«Жемчужина» вместе с новым членом экипажа – Гуджаром Сидоруком – покинула базу Четыре-двадцать пять, не переслав в центр командования план полета.

Капитан установил курс, а затем передал управление своему помощнику, Искандеру Бейзе. Перебросившись с Искандером парой слов, Доминго отправился в свою каюту – маленькую клетушку, похожую на норку, – чтобы передохнуть. Каюта находилась рядом с капитанским мостиком – нужно было только проползти по узкому, обитому мягким материалом тоннелю – и представляла собой цилиндр с такими же мягкими стенами, совсем не похожий на обычную комнату, ничуть не более просторный и уютный, чем у остальных членов экипажа.

В капитанской каюте, как и во всех остальных жилых помещениях, свободно помещался лишь один человек – стандарт для всех боевых кораблей. Но при необходимости здесь могли устроиться и двое.

В этом путешествии Доминго не делил каюту ни с кем. Он снял рабочую одежду, приглушил верхний свет, выключил разнообразные экраны и устроился на отдых. Если не получится заснуть, можно будет принять какие-нибудь…

Но ничего принимать не пришлось. Он устал сильнее, чем предполагал. И через мгновение Доминго уже спал.

И видел сны.

Никогда еще после ночного кошмара, который привиделся ему в последнюю ночь перед тем, как его былая жизнь разлетелась на куски и превратилась в кошмар наяву, Доминго не видел во сне погибшую Маймио – плоть от его плоти. И никогда – ни до, ни после разгрома на Шубре – ему не снились берсеркеры.

После катастрофы Доминго редко видел сны, и они в большинстве своем были бессвязными и бессмысленными. Но в этот день, когда он отправился в погоню за смертельным врагом, вернулся сон, который не повторялся уже много лет. С ним была Изабель и двое детей, когда-то погибшие вместе с ней. Маймио, его третий ребенок, исчезла, испарилась, словно ее никогда и не было. В этом сне корабль, на котором летели Изабель и дети, благополучно вернулся на Шубру. Сообщение об их гибели оказалось дурацкой ошибкой, нелепым недоразумением, которое счастливо разрешилось.

Во сне Доминго спокойно работал на Шубре, под открытым небом, а Изабель была рядом с ним. Он не видел ее, но точно знал, что жена где-то рядом, просто ее не видно, она присматривает за детьми. Он был полностью уверен, что Изабель здесь, поблизости, и совсем не волновался из-за того, что не видит ее. Ничего страшного нет, хотя сон продолжался, а Изабель все не показывалась.

В этом сне он постоянно был занят, с чем-то возился и все не мог справиться с работой. Потом он никак не мог вспомнить, что же это было за дело. Но пока сон длился, у него не выпадало ни одной свободной минутки, даже для того, чтобы поглядеть в сторону Изабель.

Она рядом, сейчас он закончит работу и пойдет к ней.

Он проснулся один в своей каюте, а вокруг на много световых лет простиралась пустота.

* * *

Отчалив от базы, Доминго не сразу повернул «Жемчужину» к Маласпине, как рассчитывали все остальные. Он надеялся отыскать более свежий след.

Спустя два дня после того, как корабль покинул базу Четыре-двадцать пять, «Жемчужина» прибыла на место последней стычки между берсеркерами и эскадрой Геннадия. Как правило, точно определить галактические координаты места внутри Млечного Пути нелегко. Но тут сомнений не было, поскольку в этом районе было пущено в ход оружие и до сих пор оставались расширявшиеся облака разрывов. Взрывные волны распространялись со скоростью от восьми до двенадцати километров в секунду в течение нескольких дней, так что изменения получались весьма заметные.

– Представь себе, – сказал Искандер Симеону, который еще не ходил по следу в туманности. – Скажем, скорость распространения – десять километров в секунду. Значит, меньше чем через сутки здесь будет облако диаметром в миллион километров.

Это облако все равно окажется лишь крохотной опухолью в чреве млечной туманности, скрывающей в своем брюхе с дюжину известных солнечных систем и бог знает сколько неизвестных.

А вокруг поля сражения простиралась область космического пространства такой невероятной красоты, какую нечасто встретишь даже в туманности. Особенно плотные скопления звездной пыли принимали самые причудливые очертания – гигантские арки и мосты, звездные купола, другие архитектурные сооружения. Некоторые волшебные творения выглядели как огромные особняки и залы, способные вместить целые планеты.

«Жемчужина» пронзала призрачные стены и своды. Глядя на экран, как в окно, Вильма произнесла:

– Некоторые люди представляют себе рай именно так. Сплошь белые облака и мраморные колонны.

Ни один корабль не отправился вслед за Доминго, и едва ли можно было ждать этого в будущем. Это смущало команду, но Доминго, казалось, ничто больше не волновало.

Кроме одного: кто-то может встать между ним и Левиафаном.

Вильма и Симеон начали громко обсуждать, чем занимаются их друзья, которые отказались от погони. Капитан не обратил никакого внимания на обсуждение, как и на все прочее.

Этот неугомонный человек проявлял поистине фанатичное терпение. Он кратко объяснил своим людям, чего он хочет, потом приказал двум астронавтам облачиться в скафандры, сесть в катер и провести тщательнейшее исследование. Идея была в том, чтобы осторожно проплыть по вздыбленному полю сражения и собрать пробы микроскопической пыли и газа, выжимая из каждой крупинки всю информацию о берсеркерах, особенно о Левиафане.

Собственно, главной задачей было найти след ускользнувшего Синего Старика. Поэтому «Жемчужина» кружила по периметру пространства, где разгорелась битва, время от времени останавливаясь и наполняя коллекторы. Так продолжалось полдня, пока корабль не дошел до многообещающего места, где, как сказал Доминго, можно было начинать настоящие поиски. В помощь людям, работавшим в космосе, были посланы два служебных робота.

Пространство все еще клубилось от разрядов, выпущенных враждующими сторонами. Большая часть облаков продолжала расширяться со скоростью десять и более километров в секунду, рассеиваясь и смешиваясь с другими частицами, парившими в космосе. Но эмиссионные облака, которые краснели по мере охлаждения и сжатия и казались брызгами крови на молочно-белом полотне туманности, сжимались, что обнадеживало: плотные клочья мрака, в отличие от расширяющихся облаков, позволяли увидеть след.

Однако все следы почти исчезли – после битвы минуло несколько дней. Естественные перемещения вещества внутри туманности постепенно стирали их. Но Доминго упрямо цеплялся за эту последнюю возможность.

Полли продолжала следить за капитаном при каждом удобном случае. Она старалась убедить себя, что присоединилась к этой безумной авантюре только ради безопасности своих детей, ради того, чтобы избавить Млечный Путь от ужаса по имени Синий Старик. Тогда рассеянные по туманности маленькие миры, где предстоит взрослеть и жить ее малышам, вздохнут спокойно. Достойная цель. Но в глубине души Полли знала, что причина кроется в другом. Она отправилась в путь, потому что не смогла совладать с собой.

«Человек, которого я люблю», – думала она, вглядываясь в изображение на мониторе и размышляя о нем и о себе. Никогда еще она не привязывалась к мужчине так сильно. Особенно к мужчине, который не обращал на нее никакого внимания. Еще она гадала, насколько очевидны ее чувства для остальных. Наверняка были бы очевидны, решила она, если бы они уже оправились от стресса, если бы это безумие закончилось. Может быть, тогда и сам капитан заметил бы это.

Теперь она жалела, что не успела поговорить с Геннадием прежде, чем они покинули базу Четыре-двадцать пять. Просто не успела. Во-первых, совершенно не было времени. Командующий базой был постоянно занят. Да и Доминго тогда казался в полном порядке – как, в общем-то, и сейчас. Плюс ко всему они с Геннадием были на ножах.

Иногда ей хотелось поговорить хотя бы с Искандером. Она совсем не понимала его. Но пока не выпадало удобного случая. Бейза, думала она, сблизился с капитаном, как никто другой. Хотя суть их отношений оставалась неясной.

Ее тревога за Доминго не утихала. Впрочем, во время поиска капитан выглядел более энергичным и собранным, чем прежде, а его поведение не давало новых поводов для беспокойства. Он взбодрился и почти расцвел. Наконец-то он движется к цели под названием «месть»! Ненависть к куску железа, как однажды сказал Геннадий. Но Полли тревожила радостная бодрость капитана. «Он сорвется, – думала она. – Или случится что-нибудь похуже. Он не успел выплеснуть из себя горе по погибшей дочери. То, что началось еще десять лет назад, обострилось с гибелью Маймио, и он все меньше напоминает человека…»

Иногда ей почти удавалось убедить себя, что ее страхи надуманны, основаны на ошибочных выводах. Капитан – человек несгибаемой воли, он оправился от страшного удара и смирился со смертью дочери. Вполне понятно, что теперь он рыщет по Вселенной в поисках злейшего врага. Он прав и все делает правильно.

Но уверенность быстро покидала ее, а страхи возвращались.

Поиски едва заметных, микроскопических следов оказались отнюдь не простым делом. На дневном совете, когда вся команда в полном составе собралась в кают-компании, Гуджар Сидорук взбунтовался:

– Чтобы прочесать весь этот район, потребуется целый флот!

Доминго только пожал плечами:

– Флота у нас нет. Но прочесать нужно все, до последней молекулы.

Спустя несколько стандартных дней поиски все еще продолжались. «Жемчужина» медленно дрейфовала в пространстве. Корабль был приспособлен для выполнения любых космических работ, над его созданием трудилась почти легендарная команда – самые блестящие умы, самые современные компьютеры, какие нашлись на орбитальных верфях далекого Австила. Корабль плыл сквозь пространство – огромное серебристое яйцо, вокруг которого копошились закованные в скафандры люди и механизмы. Взять пробу – протестировать, взять – протестировать… и так до бесконечности.

* * *

У Полли был собственный скафандр, без которого она была как без рук. Сейчас она находилась в космосе, исследуя то, что колонисты иногда называли «молоком», и изо всех сил стараясь не отвлекаться на открывшуюся панораму. Нельзя сказать, что подобная картина была ей внове: она родилась на одном из астероидов Млечного Пути и выросла на другом. Но ей редко доводилось непосредственно обозревать такие необычные районы туманности, как этот.

Мраморные колонны и вечные восходы предстали перед ней не на дисплеях приборов и не на экране, а прямо за прозрачным пластиком шлема. Как можно истолковать чудесные видения, нагромождения цвета жемчуга и слоновой кости, молока, и мела, и свежевыпавшего снега? Какой величины вон то облако, насколько оно далеко?..

Иногда в облаках что-то двигалось, и это не всегда была мертвая материя. Здесь гнездилась жизнь, порой в изобилии. Крошечные создания могли сбиваться в целые облака, которые меняли цвет в зависимости от плотности скопления. Смена цветов еще не говорила об интеллекте или способности чувствовать; усиление и снижение интенсивности цвета всего лишь отражало жизнедеятельность. И все же, пусть на микроскопическом уровне, жизнь сверкала всеми красками, кипела и бурлила.

Пока исследователи не обнаружили уходящего следа, который был так нужен Доминго. Нелегко отыскать крохотные частички, когда вокруг смешались красота, опасность и странная жизнь.

– Молитесь об удаче, кэп, – сказал Искандер Бейза.

– Удача? – Доминго приподнял бровь. – На что нам удача?

Левиафану удача была ни к чему. Зловещее создание древних Строителей кружило по Вселенной спокойно и уверенно, как жизненная сила циркулирует в теле человека. Чем бы ни была эта сущность на самом деле, она появилась неслучайно. Доминго и думать забыл, что все его столкновения с проклятой тварью, закончившиеся так трагично, стали результатом случайных совпадений. Он больше не верил в случайности, и ничто не могло поколебать его уверенность. Это знание проступало огненными знаками в его мозгу.

Долгожданный след все еще не нашли, но удалось кое-что узнать о берсеркерах. Компьютерный анализ показал, что в месте сражения содержится неизвестная органическая материя. Вообще-то, в туманности встречались органические вещества. Существовали даже целые промышленные комплексы для сбора и переработки органики. Но в одной из проб попалась частица, в которой корабельный компьютер обнаружил следы генетических изменений. Такие изменения могли появиться вследствие лабораторных работ, проведенных на молекулярном уровне.

– Я бы сказал, что этого можно добиться с помощью супермикрохирургии. Выполнено на таком уровне, что нам и не снилось, и разобраться, в чем тут дело, практически невозможно.

– Значит, это оставили не корабли Вооруженных сил. А что, берсеркеры занимаются микрохирургией?

– Наверняка. Ведь они вели биологические разработки.

– Гм, действительно. И уже не в первый раз. Но, возможно, органика оказалась здесь случайно? Часть берсеркера, смешавшаяся с остатками оборудования и результатами опытов какого-нибудь исследователя-человека?

– Какого еще исследователя-человека? Откуда ему тут взяться?

Вопрос остался без ответа.

Берсеркеры уже пытались покончить с человечеством, развязав биологическую войну. История показывает, что машины-убийцы редко достигали успеха, распространяя опасные хвори. Раз они снова взялись за старое, значит им удалось вывести какой-то новый вид заразы.

Но какой?

В то же время внезапный интерес берсеркеров к биологии, возможно, был вызван вовсе не разработкой новых заболеваний.

Тогда чем же?

Тут главный компьютер «Жемчужины» сообщил, что собрал достаточное количество данных и готов дать приблизительную модель сражения.