Через несколько минут после разговора Харивармана с командующей базой они с Лескаром вернулись домой. Едва войдя в квартиру, Хариварман обнаружил давно ожидавшийся, хотя и несколько запоздавший вызов на беседу с командором.

Сообщение, загруженное в память коммуникатора, было сформулировано в виде вежливого приглашения. «Не мог бы господин генерал явиться в кабинет командора Бленхейм, как только господину генералу будет удобно…» Хариварман не стал утруждать себя и проверять время поступления, чтобы узнать, когда командор отправила его – до разговора с ним или после. Во всяком случае, перезвонить и отменить вызов она не могла.

Приблизительно через час после получения послания принц Хариварман стоял в неказистом служебном кабинете командора. Все здесь было как бы временным – очевидно, волна перестройки докатилась и досюда. Комната выглядела еще более спартанской, чем могла бы выглядеть при предшественнике Анны, полковнике Фокионе. Всего лишь два-три предмета обстановки, да еще жесткое, словно вырубленное из камня лицо нынешнего главы ордена, смотревшее вниз с голографического портрета. Хариварман несколько раз встречался с ним, и они прониклись друг к другу взаимным уважением.

Когда Хариварман вошел в кабинет, Анна Бленхейм встала из-за того, что, видимо, временно служило ей столом, и двинулась в обход, словно желала приблизиться к принцу. Но ее движения были какими-то неуверенными, и Анна остановилась, так и не выйдя из-за стола.

Никто не произнес ни слова, пока клерк, показывавший принцу дорогу, не закрыл за собой дверь.

Опершись о стол, Анна Бленхейм сказала:

– Они явились за вами. Как вы и предполагали.

– И вы приняли решение, – произнес Хариварман.

Она колебалась, и это наполняло его уверенностью в том, каким именно будет решение.

– Затем они хотят получить вашего слугу, Лескара.

– Конечно, – кивнул принц.

– И рекрута Чена Сидзуоку…

– Как моего сообщника. Да, конечно.

– И еще нескольких человек. Все – гражданские лица.

– Понятно. И кого из вышеперечисленных вы намерены им отдать?.. – Тут принца внезапно посетила неприятная мысль, и он перебил сам себя: – Полагаю, в списке есть и моя жена?

– Теперь есть. Они слегка удивились, обнаружив ее здесь, но включили ее в список, как только узнали, что она вернулась в Твердыню.

Хариварман кивнул. Яхта, на которой прибыла Беатрикс, стояла на виду, как и раньше, и, естественно, их враги без труда узнали, кого она доставила сюда.

Анна Бленхейм глубоко вздохнула:

– Прежде чем давать им окончательный ответ, я надеюсь связаться с главой ордена. Вообще-то, решение должен принимать он.

– Но, как нам известно, вполне может оказаться, что делать это придется все же вам.

– Возможно. Вполне возможно, что придется.

– В свое время мне пришлось принять несколько трудных решений. Я вам сочувствую. – Хариварман помолчал. – И кого же еще они внесли в список? Полагаю, он довольно растяжим, и они могут расширить его, как только захотят загрести еще кого-нибудь.

Оба собеседника по-прежнему стояли посреди комнаты, лицом к лицу.

– Боюсь, ваша подруга, Габриэлле Чжоу, тоже есть в нем, – сказала командор.

– Ага.

– Вы правы и в том, что ордер Совета содержит пункт, поддающийся крайне широкому толкованию. «Любой, кто близко общался, и так далее, с вышеупомянутым генералом Хариварманом, может быть арестован». Полагаю, у меня не будет особых проблем с тем, чтобы подыскать законный прецедент для отказа. Если, конечно, глава ордена не отдаст мне прямо противоположное распоряжение, что маловероятно.

Принц помолчал, затем произнес:

– Эти ублюдки даже хуже, чем я о них думал. Более заносчивы, вот что я имею в виду. Полагаю, ничего лучшего от них не стоило ожидать.

– Конечно, я пока что не согласилась ни на какие требования, – сказала командор Бленхейм. – Единственное, что я им позволила, – увидеться с вами. Среди них есть некий капитан Лергов, которому очень нужно убедиться, немедленно, собственными глазами, что вы все еще здесь.

– Лергов…

Хариварман, словно со стороны, услышал, как изменился его голос. Он невольно вскинул руки, будто желал защититься.

– Вы его знаете? – спросила Анна Бленхейм.

– Знаю. И отнюдь не с лучшей стороны. Если мы с ним когда-либо встретимся, полагаю, в живых останется только один.

– Но делегацию возглавляет не он.

– Думаю, у него для этого слишком низкое звание. А кто тогда стоит во главе?

– Сами увидите. Пойдемте.

С этими словами командор шагнула в сторону и открыла дверь, расположенную в боковой стене.

Принц не знал, кого он ожидал увидеть. Но мгновение спустя он был изумлен так, словно у него на глазах вдруг ожила древняя запись новостей. Хариварман оказался лицом к лицу с великим маршалом Бератоном. Они виделись пару раз, но это были мимолетные встречи во время церемоний. По ряду причин этот человек вызывал у него презрение. Принц нисколько не сомневался, что генерал отвечает ему тем же.

Последовала долгая пауза. Двое мужчин молча смотрели друг на друга. Взаимная неприязнь, возникшая на почве философских и политических разногласий, была смягчена определенным уважением, хотя они не стали бы в этом признаваться. Каждый согласился бы с тем, что другой в прошлом неплохо дрался с берсеркерами.

Высокий старик заговорил первым:

– Должен сказать, принц, что я чрезвычайно удивлен и опечален, увидев вас при подобных обстоятельствах.

Хариварман пребывал не в том настроении, чтобы спокойно переносить всякие благоглупости.

– Должен сказать, великий маршал, что я ничуть не удивлен, увидев вас здесь. Роклор всегда славился умением подбирать подходящие средства для осуществления своих замыслов.

Дряблые щеки Бератона вспыхнули.

– Я мог бы ожидать лучшего от человека вашего положения, – пробормотал старик.

– Вы ведь не считаете, что я устроил заговор, собираясь убить ее?.. Но я полагаю, что вас заставили в это поверить, иначе вы не оказались бы здесь. Почему же премьер-министр в конечном счете выбрал именно вас?

Невысокий человек, судя по форме – младший офицер вооруженных сил Салютая, до этого стоявший в углу комнаты, приблизился к говорящим с высокомерным видом:

– Я капитан Лергов.

Он бросил на Харивармана бесстрастный взгляд и небрежно отдал честь.

– Ага. Я слышал о вас, Лергов.

Принц мельком взглянул на Лергова и снова уставился на великого маршала.

– Принц Хариварман… – Очевидно, старик забыл, что изгнанника теперь следует называть «генералом». Или ему не сказали об этом. А может, он решил игнорировать это распоряжение. – Принц Хариварман, вы арестованы по обвинению в измене престолу Империи и в убийстве высочайшей особы.

Хариварман ограничился тем, что холодно посмотрел на маршала.

Стоявшая рядом с ними Анна произнесла:

– Я поставила генерала в известность, что пока не имею возможности официально передать его под вашу охрану. Следовательно, я, как командующая базой, по-прежнему отвечаю за него.

Бератон возмущенно повернулся к Анне:

– Должен вам сказать, что теперь ваша власть над пленником является чисто формальной. Вы ведь не станете оспаривать законность ордера, выданного Советом?

– Я пока что не признала его, великий маршал. Кроме того, ордер составлен так, что распространяется и на других людей, помимо генерала Харивармана. Вы, кажется, намерены применить постановление об аресте к жене генерала, его друзьям и даже людям, лишь косвенно связанным с генералом.

– Имперский Совет имеет право издавать такие постановления на своих чрезвычайных заседаниях.

– Насколько мне известно, великий маршал Бератон, это может соответствовать истине, а может и не соответствовать. Но здесь властью являюсь я. И ответственность также лежит на мне.

Старик смерил ее ледяным взглядом:

– Да, мадам. Совершенно верно. Ответственность лежит на вас.

Командор Анна продолжила:

– Кроме того, в представленном вами ордере отдельно упоминается кадет Чен, служащий в рядах войска тамплиеров.

– Если имперский престол вакантен, как сейчас, в случае измены престолу Совет обладает верховной властью, – повторил Бератон.

– Возможно, сэр. Правда, я сильно сомневаюсь, что это касается ареста тамплиера на тамплиерской территории. Но в любом случае я все еще несу определенную ответственность за людей из вашего списка и должна быть полностью уверена, что здесь нет никаких нарушений. Прежде чем дать официальный ответ на требования Совета, я желаю обсудить это дело со своими сотрудниками.

Капитан Лергов, торчавший чуть в стороне, дал волю нетерпению:

– И сколько же времени это займет, мэм?

Анна Бленхейм посмотрела на Лергова. Оказалось, полное лицо капитана могло становиться поразительно жестким.

– Сложный вопрос. Думаю, потребуется несколько дней, капитан.

Великий маршал сдержанно фыркнул:

– На простой поиск законных прецедентов? Да ладно вам, командор.

– Возможно, он окажется не таким уж простым, великий маршал. Я поставлю вас в известность, как только приму решение.

Неожиданно в разговор вмешался Хариварман:

– Я полагаю, эта беседа записывается?

– Да, записывается, – заверила его командор Бленхейм.

– Отлично. Я желаю официально заявить, что протестую против выражений, в которых составлен ордер на арест. Если командующая базой выдаст меня этим людям, они убьют меня, пока я буду находиться под их охраной, либо подорвут мои умственные способности – возможно, еще до прибытия на Салютай.

Этих слов хватило, чтобы верховный маршал затрясся от гнева:

– А я желаю, чтобы в записи был отражен мой официальный протест! Заявление пленника – наглая ложь, о чем он отлично знает!

– Вы бы сперва уточнили у капитана Лергова, – заметил принц.

Бератон яростно взглянул на принца, но ничего не сказал. Промолчал и Лергов.

Больше говорить было не о чем. Через несколько секунд великий маршал и капитан покинули помещение.

Хариварман остался стоять на месте, глядя на командующую. Некоторые помощники командора вернулись в комнату и теперь ждали, словно полагали, что Хариварман тоже должен выйти.

Командор взглядом приказала им удалиться.

– Генерал, я хотела бы переговорить с вами в моем кабинете.

Когда они снова остались одни, Анна уселась за стол и прикоснулась к пульту.

– Теперь наш разговор не записывается, – сказала она и, слегка поколебавшись, продолжила: – Что касается вашей жены и других гражданских лиц, я пока не знаю, каким будет мое окончательное решение.

Принц посмотрел на нее, поднял руку в уверенном жесте и снова уронил ее.

– Ну что ж. Окончательное решение за вами, каким бы оно ни было. Полагаю, вы не собираетесь…

– Пожалуйста, дайте мне договорить. Боюсь, я ввела вас в заблуждение. В вашем случае, боюсь, у меня нет сомнений насчет того, как я должна поступить.

– Что?

– Я говорю, что, если брать лично вас, генерал, мне все сильнее кажется, что я не имею оснований не выполнять постановление Совета и даже откладывать его выполнение.

Принц ошеломленно смотрел на женщину в военной форме и не находил слов. Было предельно очевидно, что Анна Бленхейм говорит всерьез.

– Мне очень жаль, генерал, если вы не поняли этого очевидного факта с самого начала. Я думала…

К Хариварману вернулся дар речи.

– Вижу, я должен кое-что повторить. Похоже, это вы не все поняли. Я говорил не из любви к риторике, не по своему капризу и не ради политического эффекта. Как только они заберут меня на свой корабль, я буду убит.

– У меня нет доказательств этого, генерал Хариварман.

Значит, она намерена его выдать. Она действительно собралась это сделать. С губ принца готовы были сорваться тысячи слов возмущения и протеста, но он был не в силах вымолвить ни одного. Его душила ярость – он даже не ожидал, что она будет такой сильной. Хотелось ударить эту женщину, разбить ей лицо.

Командор Бленхейм тем временем продолжила, холодно и сдержанно:

– Сейчас, в приватной обстановке, я заранее, в порядке одолжения, говорю вам то, что мне вскоре придется сказать великому маршалу. У меня действительно нет выбора. Вскоре вас передадут под его охрану.

– Под его охрану?! Можно подумать, этот старый пердун способен… – Хариварману все-таки удалось взять себя в руки, по крайней мере настолько, чтобы вновь начать изъясняться связно. – Очень признателен вам за эту услугу, командор. А как же ваша обязанность – заботиться о моем благополучии, поскольку я являюсь вашим пленником?

– Приказ Совета совершенно однозначен, и моя обязанность – исполнить его. Вас вернут на Салютай для участия в судебном разбирательстве по обвинению…

– Теперь понятно, почему вы не записываете то, что говорится в этой комнате. Вы сами не хуже любого записывающего аппарата. Повторю еще раз: Бератон не станет убивать пленника по своей воле, но он слишком глуп, чтобы на самом деле контролировать происходящее на корабле. Если вы отдадите меня в руки Лергова и его единомышленников, я не долечу до Салютая живым. Или, по крайней мере, не останусь в здравом уме и твердой памяти. Неужели вам на это наплевать? А я по глупости думал, что мы начали что-то значить друг для друга…

– Генерал Хариварман, я с первой нашей встречи осознавала, что вы пытаетесь… установить подобные взаимоотношения. Хотя, возможно, это было глупостью, как вы сами только что сказали. К счастью, ничего такого между нами не возникло.

В кабинете воцарилась тишина. Анна с вызовом смотрела на Харивармана, пытаясь отыскать на его лице признаки слабости.

– Понятно… – наконец сказал он. Принц снова почувствовал, как что-то сжимает ему горло – на этот раз так сильно, что ему не удалось выдавить из себя ни слова.

Молчание стало еще более напряженным. Наконец командор сочла нужным повторить:

– Я не располагаю никакими доказательствами, позволяющими считать…

– Я оказался прав, когда сказал, что они придут за мной. И точно так же я прав, когда говорю об их намерениях. Повторяю: если вы позволите им увезти меня на этом корабле, я не доберусь до Салютая живым. Мне легко представить несколько способов, с помощью которых они могут уничтожить меня по дороге, а потом выйти сухими из воды. Вы мне не верите?

– Даже если вы правы…

– Я прав.

– Скажу вам лишний раз, генерал… – У командора Бленхейм был такой вид, словно ее вывел из себя какой-то тупой новобранец. – Я должна действовать, исходя из фактов и доказательств, а не на основе политических убеждений. Даже если вы правы относительно их намерений, у меня нет доказательств. Вы можете их предоставить?

– Последние слова этих людей служат доказательством. Самодовольная глупость великого маршала, дьявольская склонность ко злу Лергова и тех, кто прислал сюда обоих. Особенно премьер-министра Роклора.

Было заметно, что командора Бленхейм терзают жестокие сомнения.

– Существуют разные взгляды на историю и политику Восьми миров. Вполне возможно, что ваш собственный отнюдь не безупречен.

– Как и ваш.

– Мои взгляды не имеют значения.

– Мои тоже, потому что я беспомощен, находясь в плену у тамплиеров и зная, что кое-кто желает моей смерти.

– Полученный мной ордер и Договор об изгнании не оставляют мне выбора, – сказала командор Бленхейм.

– Вы просто выполняете свой долг.

– Совершенно верно.

– Я хочу вступить в ряды тамплиеров.

– Это серьезно? Вы не можете этого сделать. И сами должны понимать, что это нелепо.

Даже сейчас, произнося эти слова, Анна надеялась, что Хариварман не бросит напрасный спор. Если бы он встретил неизбежное с достоинством, Анне было бы намного труднее решиться выполнить свои обязанности. Ей и так было нелегко.

Но генерал внезапно оборвал спор, глубоко вздохнув. В его манерах неожиданно появилась какая-то отстраненность. Наблюдавшей за ним с близкого расстояния Бленхейм показалось, что его гнев не исчез, а, напротив, усилился.

Наконец он спросил изменившимся голосом:

– А позволяет ли ваше представление о чувстве долга дать мне немного времени? Пару часов свободы, прежде чем они заберут меня и убьют? Мне хотелось бы кое с кем попрощаться.

Анне показалось, что Хариварман задал этот вопрос, чтобы пробудить в ней жалость, а вовсе не потому, что действительно хотел с кем-то попрощаться.

– Вы сильно упали в моих глазах, генерал.

Едва произнеся эти слова, Анна пожалела о них. Но она тоже была слишком рассержена. Чтобы смягчить сказанное, она добавила:

– Два часа вас устроят?

Хариварман снова вздохнул.

– Два часа дадут мне возможность позаботиться обо всем, – тихо отозвался он.

Командор Бленхейм начала было разворачиваться, но потом ее пронзила внезапная мысль, и она резко повернулась. Генерал Хариварман не казался ей человеком, способным на самоубийство… Хотя в подобных обстоятельствах, если он действительно верит в то, что его убьют…

– Вы явитесь ко мне с докладом, когда это время истечет?

Генерал был совершенно спокоен. Он уже обуздал свой гнев и теперь смотрел на Анну почти торжественно.

– Я приду или сюда, или к себе на квартиру. Не беспокойтесь.

– Тогда можете идти. У вас два часа.

– Даю вам слово.

Когда генерал вышел, Лергов все еще сидел в приемной. Анна заметила, что он бросил на Харивармана бесстрастный взгляд.

В ответ Хариварман лишь яростно сверкнул глазами – и удалился.

Анна Бленхейм приблизилась к Лергову и властно спросила:

– Чем еще могу быть полезна, капитан?

– Когда будете готовы, передайте пленника нам, мэм. У нас нет особой необходимости забирать всех за один раз.

На этот раз Лергов старался говорить куда любезнее, чем раньше.

– Я дам вам знать, капитан.

– Я хотел бы напомнить полковнику, если мне будет позволено, что генерал Хариварман находится сейчас под юрисдикцией Совета, и Совету не понравится, если из-за вас с генералом случится что-либо, прежде чем он…

– Я уже сказала, капитан: пока что ответственность за генерала несу я. Я прикажу выставить у его квартиры часовых. Как только обстоятельства изменятся, я поставлю вас в известность.

– Да, мэм.

На этот раз Лергов отдал честь почти по-военному.