Когда Хариварман и Лескар выбрались из разбитого флаера, они исчезли из поля зрения берсеркера-командира, и тот потерял возможность выстрелить в них еще раз.
Впрочем, берсеркер, похоже, не намеревался преследовать человека, заявлявшего, что он способен управлять смертоносными машинами, – того, чьим приказам они фактически подчинялись на протяжении нескольких дней. Насколько могла судить Беатрикс, глядя на маленький экран, берсеркер намеревался только наблюдать за премьер-министром, больше ничего.
Премьер-министр Роклор выскочил из дверного проема пластмассовой мастерской, привычным движением оттолкнулся и полетел-поплыл к своему одноместному катеру. Оглянувшись, Роклор заметил, что берсеркер неспешно следует за ним, и сказал:
– Вижу, ты все понял. Он ненадолго удрал от нас, но это не важно. Если он не свернет себе шею прямо сейчас, я вскоре лишу его жизни.
В наушниках послышался шепот берсеркера; звукосниматели перехватили эти слова и донесли их до людей, которые сидели в другом помещении, на расстоянии полукилометра, и наблюдали за событиями.
– Ты прав, это не важно. Скоро я убью его.
Человек, оставшийся наедине с берсеркером, на некоторое время умолк. Чтобы добраться до своего катера, ему требовалось еще несколько долгих, очень долгих секунд.
– Нет-нет. Я вижу, ты все-таки не понял до конца. Ты можешь убить в Твердыне столько живых единиц, сколько захочешь, оставь лишь несколько штук, чтобы было кому рассказывать, как геройски я их спас, – в общем, как мы договаривались. Но что касается зложила Харивармана, лучше, если ты не станешь убивать его. Я хочу сам покончить с ним, что сделает меня своего рода героем. Если впоследствии обнаружат, что он был убит берсеркером, это может вызвать недоверие к моему рассказу. В глазах многих других зложилов он даже может стать мучеником. Знаешь, что такое мученик? Нам этого не нужно.
В полутемном помещении, расположенном в пятистах метрах от этого места, Беатрикс посмотрела в глаза верховному генералу. Генерал сделал кивок – «идите», – но дополнил его предостерегающим знаком. Кроме того, он успел обменяться жестами со спутниками Беатрикс. Фокион, работавший по большей части в темноте, почти бесшумно застучал по клавишам коммуникатора. На этот раз он возился куда дольше – похоже, налаживал многоканальную связь; зачем, Беатрикс пока не понимала. Полковнику помогали люди в тамплиерских боевых скафандрах и с электронными устройствами в руках.
Другие тамплиеры тем временем быстро, но при этом тихо приводили привезенное Фокионом тяжелое орудие в боевое положение, разворачивая его дулом в сторону близлежащего коридора.
– Нам? – переспросил берсеркер-командир.
– Тебе и мне. Я говорю о наших общих интересах.
На маленьком экране была видна фигурка премьер-министра, который наконец-то добрался до люка своего катера. Роклор замер, потом осторожно, но с невозмутимым видом положил руку на дверцу и приготовился войти в катер.
Берсеркер плыл следом за ним, почти так же осторожно, и сейчас находился не более чем в трех-четырех метрах от Роклора. Второй берсеркер еще не вернулся; очевидно, он нашел себе другое занятие и счел его более достойным.
Беатрикс подумала о том, сколько берсеркеров все еще шатается по внутренней поверхности Твердыни, сжимая кольцо вокруг осажденной базы. Нескольких уже уничтожили. Значит, осталось около сорока. Если берсеркера-командира сейчас подстрелят или даже уничтожат, вряд ли все прочие лягут и помрут. Нет. Берсеркеры устроены не так…
Тем временем на экране крошечный берсеркер обратился к премьер-министру:
– И как далеко, по-твоему, сейчас простираются наши общие интересы?
– На изрядное расстояние… Только не говори, что ты передумал насчет соглашения. Если ты откажешься от него прямо сейчас, все твои предыдущие действия потеряют смысл. До сих пор ты помогал мне, но я еще не помог тебе. Ты не получил никакой существенной выгоды.
– Мои расчеты, касающиеся предмета нашего соглашения, ничуть не изменились.
– Вот и отлично.
Роклор повернул голову и собрался войти в катер:
– Но ты уже помог мне. Благодаря успешно проведенному над зложилом Хариварманом эксперименту я достиг большинства своих ближайших целей.
Роклор снова повернулся к берсеркеру:
– Но ты пока что убил очень мало живых единиц. Твои долговременные цели, все живые единицы…
– Осталось еще два пункта.
– Прости, что я тебя перебил. – Премьер-министр испустил легкий вздох; конечно же, ирония пропала втуне. – Как я и обещал, со временем ты получишь все живое на планете Торбас.
– Со временем я получу все живое повсюду.
Эти слова были произнесены с механической уверенностью. Казалось, они повисли в безвоздушном пространстве и заполонили древние дарданские коридоры.
Роклор издал новый вздох, на этот раз более глубокий:
– Несомненно. Так что это за два оставшихся пункта? Но должен предупредить тебя: если ты поставишь под угрозу мою возможность помогать тебе и будешь делать то, что может воспрепятствовать моему вступлению на…
– Ты уже оказал мне почти всю помощь, которую я рассчитывал от тебя получить.
В первый раз с начала разговора поза человека в скафандре перестала быть небрежной.
– Я твердо обещал тебе свою помощь в будущем. Как мы договаривались, я окажу ее тебе после восшествия на престол. Но пока что я почти ничего тебе…
– Повторяю, – снова прервал Роклора берсеркер, – ты уже оказал мне почти всю помощь, которую я рассчитывал от тебя получить. Первое, что мне по-прежнему нужно, – уничтожить всю жизнь в Твердыне. Второе – это информация. Я уже собрал большую часть информации, которую хотел получить здесь, но кое-что еще осталось. Я получу ее, понаблюдав за твоей реакцией, когда ты узнаешь правду.
На этот раз Роклор молчал гораздо дольше, прежде чем заговорить.
– Если ты хочешь получить от нашей сделки больше…
– Время сделок прошло. Теперь я открою тебе правду и понаблюдаю, как ты на нее отреагируешь. Во время общения со мной живая единица принц Хариварман вычислил ошибку. Он был ближе к правде, чем ты предполагаешь. Здесь действительно проводился очень важный эксперимент. Он показал, что можно управлять опасным противником, а возможно, даже полностью обезвредить его, не пользуясь ничем, кроме переданной информации. Кодом управления, как ты его называешь. Я сумел убедить живую единицу Харивармана, что он проводит такой эксперимент надо мной.
– Да, я знаю. Все в соответствии с нашим соглашением. Я…
– Точно так же я убедил тебя, что ты успешно заключил со мной сделку.
Воцарилось молчание. Похоже, премьер-министр Роклор просто не знал, что ответить.
– Правда, – продолжил берсеркер, – заключается в том, что эксперимент ставил я. Ты, как и живая единица Хариварман, был его объектом. С самого начала я изучал тебя и сотрудничающие с тобой живые единицы. Мы, существа, которых вы называете берсеркерами, давно уже ищем код управления для живых единиц, именующих себя людьми, или хотя бы для их самых выдающихся лидеров. Это была чрезвычайно трудная работа, и я вынужден заявить, что результаты до сих пор остаются неопределенными. Неизвестно, существует ли, а если нет, может ли быть разработан достаточно надежный код для управления единицами такой степени сложности. Тем не менее в ходе эксперимента было собрано много важных сведений. Чего желают человеческие живые единицы, что я могу им предложить? С высокой степенью вероятности можно заявить, что они желают власти над другими живыми единицами человеческого типа. Есть также сильнейший побудительный мотив, именуемый местью. Назову, кроме того, жадность – влечение к богатству, измеренному согласно вашей финансовой системе. Используя надлежащие коды, я оказался в состоянии управлять вами обоими. Ты, живая единица Роклор, был очень ценным объектом…
Премьер-министру хватило бы секунды – может, двух, – чтобы быстро заскочить в катер и захлопнуть за собой люк. Но Роклор не шелохнулся. Он лишь что-то прошептал. Беатрикс не поняла, что именно; возможно, эти слова расслышал берсеркер и зафиксировал как информацию, которую следует изучить.
В помещении, откуда Беатрикс наблюдала за происходящим, люди в тамплиерских скафандрах лихорадочно устанавливали какое-то оборудование, по-прежнему стараясь действовать бесшумно. Лязг инструментов или оружия, как и звук шагов, мог отдаться вибрацией в стенах безвоздушных внешних коридоров Твердыни и насторожить берсеркера с его чувствительными сенсорами: тогда он обнаружил бы присутствие людей. Беатрикс отчаянно хотелось вцепиться в верховного генерала и заставить его сказать, что происходит, но она не посмела отвлечь его.
Люди, возившиеся с орудием и с оборудованием связи, похоже, не нуждались в ее помощи. «Вот моя нынешняя работа, – подумала Беатрикс, снова уставившись в экран. – Я – свидетель».
Берсеркер тем временем продолжил:
– С самого начала эксперимента, с момента первого непрямого соглашения между твоими посланцами и мной, моей целью было определить ту меру искушения властью, которая может служить кодом управления для зложилов. Чтобы собрать эту информацию, пришлось пожертвовать множеством машин и терпеть продолжение существования многих жизней, но она того стоила. Теперь я хочу понаблюдать за твоей реакцией на это сообщение. Продемонстрируй ее. – Роклор не шелохнулся и ничего не сказал, так что берсеркер через несколько секунд заговорил снова: – Очень вероятно, что ты – последняя человеческая жертва, которая полностью осознает происходящее. Остальные живые единицы на территории Твердыни так и не поймут, что происходит, вплоть до того момента, когда я уничтожу их. Правда, я уже пронаблюдал, какую реакцию правдивая информация вызвала у другой контрольной живой единицы – у принца Харивармана.
К премьер-министру наконец вернулся дар речи.
– Код управления. Ясно. Ну что ж, возможно, ты вел свою игру. Если так, ты выиграл. Но я не вижу, почему бы нам не заключить сделку теперь. Ты изучил нашу реакцию. А я все еще могу…
Очевидно, берсеркер услышал все, что хотел услышать от своего последнего подопытного экземпляра. Яркая вспышка на экране едва не ослепила Беатрикс. В то же мгновение свет залил и коридор, озарив только что установленное тяжелое орудие. Одновременно с этим канал связи заглох.
Но маленький экран почти сразу же засветился снова, и стало видно, что берсеркер быстро разворачивается. В свете собственного оружия берсеркер наконец заметил присутствие наблюдателей в коридоре.
Берсеркер открыл оружейные люки и развернулся – очень вовремя: снаряд, выпущенный из орудия полковника Фокиона, пришелся в переднюю поверхность верхней части его туловища. Когда маленький экран снова очистился, на нем были видны лишь обломки берсеркера.
Люди, столпившиеся вокруг коммуникатора, развили бурную деятельность, но ликования пока что не наблюдалось. Наконец радиомолчание было нарушено.
– Переместите орудие обратно! Они могут пойти этим путем. Мы не хотим блокировать коридор.
«Они?» – озадаченно подумала Беатрикс. Глава ордена опять слегка сжал ее руку. Рация Беатрикс была настроена на стандартный канал связи, и она отчетливо услышала голос генерала:
– Мы уже два дня сотрудничаем с принцем, с момента моего прибытия; позже он расскажет вам подробнее. Мы лишь продублировали один из сигналов, которые берсеркер-командир передавал своим подчиненным, и отправили его из сотни мест за пределами Твердыни. Если все сработало как надо, сейчас берсеркеры должны направляться к месту своей высадки, и… поставьте его сюда!
Последний возглас был адресован тамплиерам, которые снова развили бурную деятельность; теперь они разворачивали орудие и затаскивали его обратно в комнату.
Находившиеся в комнате люди, числом больше десятка, стали пятиться и жаться к стенам, уступая место пушке.
Потом все снова принялись ждать. Одновременно тамплиер, склонившийся над коммуникатором, сделал знак, и опять настало радиомолчание.
А затем у Беатрикс словно камень с души свалился: в дверном проеме появился ее муж, а за ним маячил Лескар. Даже сейчас, в темноте, Беатрикс была совершенно уверена, что это Хариварман. Она с первого взгляда узнала его походку, его фигуру, его… В эту минуту ее мало интересовало, что происходит вокруг.
Принц и глава ордена крепко пожали друг другу руки. Все снова затихли в ожидании. Беатрикс даже через скафандр чувствовала руку мужа, лежавшую у нее на плече.
Наконец снаружи донесся слабый звук, едва различимый: в безвоздушном пространстве, чтобы быть услышанным, ему пришлось пройти через балки, фермы, пол, ботинки и кости. И лишь несколько секунд спустя в коридор бесшумно хлынул мощный поток. В условиях, близких к невесомости, огромные машины беззвучно скользили по темному коридору. Услышать их приближение удалось лишь потому, что кто-то из берсеркеров случайно зацепился за балку.
И вот мимо комнаты пронесся последний берсеркер. Полковник Фокион снова повернулся к стоявшему в стороне приборчику и переключил его на прием с другого передатчика. Четырнадцать человек столпились вокруг маленького экрана и молча наблюдали, как штук сорок берсеркеров добрались до места высадки – где должна была происходить и их погрузка – и бесшумно выскользнули в космос.
– Внешняя линия защиты – это уже по вашей части, командор, – послышался голос полковника. На маленьком экранчике промелькнуло лицо Анны Бленхейм. Она кивнула, подтверждая, что поняла Фокиона.
Леди Беатрикс услышала, как глава ордена отдает приказания артиллеристам двух своих кораблей.
А затем вечную космическую ночь, царившую за пределами Твердыни, разорвала титаническая вспышка. Несколько секунд спустя снова послышался шум: на внешнюю оболочку Твердыни обрушился водопад обломков – все, что осталось от взорванных берсеркеров. Сила удара была достаточно велика, он породил резонанс в камне и металле, и этот грохот волной покатился вглубь Твердыни.
Первым молчание нарушил принц:
– Мы сделали их! Сделали! Сделали! Думаю, мы прикончили их, всех до единого.