мудрое. Повернувшись к Лескару, принц спросил:

– А ты видел того молодого человека, которого обвиняют в убийстве? Хотя вряд ли у тебя была возможность взглянуть на него.

– Не было ни малейшей возможности, сэр. Но говорят, что это студент университета, уроженец Салютая. После убийства императрицы он записался в тамплиеры, чтобы избегнуть наказания.

– Ага, ясно. Но зачем тамплиеры притащили его сюда? Они же знают, что в подобном случае выдачи не избежать. Впрочем, есть вопрос поважнее. Могут ли они захотеть помочь такому человеку?

– Я бы предположил, сэр, что это маловероятно.

– Тогда зачем его сюда привезли? Как ты считаешь?

– Простите, сэр, люди, от которых я услышал эту историю, добавляли еще кое-какие подробности, хоть и не слишком важные.

– И какие же?

– Непосредственно перед убийством – оно произошло на параде во время Праздника Жизни – произошли политические демонстрации. Участники одной из них требовали вашего возвращения. Одним из главных ее организаторов был этот юноша, Чен.

Хариварман снова умолк и погрузился в размышления. Он угадывал за ситуацией несколько смутных замыслов, один гнуснее другого.

– И сразу после этого он убил императрицу? По крайней мере, они считают, что это сделал он. Ага. Это все, что мне нужно. – Принц помолчал, затем продолжил: – Тогда меня обвинят в заговоре с целью убийства императрицы. Во всяком случае, похоже, все идет к этому. Дело явно сфабриковано. Итак, если я намереваюсь предпринять что-либо для своей защиты, мне нужно повидаться с ним, с этим предполагаемым убийцей… М-да, хотел бы я знать… Возможно, его привезли сюда, на Радиант, лишь для того, чтобы устроить ему очную ставку со мной?

Лескар покачал головой. Он верил – и в прошлом неоднократно об этом заявлял, – что иногда его хозяин пытается просчитать слишком много ходов.

– Ваша честь, я думаю, тамплиеры привезли парня сюда просто потому, что уже зачислили его в свою армию и лишь после этого узнали, что он сделал или в чем его обвиняют. И у них, верно, началась паника. Как вам известно, тамплиеры не могут просто так взять и выдать одного из своих людей властям какой бы то ни было планеты. Даже если это всего лишь новобранец. Они так не делают. Любой офицер, который поступил бы так…

– Да. Ты прав.

Лескара слегка передернуло. Для него это было достаточно бурным проявлением чувств.

– Но тамплиеры не знают, что делать с этим молодым человеком, и привезли его сюда. Эта груда камня – штаб-квартира тамплиеров, вся территория, которая на самом деле принадлежит тамплиерам. Здесь они должны чувствовать себя гораздо увереннее, чем в учебных лагерях на Нитерое.

Принц принялся размышлять вслух:

– Возможно, ты прав, и этим объясняются их действия. Они могли бы отвезти парня прямиком к главе ордена тамплиеров, чтобы тот принял решение, но, говорят, их вождь почти все время передвигается по Галактике. Возможно, они не знают, где его искать… А кстати, на этой груде камня нет ни одного должностного лица, способного решить, как тамплиерам следует вести себя в такой щекотливой ситуации. Эта дама с розовыми щечками, новая командующая базой? Нет. Выходит, решать некому, разве что на этом же корабле прибыл кто-нибудь еще. Ни о чем таком не слышно, правда? Значит, они будут ждать, что скажет глава ордена. Вполне может получиться так, что он захочет лично прибыть сюда и побеседовать с обвиняемым, прежде чем вынести решение. Конечно же, за это время уже будет выдвинуто требование о выдаче…

Лескар тщательно поразмыслил насчет выдачи и согласился, что это вполне вероятно. Выполнять роль политического советника при принце больше было некому, и Лескар взял ее на себя. Он выполнял эту работу с тем же прилежанием, что и обязанности камердинера и повара.

– Да, я полагаю, что они могут поступить именно так. Но, ваша честь, вы сказали, что тоже собираетесь встретиться с этим молодым человеком, Ченом… Можно ли назвать этот шаг мудрым?

– А как будет выглядеть мой отказ взглянуть на него – хотя бы взглянуть? И кроме того, если мне предстоит судить парня, выяснять правду относительно его участия в убийстве императрицы, мне нужно на него посмотреть. Кстати, он отрицает свою виновность?

– Понятия не имею, сэр.

– Гм. Кем бы ни был этот Чен на самом деле и какой бы ни была его подлинная история, я полагаю, что раньше или позже наши любезные хозяева пожелают устроить нашу встречу. Они захотят понаблюдать, как мы будем общаться, и попробуют установить, причастен ли я к этому покушению… Лескар, спасибо тебе за то, что ты так быстро доставил мне эти новости. Похоже, нас ждут перемены. Причем в ближайшем будущем.

Лескар, как обычно, выслушал слова благодарности с весьма смущенным видом:

– Ваша честь, вы собираетесь немедленно вернуться в Сити?

– Нет. – Хариварман перестал плавать внутри палатки и остановился, твердо упершись в пол рифлеными подошвами. – Не стоит торопиться с моим появлением на сцене. По крайней мере, слишком уж торопиться. Ты возвращайся, а я побуду один и подумаю. – Принц снова посмотрел на настенные надписи. – И возможно, решу, что мне делать дальше. Если, конечно, я смогу хоть что-нибудь делать.

– Да, сэр. А я посмотрю, что еще можно разузнать.

– Посмотри. И если тамплиеры скажут, что им позарез нужно поговорить со мной, сообщи, что они спокойно могут отыскать меня здесь.

Минуту спустя флаер с Лескаром исчез. Хариварман снова остался один, если не считать дарданцев; но эти кроткие призраки внезапно замерли и поблекли, и даже воображаемое общение с ними сильно затруднилось.

Через прозрачную пластиковую стену палатки принц наблюдал за тем, как удаляются последние фантастические отблески фар флаера. Но вот они погасли, и теперь темноту рассеивали лишь несколько ламп.

Императрица мертва. Напрашивалось несколько выводов, по большей части мрачных. У главных его врагов, Роклора и прочих, отныне развязаны руки, и они все время будут пытаться избавиться от него. Совершенно ясно, что самое разумное – заключить союз с врагами или, по крайней мере, не навлекать на себя их гнев. А ведь в течение первых двух лет ссылки Лескар неоднократно упрашивал принца разрешить ему устроить побег. Теперь Хариварман жалел, что не прислушался к просьбам слуги. У него был бы наготове запасной вариант.

Неспешно двигаясь, принц снова принялся за археологические изыскания. Хариварман надеялся, что думаться будет лучше, если он станет выполнять рутинную работу – измерять, делать записи, фотографировать… Через несколько минут принц понял, что это не помогает. Ему больше не верилось, что его энергия сможет найти выход в подобной деятельности. Эта работа заслуживала того, чтобы ее выполняли как следует, а он никогда больше не сможет справляться с ней должным образом.

По крайней мере, не сегодня. А загадывать что-либо на завтра стало невозможно.

Принц быстро, отработанными и привычными движениями, облачился в скафандр. Затем выпустил воздух из палатки, свернул ее и погрузил во флаер. Суденышко располагалось совсем рядом – автопилот держал его на якоре в боковом проходе, размеры которого едва-едва превышали диаметр флаера, и без того небольшой. Судя по древним записям, у Сейбла была машина подобного типа, специально зауженная для перемещения по здешним, не слишком просторным коридорам.

Хотя труды в одиночестве внезапно перестали доставлять удовольствие принцу, он понимал, что, когда все закончится, ему будет не хватать этих изысканий. Даже если все закончится триумфальным возвращением к вершинам власти. Хариварман считал такой вариант вполне возможным, хотя и не единственным.

Ему будет не хватать этих занятий, а пока что принц даже не знал, сможет ли он завтра возобновить работу.

Хариварман уже погрузил большую часть оборудования во флаер, когда гнетущее чувство незавершенности усилилось настолько, что от него уже нельзя было отмахнуться. В той части коридора, где работал принц в этот день, была пара дверей. Хариварман уже присматривался к ним, прикидывая, как бы их открыть. По его опыту обследования этого района, за расположенными таким образом дверями могли находиться две комнаты или одна большая. Но что бы за ними ни находилось, оно еще не было осмотрено. Хариварман подумал, что эти двери могут вести в необыкновенные помещения, куда после дарданцев никто не входил.

Принц не собирался заново устанавливать палатку или выгружать из флаера все оборудование. Быстро заглянуть в эту комнату – или комнаты, – и хватит на сегодня. Внутри может оказаться что-нибудь действительно интригующее, и он осмотрит это подробнее потом, когда вернется. Если вернется.

Хариварман прикинул, какие инструменты ему могут понадобиться, и достал их из багажника. Гравитации здесь почти не было, и Хариварман не пошел к намеченной двери: оттолкнувшись, он поплыл к ней, сделав размашистый, свободный, отработанный нырок. Литая металлическая дверь была причудливо разукрашена. Ничего похожего на замок не наблюдалось. Но принц уже пробовал открыть ее, когда в первый раз осматривал коридор, и был совершенно уверен, что она заперта. Возможно, за многие века металл спаялся и запечатал дверь.

Его инструмент – отбойный вибромолоток – быстро справился с этим препятствием. Теперь дверь свободно скользила в пазах.

Разумеется, в открытой комнате было абсолютно темно. Хариварман включил закрепленный на шлеме фонарь и посветил в пустоту. Для этой части Твердыни помещение было удивительно большим. Принц заметил еще одну дверь. Видимо, она вела в соседнюю, пока что не открытую комнату. Несомненно, когда-то здесь поддерживалась искусственная гравитация…

…У принца Харивармана на несколько секунд перехватило дыхание. Сперва ему показалось, что в большой комнате совершенно ничего нет. Но это было не так. У дальней стены стояла машина, выглядевшая совсем небольшой в пустой комнате. Казалось, она припала к полу и приготовилась обороняться, будто ее припер к стенке какой-то неизвестный враг. Металл тускло поблескивал в свете налобного фонаря и напоминал доспех. Нет, на самом деле машина была не такой уж маленькой. Пожалуй, величиной с его флаер, только другой формы.

Покой этой комнаты очень долго не нарушался никем, и, несмотря на ничтожно малую гравитацию, времени было достаточно – вполне достаточно, – чтобы машина оказалась вдавлена, не слишком сильно, но прочно, в пол, и сделалась неподвижной, словно каменные плиты стен. Принц с первого же взгляда понял, что машина находится в нерабочем состоянии. Если бы она работала, он, несомненно, уже был бы мертв.

Это был не андроид. Присмотревшись внимательнее, Хариварман решил, что машина, пожалуй, все же меньше флаера, но значительно больше человека. По форме она напоминала не то насекомое, не то космический корабль. Машина не походила ни на одну из относительно несложных боевых единиц самых распространенных типов. Это было нечто более крупное и сложное. Форма внешней оболочки – возможно, ее следовало бы назвать корпусом – заставляла предположить, что машина способна передвигаться в космосе. В нижней части, за частоколом шести больших паучьих лап, согнутых и неподвижных, находилась выпуклость, в точности соответствовавшая обводам спасательной шлюпки, которая применялась на межзвездных линиях. Такая форма безошибочно указывала на наличие миниатюрного межзвездного двигателя.

В общем, многое оставалось непонятным, но один факт не вызывал ни малейших сомнений. Принц Хариварман был совершенно уверен, что нашел реликтового берсеркера, одну из тех машин, в существование которых не верили как тамплиеры, так и все прочие люди.