Кают-компания была единственным помещением корабля, где могли собраться все шесть членов экипажа, не теснясь, как сельди в бочке. Большую часть зала занимал экран, на котором корабельный компьютер постепенно воссоздавал голографическую модель сражения, исходя из изменений внутри этого района туманности. На это время прежнюю модель, изображавшую весь Млечный Путь, перенесли в банк данных.

Команда сходилась в кают-компании далеко не каждый день. По меньшей мере два человека постоянно находились на дежурстве. У каждого члена экипажа была маленькая цилиндрическая каюта, расположенная рядом с каждым из рабочих мест. Как и в личной каюте Доминго, в них не было ничего, кроме узкой койки, средств связи и санузла. Полли, как и все остальные, иногда забегала в кают-компанию, чтобы посидеть перед экраном и с интересом последить, как идет реконструкция битвы. С неменьшим интересом, хотя и тщательно замаскированным, она следила за Доминго, который не отходил от модели буквально ни на шаг.

Когда воссоздание последней битвы закончилось, компьютер по сигналу капитана начал показ реконструированных событий. Разрозненные и расплывчатые облака стали меньше и обрели форму. Едва заметные следы изменений в туманности проявились отчетливее и стали хорошо видны. Теперь можно было изучить всю картину сражения между людским флотом и берсеркерами, которое отгремело несколько дней назад.

На одном конце экрана отобразилась эскадра Вооруженных сил, там, где она была в первые мгновения схватки. На другом конце показались берсеркеры, четыре или даже пять, вытянувшиеся в изломанную линию длиной в несколько сотен километров. То ли тактический маневр, то ли простое совпадение. Анализ облачных частиц показал, что именно в таком положении враждующие стороны находились перед схваткой. Может быть, до первого выстрела. Залпы орудий и даже выхлопы ракет оставили множество свидетельств в виде остаточных газовых облаков.

Должно быть, сражение началось, как только противники увидели друг друга, – капитаны людской эскадры сообщали как раз об этом. Восстановить ход событий после первого выстрела было значительно труднее. Доминго велел собрать новые пробы. Члены экипажа опять влезли в скафандры и вышли в космос, компьютер продолжил работу.

Гуджар, который очень хотел увидеть результат, начал ворчать:

– Для чего ему это? Он когда-нибудь говорил, зачем ему это?

Искандер слегка улыбнулся:

– Он ищет след. Доминго всегда знает, что делает.

– Да ну? Легче просканировать пространство. Результат будет тем же. И вообще, какая разница, где находился каждый корабль?

– Увидим, – спокойно ответил Искандер.

Через несколько часов поступили недостающие сведения, их скормили компьютеру, и появились новые подробности. Два корабля Вооруженных сил взорвались, команды других судов докладывали, что спасти никого не удалось. Пару берсеркеров тоже подстрелили – они медленно разлетелись на куски. И по крайней мере один из врагов был серьезно поврежден.

Подбитый берсеркер скрылся. Сомневаться не приходилось, поскольку в окрестностях не кружились его обломки, а в облаках не нашли следов аннигиляции. Вероятно, остальные берсеркеры ушли целыми или слегка поцарапанными. От них остались едва заметные следы, слишком слабые, чтобы броситься в погоню. Но подбитый мерзавец потащился в другую сторону, и за ним тянулся роскошный шлейф – невидимый для простого глаза, но очевидный для компьютера, который успел проанализировать взятые пробы. Пышный хвост частиц – как дым в атмосфере, – а также постепенно угасавший тепловой и радиационный след тянулись в неисследованные районы Млечного Пути, в самое сердце белого скопления тумана диаметром с орбиту далекой Земли.

– Вот оно! Получилось. Боги мои, одного мы поймали!

Голос капитана сорвался на хриплый шепот.

Как только Доминго получил заключение главного компьютера, он немедленно вернул на корабль всех, кто болтался за бортом, собирая новые пробы. Снаружи продолжили работать лишь два робота с автономными блоками питания и защитными экранами, что позволяло им развивать значительную скорость в туманных скоплениях. Двух мобильных роботов, решил Доминго, вполне достаточно, чтобы идти по следу. Ведь его принадлежность наконец установлена. Когда корабль полетит, его поля потянут за ним маленьких роботов.

«Жемчужина» снова отправилась в полет, двигаясь чуть быстрее, чем прежде. Охота продолжалась, все орудия были приведены в боевую готовность. Голографическая модель в кают-компании постоянно обновлялась. Роботы собирали данные в радиусе нескольких сотен километров от корабля и передавали результаты на главный компьютер «Жемчужины».

Всех охватило возбуждение. Полли отдыхала лишь урывками, боясь пропустить какое-нибудь важное событие. Когда она не отдыхала, то приглядывала за Доминго, наскоро закусывала, дежурила, если была ее очередь, и помогала где только можно. Ей уже доводилось участвовать в подобном мероприятии, которое закончилось провалом. В тот раз искали не берсеркера, а потерявшийся корабль.

Однажды Полли сказала Доминго:

– Вы действительно знаете, как это делается, кэп!

В эту минуту он казался счастливым и, несмотря на долгие часы напряженного поиска, почти отдохнувшим. Словно не происходит ничего особенного, подумала Полли.

– Во всяком случае, получше Вооруженных сил! – ответил он.

Им приходилось нелегко. В первый же час полета след берсеркера смазался, но роботы, трудившиеся как проклятые, не потеряли его. Постепенно работа пошла быстрее, плотность радиоактивных частиц и мельчайших осколков возросла. Корабль набирал скорость, пока члены экипажа наконец не уверились, что когда-нибудь они что-нибудь да поймают. Если только их жертва не прибавит скорость.

«Жемчужина» отмотала уже миллиард километров по неизведанной области. Этих мест не было ни на одной карте туманности. Определить, хотя бы приблизительно, координаты корабля в этой молочной белизне – задача не из легких. Даже самое яркое солнце невозможно отыскать из-за плотных пылевых скоплений, наплывающих белых и серых облаков, озаряемых постоянно меняющимися красками звездных восходов и закатов. Неудивительно, что во Млечном Пути часто пропадали корабли, даже в тех районах, где о берсеркерах слыхом не слыхивали.

Потом след снова стал нечетким, и пришлось потратить целый стандартный день, чтобы отыскать его.

Время шло быстро; по крайней мере, так казалось Полли. Работа, сон, наблюдения. Освобождаясь после дежурства, люди выкраивали время, чтобы переброситься парой слов в кают-компании и поглазеть на голограмму, которая постоянно обновлялась. Вильма с Симеоном сетовали, что поиск закончится ничем. Конечно, об этом говорили, только когда поблизости не было капитана.

Но спустя два дня стало совершенно ясно, что они до сих пор не потеряли след берсеркера и летят вперед все быстрее. След теперь стал свежим и более отчетливым, а значит, корабль нагонял врага.

Это поняли все. Когда экипаж отправлялся в погоню, все еще находились под воздействием стресса. Теперь стресс как рукой сняло. Все стали думать о деле, за которое они взялись: о погоне за берсеркером.

Уже никто не мог бы сказать, что надежды нет. Полли начала задумываться о том, что будет, когда они догонят раненого противника после долгого преследования. Конечно, «Жемчужина» под завязку набита оружием, люди подобрались умелые. И все же…

Интересно, берсеркер, которого они догоняют, – это и есть Синий Старик? Как и любой колонист Млечного Пути, Полли не раз слышала это имя, которое уже вошло в легенду. Она принимала во внимание способности берсеркеров, но, как и Геннадий, не считала, что наделенные именем страшнее всех остальных. Правда, сейчас… было что-то неправильное, тревожащее в угловатых, иррациональных формах голограммного Левиафана и что-то нарочитое, почти театральное в его голубом сиянии. Впрочем, голубой цвет мог быть следствием излучения. А что до странных форм – кто знает, почему одни берсеркеры устроены так, а другие иначе? Говорят, случайный выбор – один из их основных принципов…

Чем бы ни объяснялись их особенности, Полли не видела разницы между берсеркерами: если дать одному из них название, он не станет ужаснее других. Самой ей еще не приходилось сражаться против них, но… За каким бы механизмом они сейчас ни гнались, враг был серьезно поврежден, и это радовало.

Доминго разделил шестерых членов экипажа на две смены: трое ведут корабль, дежурят у орудий и наблюдают за следом берсеркера, остальные отдыхают, спят, общаются и ждут своей очереди. Такой распорядок позволял ни на минуту не прекращать погоню.

Капитан отдыхал редко. Черты его лица сделались резче, глаза ввалились… Правда, на действиях капитана недосыпание пока не сказывалось.

Вещество туманности, окружавшее «Жемчужину», делалось все плотнее. Это не замедлило ход корабля, который неотступно шел по следу. Но возросла опасность засады.

Гуджар, который нес вахту и следил за показаниями детекторов, вскрикнул, и Искандер, правивший кораблем, замедлил ход. Но с первого же взгляда стало ясно, что тревога ложная.

Когда объект приблизился, все увидели скопление жизнеформ, от которого отходили в разные стороны отростки, похожие на сталактиты. Колония микроорганизмов слабо пульсировала – в ней бурлила жизнь. Компьютер определил, что колония не единый организм, а скопление разнообразных видов. Это создание, или конструкт – чем бы оно ни было – появилось перед установленными на носу детекторами, а потом показалось на экранах. Оно прошло мимо «Жемчужины» на расстоянии всего в несколько километров. Создание оказалось намного больше самого корабля. Было непонятно, заметило ли он корабль или нет.

Как и вещество туманности, в котором он мгновенно затерялся, объект двигался со скоростью, близкой к световой. Ни один корабль или механизм такого размера не смог бы развить настолько высокую скорость в плотных облаках Млечного Пути.

Никто на судне раньше не видел ничего подобного. Симеон и Вильма предприняли робкую и заранее обреченную на провал попытку, начав уговаривать Доминго вернуться на базу Четыре-двадцать пять. Они настаивали на том, чтобы экипаж «Жемчужины» доложил Вооруженным силам об увиденном в полете, а увидели они уже немало. Геннадий будет рад.

Доминго же не слишком обрадовался, услышав это предложение.

Дело в том, что большинство их, не считая Искандера и самого капитана, чувствовали себя крайне неуютно в этих странных местах. Даже тем, кто более или менее ориентировался в облаках Млечного Пути, густой, изменчивый, пульсирующий туман, порождавший неизвестных чудищ, действовал на нервы. Постепенно все укреплялись во мнении, что дело зашло слишком далеко и надо передоверить поиск Вооруженным силам.

Доминго не собирался менять курс и безжалостно подавил протест в зародыше. Он даже намекнул, что за мятеж на корабле полагается наказание. Пока они в порту, команда имеет право обсуждать любые вопросы, касающиеся будущего полета. Что они, кстати, и сделали. Но в глубоком космосе слово капитана – закон, а теперь, когда враг близко, – тем более.

Доминго согласился послать одного из двух дорогостоящих роботов-курьеров на базу Четыре-двадцать пять, прежде чем они продолжат погоню за раненым берсеркером.

Курьер отчалил, чтобы известить базу об их открытии, о последнем местопребывании и планах на будущее. Все надеялись, что сообщение будет доставлено. Очень уж невелики были шансы на успех.

У них остался всего один курьер. Здесь, в облаках, где бездействовало радио, курьер оставался единственном связующим звеном между командой корабля и остальным человечеством.

* * *

Погоня за поврежденным берсеркером возобновилась. Прошло еще много часов, сложившихся в долгий день. Напряжение на борту «Жемчужины» росло по мере того, как след становился все более четким, все более свежим. Что бы ни оставило этот след, они подошли к нему очень близко. Роботы обнаружили даже частицы распада и сообщили об этом главному компьютеру.

– Это берсеркер, – сказал Доминго тихо, но с явным торжеством в голосе.

Где-то впереди произошел мощный взрыв; услышать его было невозможно, но взрывная волна распространилась по всей туманности.

Чакушин облегченно вздохнул:

– Он взорвал сам себя. Все, приехали.

– Там поглядим.

Доминго не позволил себе расслабиться.

Даже в плотном тумане «Жемчужина» двигалась с околосветовой скоростью, и роботы успели исследовать частицы распада, летевшие медленнее корабля, задолго до того, как взрывная волна дошла до них.

Как бы то ни было, причину взрыва установить не удалось.

Доминго приказал лететь быстрее. И еще быстрее. Радиоактивные частицы величиной с молекулу отскакивали от защитных полей, предохранявших корпус корабля от микростолкновений на релятивистских скоростях. Индикаторы зловеще замигали.

Капитан приказал:

– Бросайте след. Идите к центру взрыва.

Поскольку с начала полета велась автоматическая запись, определить место взрыва было несложно.

– Боевая готовность! На случай засады.

На экранах носовых детекторов появилось изображение объекта, который был намного больше самого корабля, – угловатого, неправильной формы. Будь металлическое чудовище еще чуть крупнее, оно не смогло бы быстро передвигаться внутри туманности.

– Не стрелять! – резко крикнул капитан.

Это был не Левиафан, а другой берсеркер. Своей неправильной формой он напоминал Синего Старика, но только приблизительно, если записи и голограммы, изображавшие этого монстра, были верными. Полли услышала вздох, сорвавшийся с губ капитана: такой издают, разочаровавшись, влюбленные.

Следующее, что бросилось всем в глаза, – это свежие обширные повреждения. Разрушения были слишком велики, чтобы подозревать уловку со стороны противника. Когда «Жемчужина» подошла к поверженному врагу, от него все еще исходило жесткое излучение разного вида и разной интенсивности. Стало понятно, что внутри берсеркера началась цепная реакция, которая и привела к взрыву.

Чем бы ни был этот берсеркер, он беспомощно дрейфовал – то ли из-за повторных взрывов, то ли из-за повреждений, полученных в схватке, то ли из-за сработавшей программы самоуничтожения: он не должен был оказаться в руках людей.

Экипаж «Жемчужины» рассматривал останки противника с безопасного расстояния в тысячу километров. Потом корабль подошел на сто километров, потом на десять.

Симеон выразил вслух общее мнение, которое витало в воздухе:

– Мы должны вернуться и обо всем доложить.

Полли видела по внутренней видеосвязи, как Нильс Доминго повернулся к молодому парню и посмотрел ему прямо в глаза. Капитан немедленно пресек поползновения Чакушина:

– Нет. Мы его потеряем. Ты считаешь, что мы или кто-нибудь другой сможет опять найти дорогу в этом тумане? Через пару дней след, по которому мы шли, полностью исчезнет под воздействием естественных процессов. В туманности все находится в движении, здесь полно разнообразных течений, совсем как в земном океане.

– Ладно, тогда давайте его раздолбаем. Ракет хватит.

– Хорошо. Но пока не стреляйте.

– Но что еще мы можем сделать? – Чакушин запнулся, словно озаренный какой-то догадкой. – Вы собираетесь послать кого-нибудь из нас в эту штуку? Может, оно только и ждет, чтобы на палубу ступил человек, и тогда сработает главный заряд самоуничтожения!

– Думаю, оно пустило в ход все детонаторы, какие у него были. Я сам пойду на абордаж, если это вас так волнует. Мне нужны еще двое добровольцев. Если никто не согласится, я пойду сам. Полли, как вы? – Капитан глянул с маленького экрана прямо в душу Полли. – Нам может понадобиться ваш технический опыт.

– Иду, – услышала Полли свой голос. И тут же затрепетала, вспомнив о своих детях. Но отказать она не смогла бы. Кому угодно, только не Нильсу Доминго. Она молча прокляла судьбу, связавшую ее с этим человеком, о чем она не просила. Но это ее судьба, и она ничего не стала бы менять, даже если бы могла.

Искандер, как обычно, говорил кратко, но он всегда был готов и даже счастлив следовать за своим капитаном.

Гуджар повторил вслед за Симеоном:

– Можно ведь разнести его на куски…

Но Доминго ничего не ответил, и предложение пропало втуне. Все и так было ясно. Берсеркер наверняка решил пойти на самоуничтожение, но с детонаторами что-то случилось.

Если враг попытался уничтожить себя, когда убедился, что за ним идет охота, значит на его борту было что-то ценное и секретное. Может, даже координаты ремонтной станции, куда уходили берсеркеры после нападений на астероиды Млечного Пути.

А может, среди обломков еще оставались пленники. Сомнительно, конечно, но иногда берсеркеры держали у себя захваченных в плен людей – ради информации и экспериментов, которые они проводили над телами и разумом пленников.

Доминго продолжал изучать беспомощного монстра, переходя от одного прибора к другому. Перед ним был не Левиафан, но этот берсеркер давал единственный шанс подобраться к Левиафану поближе. Когда он заговорил, в его голосе звучало напряжение:

– Странно. Такого берсеркера я еще никогда не видел. Нельзя упускать эту возможность, нужно забраться внутрь и попробовать обыскать его.

– У нас есть еще один курьер, – заметил Симеон. – Давайте сперва отправим его. Чтобы остальные знали, где мы. Может, они пришлют помощь.

Искандер покачал головой:

– Не стоит. Если мы отошлем последнего курьера, он едва ли найдет дорогу к базе Четыре-двадцать пять. Он вообще может не отыскать корабли Вооруженных сил. Да и нам пока нечего сообщить, здесь одни обломки. – Он слегка улыбнулся. – Курьеры стоят дорого.

Это была цитата из старого анекдота.

– Ладно, – сказал Гуджар. – Курьер еще пригодится. Я просто хотел сказать, что нам трудновато будет найти дорогу обратно. По крайней мере, придется повозиться не один день.

– Допустим, курьер отыщет корабли Вооруженных сил, – добавил Доминго. – Допустим, у них будет свободное время, чтобы прилететь сюда и осмотреть нашу находку. Допустим, они решат полететь, найдут дорогу, увидят эту штуку и обрадуются до чертиков. А может, и нет. Нет уж, спасибо. Обойдемся своими силами. Даже если им покажется, что это ценная находка, они решат, что лучше ее расстрелять.

Команде осталось лишь согласиться. Жители Млечного Пути привыкли всегда ждать помощи от Вооруженных сил. Но почти никогда не заблуждались относительно возможностей военных.

– Ну, если вы так считаете… – протянул Симеон.

Вильма промолчала.

– Да, я так считаю. Начнем.