Теперь на площади Монументов стояло два бронзовых памятника. Конечно же, Елена Образцовая находилась на том самом месте, где пребывала уже много столетий. Эта статуя изображала красивую женщину в напоминавшем тогу дарданском наряде, с диадемой на голове. Но теперь лицом к лицу с Еленой, на таком же пьедестале, стоял еще один человек, который протягивал к ней руку, словно предлагая дружбу и поддержку. Это был отлитый в металле премьер-министр Роклор, погибший год назад во время героической попытки спасти Твердыню.

Бронзовый премьер-министр был изображен в движении, на полушаге, его вынесенная вперед нога попирала берсеркера, полуразрушенного, но все еще зловещего. Правда, некоторые критики заявляли, что со стороны кажется, будто премьер-министр хочет взобраться на стул.

* * *

Новая статуя была установлена несколько месяцев назад, но официальное открытие мемориального комплекса должно было состояться лишь в этот день, причем для руководства церемонией прибыл сам император. Несколько тысяч человек, включая немногочисленных старых друзей и знакомых, ждали возможности поприветствовать его.

Двоих военнослужащих-тамплиеров, которые – так уж получилось – были мужем и женой, по такому случаю освободили от дежурства, и они явились на площадь. Точнее, оказались на той стороне, которая в этот день считалась наименее престижной, и затерялись среди возбужденной толпы относительно малозначительных сановников.

Ольга громко поинтересовалась:

– Интересно, сильно ли изменился император со времени нашей последней встречи?

Чен, женатый уже почти год, не обратил особого внимания на слова супруги. Стоявший неподалеку от него политик репетировал записанную на бумажке речь, бормоча ее себе под нос. Чен, с его хорошим слухом, разобрал слова:

– Как странно, как уместно, как прекрасно, что два этих человека, яростно враждовавших почти всю жизнь, отбросили свои разногласия ради того, чтобы спасти Твердыню и все живое в ней…

– Должен заметить, что все это было весьма уместным. – Второй голос, прозвучавший почти над плечом Чена, был ему знаком. Повернувшись, Чен увидел полковника Фокиона, слегка пополневшего, в хорошо сшитом штатском костюме – ах да, он ведь вышел в отставку. – Время летит… А у вас как дела, ребята?

На дальней стороне площади командор Анна Бленхейм выбралась из штабного флаера и отдала честь верховному генералу, который тоже только что прибыл. Оба офицера исчезли в толпе своих подчиненных, сгрудившихся вокруг временной трибуны.

Затем из молчавших до этого момента громкоговорителей донеслось:

– Корабль их императорских величеств приземлился!

Конечно, официальная версия гласила, что принц Хариварман знал обо всем с самого начала: обнаружив берсеркера-командира, он сразу же понял, что враги затеяли игру с населением Твердыни, захотели провести какое-то хитроумное исследование. Принц сразу же заподозрил, что здесь не все ладно, но подыграл берсеркерам, поскольку знал, что, если он этого не сделает, все живое в Твердыне будет немедленно уничтожено.

Лично Чен очень сомневался, что официальная версия полностью соответствовала истине. Однако вполне возможно, что она отстояла от истины не так далеко, как обычно бывает с официальными версиями. И в конце концов, кто-то же должен был стать императором или императрицей, иначе все могло быть намного хуже.

Однако, как официально признал сам император, именно упоминание Анны Бленхейм о работающем коде управления, сделанное во время их встречи, состоявшейся под надзором берсеркеров, послужило тем самым толчком и вызвало у него озарение. Он отправил берсеркера на поиски Чена Сидзуоки, чтобы найти убедительные доказательства. Но, конечно же, без героического самопожертвования покойного премьер-министра…

У покойного премьер-министра остались миллионы сторонников, и их следовало успокоить.

К Ольге, Чену и полковнику Фокиону направился еще один человек, невысокий, седой, скромно одетый – но знающие люди тут же повернулись, чтобы посмотреть, куда он идет. Как Лескар ни старался, ему не удавалось оставаться незамеченным.

Чувствуя себя неуютно от внимания посторонних людей, Лескар обратился к Чену, Ольге и отставному полковнику Фокиону:

– Император Хариварман приглашает старых товарищей на личную беседу. Всего на несколько минут.

Сразу после разгрома берсеркеров командор Анна Бленхейм сумела представить доказательство, подтверждавшее рассказ принца: ордер Совета на арест генерала Харивармана, на обороте которого они с принцем переписывались во время их безмолвной тайной беседы, в те драгоценные минуты, когда берсеркеры не следили за ними. Именно тогда она решила довериться принцу, и с тех пор они работали вместе.

Точно так же теперь выжившие люди подыгрывали друг другу, отдавая дань памяти ушедшему из жизни премьер-министру по политическим соображениям – дабы успокоить его многочисленных последователей.

«Должен сказать, что берсеркер-командир всячески пытался одурачить меня, даже покрыл себя и своих подчиненных слоем пыли».

На самом деле принц довольно рано заподозрил, что с этой кучей берсеркеров что-то не так.

Кроме того, его сразу заинтересовало, почему берсеркер-командир не активировал все сорок семь подчиненных ему единиц при первой же возможности, сразу после обретения предполагаемой свободы, когда он напал на него и Лескара.

Предложение власти, пусть даже иллюзорной, было почти непреодолимым искушением.

Почти, но не совсем.

Глава ордена получил предупреждение, переданное сумевшим ускользнуть курьером, и сразу же направился к Твердыне с кораблями, которые были при нем. Благодаря обрыву связи, устроенному полковником Фокионом, эти корабли сумели приземлиться незамеченными. Затем глава ордена сам воспользовался системой связи – в конце концов, кто мог знать ее лучше его самого? – связался с базой и из разговора с командором Бленхейм узнал о рискованной игре, которую командор пыталась вести вместе с Хариварманом.

Сейчас на площади собрались члены Совета, представители всех Восьми миров, а также гости с других планет, прибывшие на церемонию открытия памятника. Должно было прозвучать множество речей.

Но ораторы не могли начать, пока император и императрица не были готовы их выслушать. А император и императрица пожелали сперва побеседовать со старыми друзьями.

Затем Хариварман I предложил руку императрице Беатрикс и отправился произносить речь.

Чен следил за ним издалека, взяв под руку свою молодую жену.

Ольга тем временем рассматривала новую статую.

– А мне вовсе не кажется, что эта штука похожа на стул, – заметила она.